ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Какая там благодарность! Я выполнял свою обязанность. Что-то вы мне много даете. Но ничего, пригодятся. Если удастся выкрутиться, то ведь буду на биче сидеть, пока не пристроюсь хотя бы в Белый дом. — Он засмеялся. Улыбнулся и мистер Гордон. Спросил:
— Что слышно про аварию?
— Аварию? Да мы начисто пропороли днище. Вода уже в машине. Видите, сидим впотьмах. Я тут перехватил знакомого парня, что крутился возле водолазов. Сидим пока ровно. На какой-то каменной гряде. Только бы не было шторма. Слева по борту — глубина километра полтора, а то и два. Так что, док, не унывать. И если хотите знать мое мнение, то лучше всего садитесь на спасательный плот. Надежная штука эти плоты. В баркасе набьется народу
— не повернуться. Плоты напоследок спускают. Я тоже постараюсь попасть на плот. Вот сейчас обойду старух миллионерш и вручу им их собачек, а сам к ребятам. Скоро начнется канитель, док. Это сейчас народ попритих: есть какая-то надежда, а как объявят: «Джентльмены и миледи, двигайтесь к трапам!» — снова такое начнется! Желаю вам, док, уцелеть.
— И вам, Гарри.
— Привет Тому и его милой жене.
— Спасибо, передам. Постойте, Гарри, у вас есть телефон?
— Пожалуйста, проходите, посвечу.
В каюте Джейн никто не поднял трубку. Тогда мистер Гордон набрал телефон «Тритона и наяды», вспомнив, что перед обедом разговор шел об этом баре. Бармен воскликнул:
— О, профессор! Как жаль, что вас нет с нами! У нас здесь очень весело.
— Попросите к телефону Банни.
— О да! Банни, вас просит док!
— Мы тут с того самого момента, — начал Малютка Банни, — когда тряхнуло и когда началась паника. Я удержал девочек и Тома. Ну не то чтобы удержал, а посоветовал остаться, пока обстановка не прояснится. Так нам ждать или двигаться в каюту?
— Ждите. А то еще заблудитесь в темноте.
— И то верно, Стэн! Фонари из коридора возле «Тритона» растащили по каютам…
В одном из вестибюлей шла бойкая торговля электрическими фонарями. Когда мистер Гордон вошел туда, пассажиры уже расходились, светя мощными рефлекторами.
— Нет больше, джентльмены, — сказал продавец. — Себе не оставил.
— Вот так всегда, — услышал мистер Гордон над ухом голос, показавшийся ему знакомым. Обернулся. Перед ним стоял, в желтой пижаме, обувной король
— поэт.
— Это вы? — спросил он, протягивая руку. — И вам не досталось?
— Пятидолларовые шли по двадцать пять. Бизнес есть бизнес. Я бы дал сто. Вы случайно не приобрели?
— Нет, мистер Нигрем.
Из темноты раздался голос Патрика-Клема:
— Есть пара фонарей по сотне за штуку!
— Беру! — крикнул обувной король. Извинившись, он кинулся на голос Патрика-Клема.
У обувного короля не оказалось с собой денег, и он стал уговаривать Лопеса пройти за расчетом в его каюту.
— Может, у вас еще найдется? — спросил мистер Гордон, подходя к Лопесу.
— Профессор! Вас-то я и искал! Вам я подарю бесплатно. Идемте проводим этого джентльмена.
— Я спешу, но если нам по пути… Мне в сторону кормы.
— Мне тоже, кажется, туда же, — сказал обувной король. — Надеюсь, сэр,
— обратился он к Патрику-Клему, — вы дадите сейчас мне один из фонарей?
— Берите, только учитывая сложности с конъюнктурой…
— Хорошо, плачу полторы сотни… Люблю ощущение полной свободы, — сказал обувной король, включая рефлектор. — Помню, в детстве мне нравилось ночью ходить по парку и освещать парочки в кустах.
Патрик-Клем взял мистера Гордона под руку:
— Ну, профессор, вот и произошло то бедствие, о котором вы так пеклись. Никакой диверсии. Слышали, что все натворил штурман и уже, как говорят моряки, благоразумно отдал концы? Или вы все еще считаете, что кто-то подстроил катастрофу?
— Сейчас я убежден в этом гораздо больше, чем прежде, — нахмурился мистер Гордон.
— Дело ваше, профессор. Но факт неоспоримый, что судно наскочило на камни и виновник катастрофы покончил с собой, а мы должны спасать свои грешные души. Не так ли?.. Позвольте! А где же мой фонарь? Ни фонаря, ни покупателя.
Как Патрик-Клем ни светил в оба конца коридора, между бродивших там людей не было заметно желтой пижамы.
Бывший святой отец крепко выругался и сказал:
— Вы знаете, профессор, что я поверил этому негодяю только потому, что он ваш друг.
— Считайте, что вы не ошиблись.
— И вы за него заплатите?
— Разумеется. И даже куплю у вас второй фонарь для себя, который вы обещали подарить.
— Ценю ваше благородство. Может, мы сейчас и рассчитаемся?
— Сколько с меня?
— Триста, профессор, — вздохнул Патрик-Клем. — Бизнес есть бизнес. Вот, пожалуйста. Отличная вещица. Может светить беспрерывно около двух часов и даже больше, пока не сядет батарея.
— Благодарю. — Только сейчас мистер Гордон заметил, что в руках у его спутника небольшой черный чемоданчик, и спросил: — Вы уже собрались?
— Не то чтобы совсем, а так, на всякий случай. Тут все необходимое до первого порта: зубная щетка, полотенце, носки. — Спросил: — Я слышал, здесь неподалеку есть какие-то острова?
— Да, мистер Лопес, по карте близко острова Бонин.
— Вот и отлично. Не зайдете ко мне в каюту, профессор?
— Благодарю, меня ждут друзья. Как-нибудь в другой раз.
— Вы оптимист, мистер Гордон. Приятно было с вами иметь дело.
— Мне также мистер Лопес.
Автоматическая телефонная станция работала безотказно, доставляя капитану все новые и новые безрадостные известия: судно плотнее садится на риф, машинное отделение залито, вода проникла в носовые трюмы, радиосвязь все еще полностью не восстановлена, радист беспрестанно посылает сигналы бедствия, приближается шторм.
В подобных тяжелых обстоятельствах капитан вел себя, по меньшей мере, странно: поручил все меры по спасению пассажиров своим помощникам, приказал не беспокоить его, отключил телефонный аппарат и сел за письменный стол. Более двух часов он что-то писал крупным, размашистым почерком, прерываясь только для того, чтобы принять лекарство, и снова брался за работу.
Писать становилось все труднее: сильно болело сердце и особенно левая рука. Он стал проглатывать по две таблетки кряду и, подождав, пока боль несколько утихнет, продолжал писать. На его белое, как бумага, лицо иногда набегала тень.
Два пухлых конверта с адресами он вложил в большой фирменный пакет с изображением «Глории» заклеил, надписал на нем: «Моему другу Стэнли Гордону» — и положил в ящик стола. С трудом дотянулся до кнопки звонка. Вбежал слуга-китаец.
— Доктора, — слабеющими губами шепнул капитан.
Погасли светильники.
Капитан лежал на диване в своей каюте, скупо освещенной электрическим фонарем. Высокий худощавый врач с седыми висками только что сделал ему укол и передал шприц медицинской сестре.
— Ну вот, теперь вам нужен абсолютный покой, — сказал он.
— Покой! Мне оставаться спокойным?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97