ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Из-под койки его вышвырнуло на середину кубрика. Он с трудом поднялся на ноги, ухватился за крюк, на котором моталась «летучая мышь». Катер поставило поперек волны, и стало еще сильнее швырять с борта на борт. При одном особенно сильном рывке он очутился на своей нижней койке, ухватился за бортики, уперся ногами в спинку и умиротворенно вздохнул: до чего же он бестолковый человек, столько времени провалялся на мокром полу, набил себе синяков и шишек, в то время как салажонку известно, что в койке легче переносить любую качку.
Катер так же мотало из стороны в сторону, кружило в воронках, бросало то вверх, то вниз, но Горшкову показалось, что шторм стихает. Он с надеждой стал прислушиваться: не раздадутся ли шаги над головой, не донесется ли еще какой звук, подтверждающий, что старшину и моториста не смыло за борт. Но его слух воспринимал только голоса бури и гулкие удары волн. Нет, шторм не стихал. Горшков, изловчившись, соскользнул с койки и стал выжидать удобного момента, чтобы рывком преодолеть два метра, отделяющие его от трапа.
Неожиданно двери наверху трапа приоткрылись, в щель влетела струя ледяного ветра с роем снежинок. Затем между дверных створок показались мокрый сапог и красная от холода рука. Одна половинка дверцы распахнулась совсем, и в кубрик протиснулся старшина Асхатов. Увидев Горшкова, он что-то сказал, но Горшков не расслышал его слов. Дверца бесшумно захлопнулась под напором ветра. Старшина стащил со своей койки на пол пробковый матрас.
«Хочет плыть к берегу», — холодея, подумал матрос и закричал:
— Ты что, Ришат, с ума сошел? Да мы сразу окоченеем! И где еще берег! Потом — прибой! — Он с удивлением услышал свой хриплый голос.
— Молчи! Подсобишь мне. Не дрейфь, Алеха! — На лице Асхатова, распухшем от холода, мелькнуло что-то похожее на виноватую улыбку. Старшина стал на полу скатывать матрас, взял его под мышку, поднялся с колен. Опять улыбнулся и что-то сказал, но короткий миг затишья уже был погребен под грохотом и воем бури. Горшков все же понял по его губам:
— Держись! Матрас приготовь! И не высовывайся, пока… пока…
Горшков стал лихорадочно скатывать свой матрас, не понимая, зачем он это делает. Но он верил своему старшине, был рад, что тот жив, зашел к нему в кубрик и поручил ему работу. Видимо, очень важную, нужную работу. Старшина раньше служил на спасателе, и он-то уж знает, что надо делать в такой передряге.
— О, дьявол, вырывается! Я сейчас тебя… — шептал Алексей, скручивая жесткий матрас на мокром, скользком настиле. Матрас вырывался, полз под койку. Все же Горшкову удалось наконец свернуть его в трубку и, навалившись всем телом на трап, открыть двери. Матрас у него вырвали чьи-то руки. В лицо ударили брызги. Двери захлопнулись, он остался стоять, широко расставив ноги, держась за койку и все пытаясь понять, для какой цели старшина унес пробковые матрасы. Неожиданно пронзила страшная догадка: «Вдруг пробоина?» Но он тут же отогнал эту мысль: нет, не для пластыря понадобились матрасы. Да и как наложишь пластырь в такую бурю? Пробоины не могло быть: катер легко отыгрывается на волне, и в кубрике почти нет воды. Но тогда зачем старшине пробковые матрасы? Алексей весь обратился в слух, пытаясь сообразить, что там, на обледенелой палубе, делают его товарищи.
«Может, на самом деле сооружают плот?»
Горшков много раз ходил на берег любоваться прибоем и, даже стоя на твердой земле, чувствовал могучую мощь волн, взлетавших своими гребнями на двадцатиметровую высоту. Дрожала земля. Казалось, что коричневые скалы должны рассыпаться от таких чудовищных ударов и океан, разрушив препону, ринется на остров и сметет с него и поселок, и заросли бамбука, и сопки, сорвет с якорей все суда в бухте и унесет в просторы Тихого океана. «Нет, старшина не решится плыть к берегу на матрасах. Вот если нас несет на скалы, тогда можно рискнуть…»
Катер уже много дней находился в бушующем океане, когда в Сан-Франциско произошли события, благодаря которым отправился в кругосветный круиз гигантский лайнер «Глория» и начал свой путь к рифу Печали, куда ветер и течение дрейфовали катер с его отважным экипажем.

ЦЕПЬ СЛУЧАЙНОСТЕЙ
Репортер газеты «Вечерний Сан-Франциско» Томас Кейри свернул на своем стареньком «форде» с шоссе N1 к залитой неоновым светом заправочной станции . Сегодня эта станция показалась ему похожей на очень большой аквариум. За цельнолитыми стеклами, словно анемоны, блистали лаком и пестрыми красками банки, баллоны; шланги напоминали угрей и миног. На стеллажах затаились запасные части, которые тоже при малой толике воображения могли сойти за фантастических жителей морских глубин. Томас Кейри решил, что такое сравнение следует удержать в памяти и пустить в дело при описании первой же катастрофы на одной из дорог Калифорнии.
Еще издали Томас Кейри увидел своего давнего приятеля Артура Рида, который усердно протирал стекла у черного, как антрацит, «понтиака». Рид отнюдь не был владельцем такой роскошной машины, он служил на этой станции дежурным автомехаником и выполнял еще много других работ, включая и протирку стекол у автомобилей своих клиентов.
Кейри остановился у колонки с низкосортным бензином и вышел из машины.
— Привет, Арт!
— Привет, Том!
— Как дела?
— Отлично, как всегда. А у тебя?
— На полдюйма ниже, чем твои.
— Полдюйма легко наверстать, Том, особенно в наше время, когда чахнет инфляция и растет общий уровень жизни.
Арт перешел по другую сторону «понтиака» и стал протирать боковое стекло, продолжая развивать свою мысль о приближении «золотого века» в американской жизни, причем его тонкие губы все время складывались в ироническую усмешку. Репортер прошел мимо «понтиака» и, движимый профессиональным любопытством, заглянул в машину. На переднем сиденье находились старый негр в синей рубашке, в галстуке-бабочке и бульдог. Собака казалась старше своего хозяина, ее морщинистая морда выражала крайнюю степень отчаяния и горя. Негр кивнул на приветствие репортера и сказал низким басом:
— Отличная ночь.
— Да, хорошая ночь, — согласился Кейри.
— Бриз с океана отогнал смог, и сейчас небо как в горах.
В разговор вмешался механик:
— Сегодня до дьявола звезд! Прямо не сосчитать, сколько их высыпало.
Негр сказал:
— Если у вас хорошее зрение, то вы сможете разглядеть не более двух тысяч.
— Всего? — удивился механик.
— Да, дружище, остальные, а их действительно не счесть, лежат вне поля нашего зрения. В бинокль увидите больше. В телескоп — бесконечное число. Благодарю вас, Арт. — Негр протянул банкнот. — Сдачи не надо. Прощайте. — Он улыбнулся Кейри.
«Понтиак», дохнув бензиновым перегаром, плавно взял с места и помчался к шоссе по полукружию подъездной дороги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97