ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


«Потрясающие новости о том, что британские солдаты вновь ступили на землю Франции, — написала Пантер-Доунс, — неожиданно вскрыли то, насколько болезненно в стране восприняли уход английских войск оттуда четыре года назад».
Однако по этому поводу никто не ликовал. Напротив, «люди на улицах Лондона выглядели какими-то понурыми, поникшими. Никто ни с кем не разговаривал. Каждый пребывал в собственном молчаливом уединении».
Упала деловая активность. Таксисты, по их словам, переживали «самый неудачный день за последние несколько месяцев». Театры и кинозалы были полупустыми. Редкие посетители сидели и в пабах. Многие лондонцы предпочли в этот день остаться дома: «Похоже, что они решили провести его в своих креслах наедине со своими мыслями».
В сельской местности «каждый грузовик на дороге, каждый вагон на рельсах, каждый джип, направляющиеся на фронт, стали предметом особого благоговения…
Фермеры, которым для хорошего урожая было необходимо пасмурное небо, теперь хотели, чтобы светило солнце для их сыновей, сражавшихся в воздухе, на море и на берегу по ту сторону Ла-Манша». Женщины, собравшиеся у железнодорожных переездов, через которые проходили составы с войсками, «не знали, что делать, — радоваться или плакать. Но чаще на их глаза навертывались слезы».
Король Георг VI в день «Д» обратился к нации по радио. «Четыре года назад, — сказал он, — наш народ и империя одни выдерживали натиск превосходящих сил противника. Теперь нам снова предстоит вынести тяжелые испытания. Но на этот раз мы сражаемся не за то, чтобы выжить, а за то, чтобы добиться окончательной победы в войне за благородные цели».
Король знал, что его слушают все его подданные, в том числе матери и жены солдат, матросов и офицеров. Поэтому он добавил: «Королева вместе со мной обращается к вам с этим посланием. Она хорошо понимает тревогу и озабоченность наших женщин. Королева уверена, что они найдут в себе новые силы для того, чтобы с благословения Всевышнего дождаться победы».
Король призвал своих подданных молиться: «В этот исторический момент никто из нас, ни молодой, ни старый человек, не должен оставаться в стороне от общенациональной, а быть может, и общемировой молитвы за победу в борьбе с нашим общим врагом».
В палате общин, как обычно, проходили слушания. Первым задал вопрос мистер Хогг из Оксфорда. Он поинтересовался, может ли государственный военный секретарь подтвердить, что все военнослужащие проинформированы о том, что им необходимо зарегистрироваться в новых списках избирателей по форме 2626. Иначе они не смогут участвовать в очередных всеобщих выборах. Мистер Хогг спросил также, во все ли части разосланы формы 2626.
Государственный военный секретарь Джон Григг в течение десяти минут отвечал мистеру Хоггу, заверив его в том, что все было сделано вовремя и должным образом.
Другой член палаты общин обратился к премьер-министру. Он спросил, рассматривается ли возможность реставрировать за счет немецких репараций аббатство Монте-Кассино и можно ли там открыть мемориал героям, которые его освободили. Лидер лейбористов Клемент Эттли, член коалиционного военного кабинета, вместо премьер-министра ответил, что «еще рано рассматривать подобные предложения».
Затем выступил госсекретарь по колониям полковник Оливер Стэнли. Он напомнил палате, что «во многих колониях люди вынуждены вести нищенский образ жизни». Полковник высказался за то, чтобы «в колониальных странах поднять уровень благосостояния». Мистер Эттли, отвечая другому парламентарию, попытался перевести проблему послевоенного устройства на «отечественный фронт». Он призвал к тому, чтобы определить «состав и круг полномочий королевской комиссии по вопросам равной оплаты труда мужчин и женщин».
Джон Григг сделал малоприятное заявление в отношении военнослужащих, находящихся за рубежом пять и более лет.
— Я очень сожалею, — сказал он, — но вследствие нехватки людей нашим военным, возможно, придется проводить дома только три месяца, а не шесть, как это было до сих пор.
Один парламентарий потребовал от секретаря казначейства, чтобы тот рассмотрел запрос Ассоциации уборщиц офисов о том, чтобы их перестали называть поденными работницами. Секретарь обещал, что впредь будет использоваться слово «уборщицы».
Постепенно светская атмосфера обсуждения переросла в шумный базар. Парламентарии начали перемалывать слухи о том, что же скажет премьер-министр в этот для него великий день. Черчилль дал понять, что приедет в полдень.
Когда Черчилль появился в палате общин, все парламентарии были в сборе и с нетерпением ждали его выступления. Они уже привыкли к красноречию премьер-министра и надеялись, что Черчилль начнет с самого главного — с информации о вторжении.
Но великий мастер слова, как всегда, решил поиграть со своей аудиторией. Черчиллю, очевидно, импонировало то, что он в свое время был военным корреспондентом (и до сих пор остается «лучшим репортером страны», как написал о нем Реймонд Даниапл в «Нью-Йорк таймc»). Премьер-министр начал с Рима. Пятнадцать минут он рассказывал о том, как был взят Рим, а затем дал обстоятельный анализ значения данного события.
Все это было замечательно. Премьер-министры любят покрасоваться перед парламентариями. Но члены палаты общин вертелись в своих креслах. Они хотели услышать о том, что же происходит на той стороне Ла-Манша.
Наконец Черчилль подошел к главному:
— Я должен объявить вам, что этой ночью и ранним утром на Европейский континент высадились первые эшелоны войск. Пока, как сообщают командующие, все идет по плану. И какому блестящему плану!
В настоящее время высадка продолжается на различных участках побережья. Огонь немецких батарей в основном подавлен. Препятствия в прибрежных водах оказались не столь непреодолимыми, как это предполагалось.
Черчилль ушел под бурные аплодисменты. Через четыре часа он вернулся и сообщил новые подробности:
— Потери значительно меньше, чем мы ожидали. Опасности и трудности, которые нас еще вчера так страшили, теперь позади.
Большой риск был связан с погодой. Но генерал Эйзенхауэр проявил мужество и принял необходимое и верное решение при столь сложных обстоятельствах.
Премьер-министр упомянул о действиях майора Джона Говарда у моста Пегас и даже заявил, что британские войска «прорвались в город Кан, который находится в девяти милях от побережья».
Черчилль любил говорить, что первой жертвой войны всегда оказывается правда. Его выдержанный в розовых тонах доклад был иногда на грани вымысла. Но он излагал чистейшую правду, когда описал воздушно-десантную высадку как «крупнейшую операцию такого рода во всем мкре».
Для Эдуарда Р.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188