ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

От него пахло виски, но он не был пьян. Потом взор его прояснился.
— Отлично. Прекрасно, — саркастически произнес он. — Мы в дерьме. И знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что кое-кто нам очень хорошо подгадил.
— Ты насчет тех краденых денег?
— Да. Я видел Марка. Он обещал кое-что узнать…
— Откуда Марк там, в Мюнхене, может что-то узнать о том, кто вас обманул здесь?
— Может.
— Как?
— Не твое дело, — вдруг рявкнул он.
— А где мое дело? — не обращая внимания на его тон, невозмутимо спросила Инесса.
— Я знаю, где твое место…
— И где?
— В маникюрном салоне… И в «Афродите».
— Как ты можешь?
— Что, я не знаю, о чем ты мечтаешь? — Он яростно посмотрел на нее. — Ты мечтаешь влезть в бизнес и чуток порулить. Ты думаешь, у тебя, овцы, получится.
«Да не хуже, чем у тебя», — подумала она, но вслух ничего не сказала.
— Пока я жив — этого не будет, — резко бросил он, встал, подошел к чемодану, открыл и начал рыться в нем. — И заткнись…
— Я вообще молчу. Говоришь только ты, — все так же спокойно произнесла она, с ненавистью глядя ему в спину. Потом взяла себя в руки, подошла к нему, провела пальцами по его шее, что-то заворковала. Обычно после этого он размякал, но тут просто оттолкнул ее.
— Отстань. Я устал.
Он вытащил папку с ксерокопиями бумаг, распечатками, ярким увесистым проспектом какой-то фирмы, прошел в кабинет и положил ее в сейф.
На следующее утро он проснулся в семь часов — бодрый и полный энергии, будто проспал не четыре часа, а все десять. Чисто выбрился и, возбужденный, на что-то нацелившийся, отправился вершить свои дела в город. А дел за пять дней отсутствия накопилось немало. Таможня тормознула фуру с сигаретами, и надо было разбираться. Да еще оптовики задерживали оплату за поставленный товар. Тут надо было давить нещадно, используя богатый силовой инструментарий, которым он обладал, благо немало подкармливал братанов, готовых биться за его благосостояние. Были и еще кое-какие дела. Одно из них весьма деликатное.
Приехал он домой к одиннадцати вечера. И был почти такой же злой, как вчера, и на Инессу смотрел, как чекист на капиталиста. Она почуяла что-то неладное.
— Ну, что у нас плохого? — фразой из мультфильма встретила она его.
— Ты, — он схватил ее за руку и сжал так, что, казалось, раздавит тонкую кость. — Ты — подзаборная шлюха!
— Отпусти, мне больно! — воскликнула она. Он смотрел на нее, будто хотел тут же и придавить. Глаза его наливались тяжелой яростью гориллы, завидевшей врага. Она видела, что ему хочется с размаху влепить горильей лапой ей по лицу, снести к чертям челюсть.
— Мне больно, дурак! — С неожиданной силой она вырвала свою руку из его лапы, подумав, что от его корявых жестких пальцев наверняка останутся приличные синяки.
Он прошел в комнату, с размаху плюхнулся в глубокое, обволакивающее кресло, бросил на ковер «дипломат», вытянул устало ноги. И произнес утвердительно:
— Ты просто шлюха!
— Почему ты меня оскорбляешь? — решила она сыграть обиженную невинность, лихорадочно размышляя, какие из ее похождений выплыли на свет божий в этот раз.
— Я надрываюсь в Германии, подставляю свою шкуру, чтобы ты могла таскать брюлики, ездить на «Тойоте» и греть жопу в соляриях, а ты мне наставляешь рога.
— Ты что говоришь? Какие рога?!
— И рога наставляешь с моим же корешем, — не слушая ее возражений, продолжил он. — Что же за проститутки вокруг все! Никому нельзя верить. Только себе… Только себе…
— Ты говоришь чушь!
