ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Место дай, черти!Плясуны сбились в кучу к окнам. Взвилась над волосами сабля, засверкали подковы на сапогах. На кровати атамана, крытой ковром из барсовых шкур, сидел московский гость, его волчьи глаза следили за плясуном неотступно, но видел боярин лишь черные кудри, блеск на пятках плясуна да круг веющей сабли. От разбойных посвистов у боярина холодело в спине, плясун ходил, веял саблей, его глаза при колеблющемся, тусклом пламени свечей, поставленных также на дубовой полке, горели, как у зверя. Московский гость вздрогнул, втянул голову и закрыл глаза, потом открыл их, тяжело вздохнув: высоко над его головой, чуть звеня, стукнула, вонзилась в стену сабля. Казак стоял на прежнем месте у стены, дышал глубоко, глядел, как всегда, угрюмо-спокойно. Зазвенели шаркуны на сапогах, Олена подбежала к нему, прижалась всем телом, сказала:– Стенько, я люблю!– Брось батьку дар!Девка сорвала с шеи монисто, бросила на пол.– К отцу, Олена… благословимся. Эй, хрестный, пошли саблю, у тебя своя лучше!Олена и казак ушли. Атаман молча пнул ногой брошенное девкой ожерелье и грозно закричал пирующим:– Гости, прими ногы! На чужой каравай очей не порывай, со стола не волоките ничего…– Скуп стал, ба-а-тько-о!Хата атамана медленно пустела и наполнялась прохладой. Ушли все, только московский гость сидел с ногами на постели, крестился, шептал что-то. Атаман молча сел на край кровати.– Зришь ли, Корнеюшко, молодца? Таким быть не место, как он… таких скакунов земля-мать долго не носит…– Знаю, боярин!– А и знаешь, Корнеюшко, да не все. Чуешь ли беду? Я ее чую! Холопи на Дон бегут, и Дон их примает… Много их и веком бегало, а бунт не завсегда крепок. Бывает он тогда, когда такая рука да удалая голова здынется из матерней утробы. И ныне, знаю я, ежели не изведем корень старого Рази козака… Его понесут завтра…– Эге! Вино твое не простое, боярин Пафнутий Пафнутий Васильевич Киврин (Ховрин), лицо вымышленное. Возможно, что одним из прототипов Киврина был московский посол на Дону Герасим Евдокимов, вовлекавший казачью старшину в заговор против Степана Разина; убит разинцами в марте 1670 г.

?– Старика нынче отпоют.Атаман встал, зашагал по горнице и, видимо, больше думая о своей обиде, тряхнул головой:– Оленка-бис!– Станешь боярином, Корнеюшко, ино мы тебе родовитее, краше невесту сыщем…Атаман подошел к дверям, где недавно пировал круг, крикнул:– Гей, казаки!Боярин вздрогнул.В светлицу вошли два дежурных казака.– Проводите боярина в дальнюю хату, где дьяки спят… Там ему налажено место!Московский гость встал и, не кланяясь, подал атаману сухую холодную руку.– Доброй ночи, отаман! И доброй ночью посмекай, как быть лучше и что мной тебе сказано о том… Ведаю я людей, – тяжко тебе с вольного Дона неволю снять… Спихни эту неволю на нас. Москва – она государская, людишек и места в ней много. Москва знает, что кому отсечь.– Прощай, боярин!Гость ушел, атаман ходил по светлице, пока не оплыли до углей свечи. 3 Фрол силился удержать старика. Тимофей Разин висел на руке сына, его гнуло к земле. Голова вытянулась вперед, от света луны серебрилась щетина на казацкой голове:– Ой, батя, грузишь, что каменной!Старик выпрямился, остановился, сказал:– Фролко, и ты берегись Корнея… Корней дуже Хитрой, а пуще… – Старик не мог подыскать слова, память его слабела, мысли перескакивали; он вспомнил старое, бормоча запорожскую песню: А що то за хыжкаТам, на вырижку?Ляхи сыдилы,Собак лупылы,Ножи поломалы,Зубами тягалы… – Богдану-батько! А тож с крулем увяз… Эге, Фролко, кабы «гуляй-городыну» Башня, ходящая на колесах с людьми; ее придвигали к осажденному городу.

подволокчи к московским палатам та из фальконетов та из рушниц пальнуть в царские светлые очи! Жисти не жаль бы за то старому казаку, пропадай казак!..– Батя, идем же скорее!– Эге, Фролко, стой! Дай мне на месяц, на небо поглянуть… Вырос я на поле, на коне, на море. Ух ты, казацкий город! Запорожский корень, на серебряном блюде стоишь… Месяц, вода… до-о-бре!Пришли в хату. Фрол с трудом уложил старика на кровать. Подошел, откинул доску, закрывавшую окно: степной свежий ветер подул в застоявшийся воздух. Густое лунное пятно упало в дыру окна. Молодой казак подошел к столу, в корыте светца нашел огниво, высек огня, зажег дубовую лучину, потом вторую и воткнул Их в черное железо.– Сыну, Фролко!– Что, батя?– Налей, казак, в корец сюзьмы Кислое молоко.

