ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Собственный односложный вопрос показался слишком резким, недобрым даже ему самому. Но сказанного не воротишь. Да не очень-то он и хотел этого. И правда ему необходимо понять, по какой причине Джорджия взвалила на себя заботы об этом трудном подростке.— «Почему»? — недоуменно повторила она. — Глупый вопрос, Джек… Уж ты-то должен знать ответ.Прежде чем Джек успел что-нибудь сказать, бесшумно возник официант, и Джорджия как за якорь спасения ухватилась за меню. Мгновенно его пробежала, закрыла и попросила фирменное блюдо — «то, какое у вас сегодня».— И мне то же самое. — Джек не проявил ни малейшего интереса к тому, что именно он заказывает, даже не заглянул в меню: все его внимание сосредоточилось на Джорджии, отвлекаться не хотелось.Официант, уже уловивший настроение этой пары, быстро записал заказ и исчез, оставив сидящих за столом в напряженном молчании.— Так на чем мы остановились? — проговорил наконец Джек, видя, что Джорджия задумалась и не собирается продолжать разговор.— Да так… — пробормотала она, не глядя на него. — Ты-то вряд ли помнишь свое детство — так давно расстался с ним, так далеко ушел. А я — наоборот: ежедневно наблюдаю за борьбой, которую ведут такие подростки, как Ивен, и потому не забыла ничего.— О чем ты, Джо? — Джек откинулся на спинку стула, искренне озадаченный ее словами.Она подняла на него взгляд, и в глазах ее сверкнул вызов.— О том, каково быть одному против целого света, не ждать ни от кого помощи, — раздельно произнесла она. — О том, каково жить без всяких прав, без малейшей надежды на будущее. О детях, Джек, таких, какими были мы с тобой.Теперь уже Джек перешел в наступление:— Ничего я не забыл! Ты представить себе не можешь, как хорошо я все помню. Думаешь, тебе было по-настоящему плохо? — Невеселый смешок вырвался у него. — Поверь мне, Джо, ты и понятия не имеешь, как плохо было мне.Она молчала, ждала продолжения, не удивляясь его беспощадности.— Ну да, папочка пару раз тебя изругал. Да, ему было наплевать на твои желания. Но у тебя всегда была теплая постель, никто тебя и пальцем не трогал. Ты не теряла родителей, свой дом, тебе никогда не приходилось зависеть от чужих людей.На этот раз рассмеялась Джорджия, каким-то странным, ломающимся смехом, такого Джек никогда не слышал у нее прежде.— По этому поводу можно было бы поспорить — теряла ли я дом и семью, — тихо сказала она. — Но я не собираюсь сидеть здесь и пререкаться, кто из нас больше страдал в детстве. По большому счету ни ты, ни я не видели настоящего зверства, какое довелось испробовать большинству этих ребят. И я, по крайней мере сейчас, не бегу трусливо от всего этого. Каждый день, работая с детьми, я принимаю удар на себя.— Ого! А я, значит, бегу? — с обманчивым спокойствием откликнулся Джек.— Бежишь! И это главное.— По-твоему.— Что ты хочешь этим сказать?Джек стиснул зубы, не желая ни словом проговориться о своем сюрпризе. Совсем скоро Джорджия все узнает — когда компания ее отца перейдет в собственность Джека. Тогда она поймет, как трудно ему далось расставание с прошлым. Поймет, кто из них бежит. Но пока — еще рано.— Ты не права, Джо. — Он старался говорить как можно мягче. — Ты не права.Усилия его подействовали — Джорджия вся как-то расслабилась, но он не убедил ее, нет. Подошел официант, все расставил, и они принялись за еду, больше почти не разговаривая и уделяя преувеличенное внимание тарелкам. Отдали должное десерту и сразу поднялись. Джорджия совсем расстроилась. Не успел Джек вернуться в ее жизнь, как они ссорятся из-за мелочей. Даже подростками они умели хранить свою дружбу, а став взрослыми, не могут обрести прежнюю близость.Они подошли к лестнице, ведущей наверх, и Джорджия, опасаясь, что Джек попрощается и уйдет, не сказав больше ни слова, обернулась и порывисто взяла его за руку. Захваченный поначалу врасплох ее жестом, он постарался быстро прийти в себя, и взгляд его, устремленный на Джорджию был полон тоски — так он смотрел на нее когда-то. И напряженность, которую оба ощущали, медленно стала спадать.