ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

За ней следовали двое менее шустрых, но не менее злобных ее сородичей.
— Даже псы в Чечне вредные, обязательно облают военную машину, — хмыкнул Алейников.
— Ну да.
— Джохар, Джохар, — позвал, отведя бронежилет и высунувшись из окна, Алейников собаку. Та, удивленно взглянув на него, отстала от машины…
Машины миновали частный сектор, состоящий из бедных, скрытых за глухими заборами каменных домиков, проскочили мимо давно не крашенных, грязных, казалось, вот-вот готовых рухнуть пятиэтажек на окраине. В станице лишь недавно появилось электричество и худо-бедно заработал водопровод. Слишком долго эти блага цивилизации считались здесь канувшими в Лету, в ту советскую Лету, когда здесь еще можно было жить, а не выживать.
Справа бледнело стальное, почти круглое, небольшое озеро, в нем плескалось несколько ребятишек, и на берегу застыла красная пожарная машина, забирающая воду для технических нужд отдела. Впереди возник северный блокпост с неизменным полосатым массивным шлагбаумом. Здесь заканчивалась станица Ереминская.
«Уазик» замедлил скорость и начал объезжать бетонные кубики, уложенные таким образом, чтобы на скорости блокпост не проскочила ни одна машина. У дороги приютилось уродливое сооружение из тех же бетонных кубиков — хоть худая, но защита, за ним — окоп и вкопанный в землю вагончик. Здесь можно жить и даже держать оборону. Здесь жутковато по ночам, когда ощущаешь себя в перекрестье прицела. Хотя, по статистике, на блокпостах гибнет не так много народа. Вчера здесь был обстрел, и ребята взвинчены.
Алейников махнул рукой омоновцам. Постовой поднял шлагбаум, и колонна неторопливо проехала мимо блокпоста. Это водораздел. Форт, спасающий от диких индейцев, позади. А теперь пожалуйте в прерию. Там — разбитая чеченская бетонка, вновь после долгого перерыва засеваемые сельхозполя, и она, проклятая зеленка, в которой, может быть, притаилась ощерившаяся гранатометами и ручными пулеметами погибель. Шлагбаум блокпоста — еще одна граница, которая делит эту истерзанную землю на лоскуты. В одних лоскутках можно жить. В других выживают лишь мутанты войны. В третьих жить невозможно никому.
Колонна начала набирать скорость.
— Не жми так сильно, — велел Алейников водителю. — У БТРа движок на ладан дышит.
— Зря «коробочку» с собой взяли, — сказал собровец.
— Ничего. Броня никогда не лишняя.
Машину тряхнуло так, что зубы лязгнули — это водитель не разглядел глубокую выбоину, так и не заделанную. Рядом с трассой ровными рядами шли воронки — тут боевики держали оборону, но недолго. «Град» и стопятидесятидвухмиллиметровые пушки не оставили им никакого шанса.
Колонна двигалась вперед, и к обочине жались старые, раздолбанные легковушки и грузовики и новенькие, с иголочки, трактора, которые эшелонами гнали из России для подъема чеченского сельского хозяйства.
Алейников ощущал, как внутри его веет привычный легкий холодок — он неизменно возникает, когда машина мчится по чеченской дороге. Потому что подсознание исподволь подсовывает картинку — вот рвется фугас, машину сносит с полотна дороги, ломаются борта, впивается в тело железо, взрывная волна выворачивает тебя наизнанку…
На прошлой неделе на трассе саперы обезвредили четыре фугаса. Но боевики ставят новые.
«Уазик» летел вперед. Справа — поля, слева — степь, дальше горы, минные поля, кошары, где живут пастухи и прячутся боевики. Там же скрываются мини-заводы.
Дорога пронзила насквозь небольшой лесок. Еще одно препятствие — обошлось без выстрелов и происшествий… За леском — поворот в сторону колхоза Двадцатого парт-съезда, о чем сообщал стершийся, но все еще читаемый указатель. Около него — вросший в землю опаленный остов БТРа.
— Еще одиннадцать километров, и налево, — сказал собровец, изучающий карту.
А Алейников напрягался все больше. Он снова провел рукой по шее. Огляделся. И вдруг крикнул:
— Стоять!
Водитель врезал по тормозам так, что Алейников ударился грудью о ствол автомата.
— Вон! — подполковник махнул рукой на мелькнувшую метрах в двухстах на поле фигуру в синей футболке.
— Что? — не понял собровец.
— За ним! На поле!..
Худосочный паренек в синей футболке и спортивных брюках, скрывавшийся в низких зарослях, вскочил и бросился наутек в сторону леса. Собровский водитель, привыкший ко всему, бросил машину с дороги. «Уазик» нырнул с обочины в ров, разбрызгал мутную жижу и взмыл вверх, раздвигая траву. Мотор ревел напряженно, как двигатели ракеты на старте…
— Второй, прием, — крикнул Алейников в рацию.
— Второй на связи… Вы куда?
— Преследуем дичь! Контролируйте местность… Может, засада…
«Урал» и БТР тормозили, из них выскакивали бойцы, занимали позиции.
— Стой! — приказал Алейников водителю.
«Уазик» немного занесло, он прошелестел шинами по влажной траве и застыл. Дальше — нельзя. В паре сотен метров впереди — зеленка, куда стремится пацан в синей футболке. Там могут ждать боевики.
Алейников выскочил из кабины, за ним устремился собровец. Подполковник дал длинную очередь в сторону убегающего.
Парень упал.
Когда к нему подбежали, он, обхватив коротко стриженную голову худыми, со вздувшимися венами, загорелыми руками, лежал, уткнувшись лицом во влажную траву.
Алейников приподнял его за шкирку, как котенка. И убедился, что тот жив и невредим.
— За что? — заскулил мальчишка — Я ничего не сделал!
Алейников рывком поднял его на ноги. Ему было лет шестнадцать, но от недоедания щеки впали, ключицы жалко выпирали, немножко раскосые, черные как смоль глаза были перепуганные, как у загнанного зайчонка, лицо вымазано в грязи, переднего зуба не было, поэтому он шепелявил. На футболке была нечитаемая застиранная английская надпись. Спортивные штаны тоже были линялые и старые.
— Руки за голову, змееныш… В машину! Быстро! Парень послушно бросился к «уазику», а собровец и водитель напряженно осматривались, сжимая автоматы и ожидая в любой момент выстрелов со стороны зеленки.
— Он что-то сбросил, — сказал водитель, когда парнишку затолкали на заднее сиденье.
— Где? — спросил Алейников.
— Вон там.
Алейников, всей беззащитной кожей ожидая выстрела из снайперки и ощущая себя так, будто выставлен в витрине магазина на всеобщее обозрение, кинулся в указанном направлении. Трава там была по пояс, найти в ней что-то — нереально. Он огляделся.
И едва не наступил на милицейскую рацию. Эта была старая жестяная увесистая коробка, убогая, но вполне годящаяся для того, чтобы подать радиосигнал. Частоты перенастроены, радиус действия до километра. Этого вполне достаточно.
— Сука, — собровец врезал по уху пленному, тот жалобно взвыл.
Все встало на свои места. Фугас, наверняка, заложен у полотна дороги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77