с водой… Мало воды лей!..Черноволосый подросток, сбросив из воловьей шерсти кожух на скамью, дернул кольцо двери в подвал, слазал туда и принес в ковше деревянном кислого молока с водой.– Добре, сыну, нутро жжет, и пот долит… Сам я – дай руку, щупай! – вот весь, як будто крыга весной, холодной и шершавой, а нутро – што черти пули льют в поход на ляхов… «А що то за хыжка там, на вырижку?» И голоса не стало, а добре пел еще сей день, язык как камень… Сыну, дай еще сюзьмы?– Да, батя, у нас нет боле. Може, у Стеньки есть, то хата его на замке. Годи, я поищу под рундуком ключа.– А-а, заперто! Не ищи… будь тут… «Ножи поломалы, зубами тягалы…» Добрая, Фрол, песня – мы под Збаражем ляхам играли ее …мы под Збаражем ляхам играли ее… – В августе 1649 года войсками гетмана Богдана Хмельницкого под Збаражем было нанесено поражение польской армии.

… ха-ха… тай под Збаражем, штоб ему! Бурляя кончили ляхи – эге, богатырь был Бурляй! В шесть рук Синоп пожег… Фунт табаку совал в трубку, пищаль ли, саблю в руки – и бьет мухаммедан, як саранчу… Коло лица ночью огонь! От табаку усы и чуб трещат… Один сволачивал челн в море со всей боевой поклажей… В шинок влезет – того гляди потолок обвалит… ого, коня на плечо подымал с брюха… Жжет нутро! Ой, Фрол, жжет, слушай!– Я тут, батя!– Хто там царапает? Пищит, слушай… а?– Сокол, видно цепкой спутался он так!– Эге, сокол!.. Сокола буде не надо держать, – тебя и Стеньку он не знает, а мне, видно, мал свет… Раздень!Фрол стал раздевать старика.– Тащи все! Тащи прочь, дай чистую рубаху… Вот, вот ладно. Пойду на майдан Площадь.

– выйду объявить: женится старый казак Разя. Повенчала его сабля… сабля… сабля… Старик с трудом встал. Лицо горело пятнами, веки опухли, мешками опустились на глаза.Шатаясь и худо видя пол, в длинной белой рубахе, босой, на желтых искривленных ногах подошел к окну, где пищал сокол.Птица злобно рвала клювом цепочку, клюв потрескивал.– Стой, сарынь! Давно не был на воле… Стой же, пущу… Фрол, помоги, не вижу…– Он щипется, батя!– Ну, казак, всякому удалому казаку – смерть на колу, а худому – у жонки в плахте; небойсь, рук не порвет до плеч…– Я не боюсь, да он крутится!Сокол пищал злобно, рвал цепочку, мелькал сизыми клочьями перьев. Старик взял его в руки и тихо сказал?– Сарынь, жди.Сокол злобно вертел головой, но не клевался и ждал. Фрол распутывал на нем ржавую железную цепочку.– Отстегни, сыну, – выпустим… Послышал что-то, видно… послышал, неспроста он…– Ночью не полетит.– Полетит, спутай цепку.Сокол, почуяв свободу, прыгнул за окно.– Полетел?– Да, взвился, ишь!Старик, наморщась, заплакал:– И месяца не вижу… темно… тьма, тьма… Поклон, сарынь, сыну Ивану, что в атаманы… Ой, жжет! Фрол, сюзьма, сюзьма! Москва… Стенько сказал, а-а… держи… Фрол, где ты?Подросток не мог удержать старого казака. Тимофей Разя осел на пол, седая голова на тонкой, коричневой от загара шее низко склонилась. Фрол, напрягаясь, силился поднять отца, чувствовал, что не может, и опустил холодное, как камень, тело… 4 Подросток беспомощно постоял над мертвым отцом и ушел на кровать; уткнувшись в заячьи шкуры, заменявшие подушки, заплакал – ему казалось, что он виноват в смерти отца:– Не дать ему сесть до полу, жил бы.Отец как Стеньку, так и его учил владеть саблей, на коне скакать, колоть пикой. Умел старик вовремя упрекнуть и поддержать храбрость.– Батя мой, батя…Лунный свет падал в окно, когда Фрол поднял голову; ему послышались голоса, лунный свет в окне стал шире, а по телу Фрола пошли мурашки. Он все забыл и слушал, полуоткрыв рот, голос девки.Девка, не зная и не желая того, волновала подростка Разю.– Стенько, необрядна я и не пойду к твоему батьке… Годи, завтра обряжусь, небойсь, приду, буду, как все, тебя в мужья просить…– Оленка, перестань! Не надо – нарядна, куда больше, – сегодня отцу все скажешь, а завтра на майдан – народу поклонишься, и я скажу; «Беру тебя в жоны!» Попа к черту…– Ну, ин ладно!Торопливые руки начали шарить дверь. Фрол вдавил лицо в заячьи шкуры.– Эй, Фролко! Сатана ты, где огонь?– Погас, огниво в светце, лучина!Слышно было, как тяжелая рука била кресалом по камню.– Фрол, где батя?– Гляди – на полу.Лучина попала сырая. Степан, ударив нетерпеливо по светцу, погасил тлеющие огарки. Полез под кровать рукой, нашарил ящик, вынул две сальных свечи, зажег.– Эй, Фрол! Пошто на полу отец?– Он застыл, Стенько!– А-а-а! Фрол, беги на площадь. Ту близ, справа дороги хата, в ей греки живут и баньяны Индусы.

