ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Эти книги, судя по всему, были неоднократно прочитаны. Брюс улыбнулся, хотя такие книги, без всякого сомнения, можно было обнаружить в шкафах почти любой придворной дамы.
Брюс всегда садился на край кровати, чтобы видеть Эмбер. Ни один звук, ни одно движение Эмбер не ускользали от его внимания. Она очень медленно оживала, но постоянно кровоточащая рана беспокоила его: она раскрывалась все шире и становилась все глубже и теперь увеличилась до двух дюймов в диаметре.
Иногда, к ужасу Брюса, Эмбер вдруг закрывала руками лицо от воображаемого удара и кричала жалобным голосом:
— Не надо! Нет! Ну пожалуйста, не режьте меня!
Крик переходил в душераздирающий стон, от которого Брюс леденел. После этого Эмбер впадала в бессознательное состояние, продолжая судорожно вздрагивать и тихо всхлипывать.
Только на седьмой день она узнала Брюса. Он вышел из гостиной и увидел, что Сайке поддерживает Эмбер за плечи и кормит ее мясным бульоном. Брюс встал рядом с кушеткой на колени и внимательно посмотрел на нее.
Она вроде бы поняла, что это он, и медленно повернула голову. Долгую минуту она глядела на Брюса, потом еле слышно шепнула:
— Брюс?
Он взял ее руку в свои.
— Да, дорогая моя. Я здесь.
Эмбер попыталась улыбнуться и начала говорить, но звуки не складывались в слова, и Брюс отошел, чтобы она не напрягалась. Рано утром на следующий день, пока Сайке расчесывала Эмбер волосы, она снова заговорила с ним. Голос был тонкий и слабый, и ему пришлось наклониться, чтобы расслышать.
— Я давно здесь?
— Сегодня восьмой день, Эмбер.
— А ты выздоровел?
— Почти. Через несколько дней я смогу ухаживать за тобой.
Она закрыла глаза и издала долгий усталый вздох. Голова откинулась на подушки. От прически ничего не осталось, волосы были длинные, жирные, локоны исчезли. Под шеей выпирали ключицы, кожа туго обтягивала кости, заметно, выступали ребра.
В тот же самый день Сайке заболела, и, хотя она уверяла, что с ней, мол, все в порядке, просто несварение желудка, съела что-то не то, Брюс знал, в чем дело. Он не хотел, чтобы Сайке ухаживала за Эмбер, и предложил Сайке пойти в детскую и там отдохнуть, что та немедленно и сделала. Потом, завернувшись в одеяло, Брюс пошел на кухню.
Сайке, очевидно, не имела ни времени, ни склонности, а возможно, не имела даже представления о том, что такое хорошее ведение хозяйства, — во всех комнатах было не убрано, повсюду лежал мусор. По полу перекатывались клубки пыли, мебель покрывал толстый слой пыли, свечные огарки Сайке швыряла где попало. На кухне громоздилась грязная посуда — сковородки и плошки, большие ведра, заполненные окровавленными бинтами и полотенцами, на столах стояли тарелки с остатками еды.
Все это начинало быстро портиться из-за жары, а заказать свежую провизию через стражника Сайке не удосужилась. Поэтому масло прогоркло, молоко скисло, яйца оказались испорченными. Брюс налил себе тарелку супа — варево Сайке, столь отличное от кушанья, которое готовила Эмбер, — и съел, а то, что оставалось, на подносе отнес Эмбер.
Когда он кормил ее, медленно, ложка за ложкой, Сайке неожиданно начала бредить и кричать. Эмбер схватила Брюса за руку с ужасом в глазах:
— В чем дело?
— Ничего, ничего, дорогая. Это на улице кричат. Ну вот, ты и поела. Теперь полежи и отдохни.
Она легла, но продолжала наблюдать за Брюсом, когда он отправился к детской, повернул в замке ключ и швырнул его на стол.
— Там кто-то есть, — тихо сказала Эмбер. — Кто-то, больной чумой.
Он вернулся к Эмбер, сел рядом с ней.
— Там сиделка, но она не сможет выйти. Ты здесь в безопасности, тебе надо снова заснуть…
— Но если она умрет, Брюс, как ты вытащишь ее из дома? — Выражение ее глаз выдавало ее мысли о Спонг, как она тащила ее труп по лестнице, о повозке с мертвецами.
— Не тревожься об этом. Даже не думай. Как-нибудь справлюсь. Тебе надо спать, дорогая, спать и выздоравливать.
Еще два-три часа Сайке продолжала бредить: она билась в дверь, кричала, чтобы ее выпустили, требовала денег, которые ей обещали, но Брюс не отвечал ей. Окна детской выходили во двор и переулок. И вот где-то среди ночи он услышал, как Сайке разбивает окно и дико кричит. Потом — вой: Сайке выпрыгнула со второго этажа. Когда мимо проезжала похоронная повозка, Брюс открыл окно и сказал стражнику, где лежит сиделка.
В полдень следующего дня пришла новая сиделка.
Брюс лежал на спине и дремал, устав после того, как накормил Эмбер, сменил ей повязку, вымыл руки и лицо. Потом он медленно открыл глаза и увидел старуху, стоящую перед кроватью. Она глядела на него с любопытством, о чем-то размышляя. Брюса поразило, что она пришла так тихо и незаметно, он сразу же ощутил неприязнь и недоверие к новой сиделке.
Она была старой, неопрятной, в грязном платье, с морщинистым лицом, и от нее дурно пахло. Брюс обратил внимание, что в ушах старухи поблескивают бриллиантовые серьги, похожие на настоящие, а на пальцах — несколько дорогих колец. Либо грабительница, либо кладбищенская воровка, либо и то и другое.
— Добрый день, сэр. Меня прислал сюда приход. Меня зовут миссис Мэггот.
— Я почти поправился, — сказал Брюс, строго глядя на нее и стараясь показать, что он сильнее, чем на самом деле. — Но моей жене еще требуется большой уход. Сегодня я покормил ее только один раз, сейчас пора кормить снова. Прежняя сиделка оставила кухню в ужасном беспорядке, провизии нет, но вы можете послать стражника в лавку.
Пока он говорил, сиделка осматривала мебель в квартире: серебряные парчовые покрывала и обивку, мраморные столики, изысканные вазы на каминной полке.
— Где деньги? — спросила она, не глядя на Брюса.
— Вон на том столе четыре шиллинга. Этого хватит на все, что нам требуется, да и стражнику достанется его обычный гонорар.
Она бросила монету в окно и велела стражнику принести провизии — готовой еды из кулинарной лавки. Совершенно очевидно, она не собиралась делать что-либо сама. Позднее, когда он попросил ее сменить повязки, она отказалась, заявив, что все сиделки, кого она знала, после перевязки опухоли умирали, она же не собирается умирать от чумы. Брюс рассвирепел, но спокойным голосом предупредил:
— Если вы не будете помогать, можете уходить.
Она нагло поглядела на него, усмехнулась, и Брюсу показалось, что она догадывается — он совсем не такой сильный, каким хочет казаться.
— Нет, милорд. Меня прислал приход. Если я не останусь, то не получу платы.
Минуту они в упор смотрели друг на друга, потом он накинул на себя одеяло и встал с кровати. Сиделка не отрываясь следила за Брюсом, когда он встал на колени перед Эмбер. Миссис Мэггот явно оценивала его силы. Наконец он обернулся, и в его глазах вспыхнул гнев.
— Убирайся, убирайся отсюда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145