ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она объединила людей, поскольку накануне дня «Д» была передана по громкоговорителям на ДКТ и транспортах, а затем по радио на всю Америку.
В 4.15 по военному восточному времени Эн-би-си получила репортаж из Лондона от своего корреспондента, который совершил вылет с 101-й воздушно-десантной дивизией. Все утро поступали сообщения с места событий от журналистов, которые шли вместе с войсками, а потом возвращались в Англию. Они видели много кораблей, самолетов, порохового дыма. Но в репортажах ничего не говорилось о том, что происходило на берегу.
Американцы с замиранием сердца вслушивались в каждое слово. Но они не получали того, чего ожидали. «Глупая болтовня радио выводила нас из себя», — вспоминает корреспондент «Нью-йоркера» Юстас Тилли. Свежие сообщения поступали редко, их надо было ждать часами. А люди хотели каждую минуту знать о том, что творится в Нормандии. Поэтому радиокомментаторы без конца повторялись или пересказывали друг друга.
Журналисты жутко перевирали французские названия. Им явно не хватало географических уроков. Их военно-аналитические опусы оказывались либо выдумкой, либо откровенной чепухой. Комментаторы зачастую просто-напросто отбалтывались, потому что им нечего было сказать. Они говорили о чем угодно, кроме одной интересовавшей всех проблемы, — о потерях. Это запрещалось Управлением военной информации (УВИ).
Скудость радиосообщений, конечно, можно отнести на счет инструкций УВИ. Но к этому приложила руку и цензура Верховной ставки Союзнических экспедиционных сил. Она не разрешала распространять сведения, которые как раз и интересовали американцев, — о том, какие дивизии, полки, эскадрильи, корабли участвуют в сражении дня «Д». Нельзя было упоминать места высадки. Позволялось лишь указывать, что она происходит на «побережье Франции». Такой секретности требовала операция «Фортитюд». Среди американцев в результате возрастала тревога за своих близких.
Если радио и не обеспечивало полную информацию о вторжении, то оно по крайней мере служило средством для передачи вдохновляющих речей. После трансляции приказа Эйзенхауэра к своему народу обратился король Норвегии. Затем выступили премьеры Нидерландов и Бельгии, король Англии. Их голоса звучали весь день.
Ради собственного успокоения американцы хотели, чтобы информация, пусть и скудная, постоянно передавалась по радио. Одна женщина из Калифорнии написала диктору Си-би-эс Полу Уайту: «Сейчас у нас на Тихоокеанском побережье 3.21. Мне посчастливилось услышать первое сообщение о дне „Д“ от Си-би-эс. Последние два месяца я все вечера проводила у радиоприемника… Репортаж вашего корреспондента, мистера Марроу, из Лондона придал мне новые силы. Я по-прежнему понимаю, что меня от мужа отделяет целый мир. Но я не чувствую себя больше такой одинокой, как прежде, пока работает ваша радиостанция».
В день «Д» Франклин Рузвельт выступил по радио с молитвой, которую за ним повторяла вся нация. Ее транслировали все радиостанции, напечатали газеты:
«Всемогущий Господь! Сегодня наши сыны, гордость нашей нации вершат великое дело…
Веди их. Дай им силу, мужество и стойкость…
Война оторвала этих молодых людей от мирной жизни. Они сражаются не для того, чтобы порабощать. Они бьются за то, чтобы покончить с порабощением. Они сражаются за свободу… Они страждут лишь об одном: чтобы поскорее закончить войну и вернуться к родному очагу.
Не все из них возвратятся домой. Обними их, Отче наш, и прими их, наших героев и Твоих верных слуг, в Свое небесное царство…
О Господи, дай нам веру. Дай нам веру в Тебя, веру в наших сыновей, веру в самих себя и каждого из нас… Да будет так, Всемогущий Господь. Аминь».
— Что означает «Д»? — спросил Юстаса Тилли прохожий.
— Всего-навсего «день», — ответил корреспондент «Нью-йоркера».
Бродя по городу, Тилли вышел на Таймс-сквер, где собралась большая толпа, читавшая новости на световом электрическом табло. «И одно немецкое орудие все еще ведет огонь», — сообщалось в бюллетене. «Похоже, никто не заметил, — написал потом журналист, — что „одно немецкое орудие“ — это ничтожно и не соответствует реальности. Как, впрочем, и другие отрывочные сведения о боевых действиях на берегу». Другой репортер — из газеты «Нью-Йорк таймc» сделал такое наблюдение: «Люди выстроились вдоль тротуаров, у стеклянных витрин магазинов и ресторанов и смотрели только вверх, все время только вверх, ловя каждое слово информации о вторжении».
Тилли примкнул к толпе у театра «Риалто»: «Все говорили о войне и событиях последних 25 лет… Никто никого не перебивал. Каждый ждал своей очереди высказаться… Когда я уходил, негромкая, спокойная дискуссия продолжалась».
Затем Тилли зашел на одну из радиостанций. «В коридорах, — вспоминает он, — сгрудились актеры, возмущенные отменой музыкальных „мыльных опер“.
По радио вновь прозвучала речь Эйзенхауэра. «Слова генерала Эйзенхауэра точно передавали атмосферу дня „Д“, — отметил журналист, — и они навсегда останутся в нашей памяти. В музее современного искусства пожилая леди, усевшись в угловатое фанерное кресло, читала вслух послание генерала другим таким же стареньким женщинам, столпившимся вокруг нее.
— Я призываю всех, кто любит свободу, встать рядом с нами, — произнесла она слабеющим голосом, и ее слушательницы взволнованно взглянули друг на друга».
* * *
Нью-Йорк весной 1944 г. бурлил и процветал. У всех была работа. Рост доходов опережал производство товаров широкого потребления. Обнаружилась нехватка жилья. Люди селились в квартирах по две, а то и три семьи. Бары и кинотеатры переполнены. На Бродвее кипела театральная жизнь. Самым большим успехом пользовались «Оклахома» Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстайна, Пол Робсон в «Отелло», Милтон Берли в «Зигфелд фоллис» и Мэри Мартин в «Уан тач оф Винас» (музыка Курта Вейля, по книге С. Дж. Перелмана и Огдена Нэша, постановка Элии Казан, танцы Агнес де Милль). Это были еще те времена!
В день «Д» Бродвей замер. Артисты собрались в своем клубе-кафе «Стейдж дор кантин», чтобы сыграть несколько сцен из спектаклей для военнослужащих. Все места заняли солдаты, матросы и офицеры. Лишь один стол — «Ангелов» — был зарезервирован для «граждан, чьи пожертвования заслужили им право стать членами актерского клуба». Пожертвования актеры передали организациям военнослужащих.
«Нью-Йорк дейли ньюс» вместо редакционных статей печатала молитвы Господни. «Нью-Йорк дейли миррор» отказалась от рекламы, чтобы больше места предоставить для новостей о вторжении.
Магазины перестали торговать. «Мейси» закрылся в полдень. И все же около него собралась огромная толпа. Магазин установил громкоговоритель, по которому передавались информационные программы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188