разные. Понял?– Понял!– Там, знаю я, немчин-лекарь проездом стал, веди его… скажи… Да на вот талер – еще дам! Скажи: не пойдет – с пистолем заставлю.– Бегу, Стенько! Скажу…– Ой, Олена, ежли мой отец отравно пил, я московитов-бояр не спущу даром… Ты гляди – рука? Она камень, так не помирают с добра… Подойди, – старик мертвый, а небойсь – золотой… В море малого меня брал пищали заряжать… Учил переходить на конь реки, и первый я из всех рубил, колол… От атамана уздечки, седла. Зато дьявол! Что сказываю? Все знаешь сама.– Знаю…– Ходи, не бойся, – вот его рука, подымаю, – он живой дал бы согласье… а? Ты моя, Олена? Беда, ой беда! Батько, старый Тимоша, отец!Молодой казак стоял на коленях, теребил свои кудри. Девка держала казака за плечи.– Долго! Нейдет немчин? Ино сам пойду.– Ты плачешь, Стенько? Я буду крепко любить…– Не целуй, не висни, Олена! И не знаю я… что? что?Открылась дверь. Торопливо почти вбежал Фрол, за ним двое немчинов в черных плащах вошли в хату. На головах черные шляпы с высокими тульями и белым перьем. Оба в башмаках, при шпагах. Один остался у дверей, оглядывался подозрительно. Другой на тонких ногах решительно подошел, нагнулся к мертвому, потрогал под набухшим веком остеклевший глаз старика, пощупал холодную руку.– Ту светит! Ту светит! – приказывал он.Степан водил огнем свечи, куда показывал лекарь.– Tot! Помер, можно сказайт…– Отрава или нет? Да правду сказывай, черная сатана!– Мой правд, завсегда правд! Стар… сердце… Пил вина?– Пил – был на пиру!Другой черный подошел и, не трогая старика, нагнулся, долго внимательно глядел на мертвого.– Не знайт! – сказал лекарь. – Пил вина, от сердца ему смерт… Schwarz das Gesicht? Почернело лицо? (нем.)

– обратился он к другому, как бы призывая его в свидетели.Тот молчал.– Уходишь, немчин?– Зачиво больше ту?– Бери талер, пришел – бери! И все же лжешь ты, черный дьявол!– Нейт, лжа нейт, козак!Немцы ушли.Луна была такая яркая, что песок по узким улицам, белый днем, белым казался и ночью. Шли иностранцы мимо шинков, закрытых теперь: воняло водкой, чесноком и таранью. Синие тени, иногда мутно-зеленые, лежали от всех построек, от мохнатых крыш из камыша и соломы. Тени от деревьев казались резко и хитро вырезанными. Немцы прошли мимо часовни с образом Николы, прибитые под крестом, возглавляющим навес. Часовня рублена из толстого дуба, навесом походила на могильные голубцы Голубец – очень толстое дерево с кровлей, надгробный памятник.

– похоже было, что часовню рубил тот же мастер. Здесь иностранцы вошли медленно. Доктор сказал:– Пришлось много спешить нам! Дикари грозились, – устал я…Кругом была тишина и безлюдье, только изредка выли собаки, и где-то далеко-далеко в камышах голодно отзывался шакал.Другой немец спросил:– Почему, доктор, ты удержал истину? Старый дикарь явно отравлен.– Я много наблюдал эти и иные страны. Московиты, узнав от врача правду о насильственной смерти, убивают не виновника ее, а того, кто вывел им причину смерти, ибо преступник далеко, но возмущение тревожит сердце варвара… Эти же, кому пришли мы свидетельствовать о смерти, еще более дики, чем московиты, и невоздержны в побуждениях, подобно римским легионерам:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 Дансени Лорд - Книга чудес - 1. Невеста Человека-лошади 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Солоухин Владимир Алексеевич - Чаша. (Эссе) - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Фостер Эдуард Морган - читать книгу онлайн