— Прости меня, — неожиданно для себя обратилась она к нему. — Прости за все, что я говорила за обедом. Дай мне возможность оправдаться.— Хорошо, Джо. — Он улыбнулся. — Что ты придумала?Поймав себя на том, что вцепилась ему в руку, она поспешно разжала пальцы. Прикосновения к нему после стольких лет наполняли ее каким-то необъяснимым беспокойством. Тогда, в ранней юности, она не чувствовала такого притяжения… Джорджия поспешила прогнать эту мысль, пока та не оформилась у нее в голове.— Я хочу сегодня вечером пригласить тебя на домашний ужин. И мы попробуем поговорить по-другому.— В этом нет необходимости.— Я хочу этого. — Она надеялась, что голос ее звучит непринужденно, хотя на сердце лежала тяжесть. — Если, конечно, ты вечером свободен.— Нет, никаких планов у меня нет. — Джек как-то странно улыбнулся. — Я с радостью приду к тебе в гости.— В шесть, хорошо? Ивен будет на работе. Джорджия заверила себя, что выбрала это время не для того, чтобы им с Джеком побыть одним. Просто не хотелось бы еще одной напряженной встречи. Преодолевать их антагонизм не придется — Джек скоро уедет из Карлайла. К чему усложнять всем жизнь?— Договорились. — Джек почувствовал признательность за то, что больше не было сказано ни слова о присутствии или отсутствии Ивена.Джорджия приготовилась кивнуть на прощание, но тут Джек сделал невероятное — нагнулся и поцеловал ее в щеку, словно прощаясь с пожилой тетушкой. Но, судя по выражению лица, собственный порыв удивил и смутил его не меньше, чем Джорджию. Когда он снова подался вперед, на этот раз нацелившись на ее губы, Джорджия, сделав вид, что ничего не заметила, поспешно отступила назад.— Итак, в шесть. — Она слегка задыхалась, не понимая почему. — До встречи.
Джек сидел за рулем «ягуара», созерцая солидный особняк на вершине холма и пытаясь дыханием согреть руки. Когда он вернулся к себе в номер после обеда с Джорджией, мигание лампочки автоответчика показалось ему зловещим, и недаром. Ожидая новостей от Адриана, он как-то не готов оказался к тому, что понадобится кому-нибудь другому.А понадобился он Грегори Лавендеру. Отец Джорджии наконец официально пригласил Джека к себе домой. Он хотел видеть человека, пытающегося прибрать к рукам его компанию, поговорить с ним, посмотреть, не могут ли они прийти к соглашению. И Джек, хотя приглашение поступило куда раньше, чем он рассчитывал, с радостью принял этот вызов: чем скорее, тем лучше!Стоило распахнуть дверцу машины — и на него мгновенно обрушился пронизывающий зимний ветер. Джек шел медленно, обуреваемый воспоминаниями. Кажется, только вчера это было: он подкрадывается к дому, царапается в окно Джорджии — сейчас она впустит его… Узнай Грегори Лавендер, сколько ночей провел Джек в комнате его дочери, на полу, его хватил бы удар. Между ними-то, им и Джорджией, ничего такого не произошло. Она просто предоставляла ему убежище в те дни, когда Бак, его приемный отец, приходил домой, сильно перебрав. Но Грегори Лавендер, конечно, увидел бы все в ином свете: сразу подумал бы о дочери худшее, — и Джек загремел бы в колонию, это уж точно.Трудно сейчас представить, что когда-то он был бессилен против взрослых. Да и что мог сделать восемнадцатилетний мальчишка? Сейчас ему уже сорок — вполне взрослый мужчина. В финансовом плане достиг большого успеха: начал с пустого места, но с годами дело его разрослось, окрепло, особенно в последнее время, когда в него влились, по доброй воле или вынужденно, многие крупные фирмы. Приобретение «Лавендер индастриз» — значительное событие, и не только из-за стоимости компании.Поднявшись по широкой лестнице, Джек постучал в дверь бронзовым молотком — и вдруг подумал: сколько раз он бывал в этом доме, но никогда не входил через парадную дверь.Массивные дубовые створки отворились — и у Джека перехватило дыхание, когда он увидел стоящего за порогом. А тот только и сказал, так просто, будто они виделись вчера:— А-а, Маккормик.