— Да? — удивленно посмотрел он на нее, и она увидела, что на него вновь накатывает схлынувшая было волна ярости. — Ты что думаешь, Глушак — лох? Я лох, да?
— Никто этого не думает. Только тебе наговорили что-то на меня.
— А это что? — Он потянулся к «дипломату», открыл его и извлек из его чрева пачку фотографий. — Это что — фотомонтаж, чудо техники? Или правда?
— Ты… — теперь пришло время ей задыхаться от негодования. — Ты… Ты следил за мной.
— Попросил ребят присмотреть.
— Ах ты… — Она взорвалась. — Ах ты, сволочь!
— Что?
— Ни секунды больше… — Она схватила сумку и бросилась в прихожую, натягивая туфли. — Ноги не будет… Чтобы я еще…
Он несколько озадаченно посмотрел на нее и поинтересовался:
— Ты куда?
— Куда угодно. Хоть на вокзал жить.
— Во, тебе там самое место. За сто рублей отдаваться будешь хачикам.
— Ты… — Она потянулась к замку. Но он схватил ее за плечи, оттащил в комнату, резко толкнул на диван.
— Сидеть здесь!
— Ну давай. Избей меня. А лучше убей, да! Я же с тобой не могу тягаться, с боксером хреновым! Убей! — заорала она, швырнув в него сумку.
— Хватит орать, как мартовская кошка, — устало произнес Глушко. — Нет, ну какая шлюха…
— Во-первых, у нас ничего не было. Просто встретились. Пригласил посидеть. Но ничего не было.
— Конечно, пионерская организация, — хмыкнул Глушко, вдруг ощущая, что ярость окончательно ушла. — Кстати, там пара фоток — хоть сейчас в «Русский порнограф».
— А ты про своих шлюх забыл? Каждую неделю новую заводишь. Какую-нибудь мисску поганую с конкурса областного в лифте отодрать — тут ты герой!
— В лифте? — Он озадаченно почесал тяжелый подбородок.
— А меня запер в клетке! Ты давно со мной в постели кувыркался, котик? Вспомни! Все твои дела поганые. Мы же нигде вместе не бываем, кроме фуршетов! Ты хочешь, чтобы я была монахиней, да!
— Ну да, — кивнул Глушко. — Каждый мужчина мечтает, чтобы женщина в постели была проституткой, а с другими-монахиней.
— Вот именно. — Она почувствовала, что инициатива переходит в ее руки. — Ты же…
— Все, заткнись, — устало произнес он.
— Но…
— Заткнись, или хуже будет. — Он подошел к бару, открыл его. Внутри зажегся свет, призывно манили яркими этикетками полтора десятка бутылок. Он достал бутылку виски и прямо из горла отхлебнул приличный глоток, запил все это баночным пивом из холодильника под баром. — Иди, спи. Утро вечера мудренее.
Она фыркнула, но отправилась в свою спальню. Он просидел с полчаса, рассматривая мелеющую бутылку виски. Им овладела странная прострация. Жена шлюха и спит с его приятелем. Деньги уперли, притом так получается, что упер кто-то из хорошо знакомых людей. Что делать? Навести такой разбор по понятиям со всеми, чтобы все вздрогнуло, как от землетрясения? А что, он может. Глушак может все. Весь Полесск знает, что такое Глушак в ярости. А много ее осталось, этой хваленой ярости?.. Осталось. Куда она денется!
Инесса ворочалась в постели, тоже не в силах заснуть. Она отлично знала, насколько неуправляемым может быть ее муж. У него в голове часто замыкало на безумных мыслях, не так редко он совершал безумные поступки… Вместе с тем она надеялась обуздать его. У нее всегда это получалось. Мужчины по сути своей дураки. Женщина, которая умеет играть на их слабостях и где-то потакать их дури, управляет ими, как хорошей скаковой лошадью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94