«Ну и ну, — подумал Джек, — на что он похож!» Волосы, когда-то светлые, безжизненными серыми прядями спадают на безвольный лоб; кожа, резиновой маской обтягивающая лицо, приобрела пепельный оттенок. Грегори Лавендер стал ниже ростом, сгорбился и согнулся, словно не в силах был держать вес своего тела. Джек быстро прикинул, сколько ему сейчас лет: должно быть, за шестьдесят. Если Джорджия осталась у него в памяти четырнадцатилетней девочкой, то отец ее — суровым, сильным мужчиной средних лет. Только теперь до него дошло, что перед ним старик, что прошло два десятилетия… Ему потребовались некоторые усилия, чтобы пробудить, освежить гнев и злость, которые он носил в сердце двадцать лет.— Соскучились по мне, старина? — попытался он скрыть свою реакцию на то, как сильно сдал этот человек.— Да не то чтобы очень, — подхватил его тон Лавендер. — Просто выбора у меня, пожалуй, нет. — И с явной неохотой отступил в сторону, пропуская посетителя в свой дом.На Джека пахнуло непривычным запахом — затхлым, спертым. Тогда, давно, он, если не считать редких набегов на кухню за едой или в туалет, бывал только в комнате Джо. А там всегда пахло свежесрезанными цветами и нежными духами (последнее, он помнит, приводило его в недоумение). Дом, судя по всему, как и его хозяин, основательно состарился с годами.— Удивлены, что это именно я тот, кто охотится за «Лавендер индастриз»? — Джек прошел следом за стариком в гостиную.— Удивлен — не то слово. Я вас воображал до этой минуты где-нибудь в одиночке в Лортоне или Куантико. Или даже мертвым. Это как вам больше нравится. — Он помолчал. — В лучшем случае — что вы проводите свои бренные дни в компании пьянчуг, презирающих вас, как вы когда-то презирали всех, кто о вас заботился.Джеку пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать готовый сорваться с губ яростный ответ. Он лишь стиснул зубы и ровным голосом проговорил:— Как видите, воображение вас подвело, старина.Грегори Лавендер, скривившись, повернулся к нему спиной, и Джек остался стоять в дверях, осматриваясь. Слабые лучи зимнего солнца пробиваются сквозь ветхие шторы. Мебель, старообразная и мрачная, покрыта толстым слоем пыли. Кто поверил бы, что это жилище самого богатого в городе человека… «Несчастный старикашка, — думал Джек. — На создание домашнего уюта тратил не больше, чем на свою единственную дочь. Да и что он любил в жизни? Никогда и ничего, кроме своего проклятого дела».Словно прочитав его мысли, Грегори Лавендер стремительно обернулся:— Я хочу получить назад свою компанию.— Вам следовало получше заботиться о ней. Старик, осклабившись, приготовился дать отпор, но Джек опередил его:— Как и о своей дочери.— Так вот в чем дело. Джорджия! — криво усмехнулся Грегори Лавендер.— Да, теперь вы правы.
— Мне бы сообразить, когда вы начали рыскать вокруг «Лавендер индастриз».— И опять-таки правы.Молча оглядев его с ног до головы, Грегори осведомился:— Уже с ней виделись?— Да, пару раз, — подтвердил Джек. Он подождал: может, старик хоть спросит о ней, проявит какое-то любопытство — как живет его единственное чадо, — но Грегори, спокойно выдержав его взгляд, не вымолвил ни единого слова.— Я слышал, в последнее время ваши отношения не такие теплые, как прежде, — даже не попытался скрыть издевку Джек.— Наши отношения были просто прекрасными, пока вы не появились на сцене, — огрызнулся хозяин.— Да, вам-то было прекрасно, — язвительно усмехнулся Джек. — Было на кого кричать, кого унижать, на ком срывать свой злобный нрав. Никогда не понимал, почему вы так обращались с Джорджией…— С ней обращались лучше, чем с любой другой девушкой в городе, — оборвал его Грегори. — Она получала все, чего желала. И получала бы и впредь. Но она сделала однажды — и навсегда — неверный выбор.Джек только головой покачал, он и правда остался в неведении, по какой причине Грегори Лавендер так издевается над своей дочерью — хорошей дочерью: доброй, умной, любящей. Ничем — ничем! — не заслужила она такого обращения. А ему, Джеку, не в диковинку было оказываться свидетелем оскорблений, которые доставались ей от отца.— Мне приходилось бывать здесь, — объяснил он зловеще тихо. — По утрам, когда она просыпалась…Грегори так и застыл, но промолчал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Загрузка...

загрузка...