ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В тот день, видя, что церемония бракосочетания может не состояться, а многочисленные гости выпили почти все редкое европейское вино и дорогую рисовую водку, Джос попытался дать сигнал к завершению торжества. Но Аркали не позволила ему и даже запретила отпускать слуг и священника — на тот случай, если Хайден все-таки объявится.
И Джосу Хавкену пришлось подчиниться ее требованиям, несмотря на некоторую «потерю лица» — этого странного, крепчайшего социального напитка с Востока, обозначающего гордость человека. «Лицо» для церемонии было тем же, что и ключевая вода для алкоголя — то есть идеальным сочетанием. И Джос пошел навстречу Аркали только потому, что она была способна покорить любое сердце… Впрочем, точно так же поступил бы и любой другой отец в день свадьбы дочери, детство которой прошло вдали от него. Гостей обслуживали всю ночь и весь следующий день. И даже узнав, что Хайден действительно не может прибыть на свадьбу, Джос все равно держал двести своих слуг в неизвестности; те продолжали обслуживать оставшихся гостей. Главное, чтобы никто потом не мог обвинить его в недостатке гостеприимства.
Ради дочери Джос предпринял определенные шаги, чтобы опровергнуть зарождающиеся слухи о том, будто Эллис Стрейкер улетел на Сеул, намереваясь ослабить влияние торгового дома Хавкена, и полностью пресек пьяные сплетни гостей, начавших было шептаться об обманутой и брошенной невесте. При всем при том он сознавал, что выставляет себя на посмешище, но не мог допустить, чтобы его дочь почувствовала себя униженной — чего бы то ни стоило его «лицу».
Однако к концу второго дня, когда пришла ужасная весть о высадке каньских войск, гости — и пьяные, и трезвые — тут же разъехались по домам. Узнав о новом несчастье, Аркали расплакалась, а Джос, наконец, снова обрел способность рассуждать здраво. Все имущество торговцев в основном находилось за пределами купола, и уберечь его было почти невозможно. Притом никто не знал, сколько остается времени, чтобы перевезти хотя бы самое ценное в город. Джос Хавкен потерял массу драгоценного времени, утешая дочь, пытаясь оградить ее от переживаний и уверяя, что все кончится благополучно. Он отлично понимал, что надежды нет, поскольку всегда был твердо уверен: если начнется война, он будет разорен. И война началась.
Тяжелее всего Джосу было оголять любимый дом. Даже тяжелее, чем нарушить свое данное дочери мужское слово. Тяжелее, чем пережить крушение планов слияния торговых домов Хавкена и Стрейкера. По мере того, как со стен снимали картину за картиной, а из комнат уносили антикварные кресла и шкафы для одежды, которые он сам помогал вытаскивать во двор, ему все отчетливее казалось, что он, Джос Хавкен, становится все меньше и меньше. Как будто постепенно уничтожалось все, чем он являлся и что успел создать.
В то время, как миллион беженцев покидали Анклав, его дом покинули замечательный старинный «кадиллак», древняя пластиковая мебель, туркменский фарфор, расписанный глазурью, и две бесценные картины двадцать первого века…
В разгар суматохи он велел Аркали отправляться в город, но дочь воспротивилась и продолжала бесцельно слоняться по пустеющему дому; тем временем Джос и его доверенный слуга Кей-сан вскрыли пол в одной из комнат, из специальной бронированной комнаты перенесли туда ауриум и спрятали в глубокой яме под домом. Так и не сняв подвенечное платье, упрямо отказываясь уйти со двора, Аркали стояла возле дорогого бристольского аэрокара и наблюдала, как слуги поспешно оголяют особняк. Ей не приходило в голову, что отец, возможно, стыдится столь поспешного бегства. А ему, и без того доведенному до крайности, вдруг показалось, будто дочь наслаждается его унижением, будто унижение это является компенсацией за ее собственное разочарование. Можно подумать, Джос виноват в том, что разразился чертов шторм!
Эти мысли явились каплей, переполнившей чашу, и когда Аркали попросила разрешения взять с собой свадебные украшения, он отказал. Грубо велел ей переодеться, а потом отправил в аэробусе — вроде тех, на которых обычно ездят в гости самураи, следом за двумя машинами, набитыми самыми ценными из собранных им вещей. Потрясенная неожиданной вспышкой отцовского гнева, Аркали безропотно подчинилась и уехала. А Джосу вдруг стало очень стыдно за себя.
Он тоже вернулся в город, но поздним вечером, через последний открытый портал, и сразу же отправился в здание, служившее офисом компании «Хавкен Инкорпорейтед». Джос дал себе слово немедленно признаться дочери в том, как ему жаль, что он лгал, поддерживая в ней ложную надежду. Однако, когда он пришел домой, измотанная дневными событиями Аркали уже спала. А утром, когда на орбите зависли каньские корабли, он понял, что не сможет смотреть в глаза дочери, если не расскажет все. Какой бы ужасной ни была правда, Аркали обязательно должна знать ее.
Внезапно по городу разнеслось эхо далекого грохота: каньская батарея произвела пристрелочный залп, проверяя купол на прочность. Когда фиолетовый луч ударил в глаз орла на куполе, Аркали в панике вскочила. Казалось, после выстрела птица еще крепче стиснула пучок изломанных молний, что держала в когтистой лапе.
Аркали смертельно побледнела, став от этого еще красивее, и вопросительно взглянула на отца.
— Не бойся. Это всего лишь пробный выстрел и его побочные эффекты. Беспокоиться не о чем. Это же американский плекс. Он куда прочнее чем тот, из которого делают корпуса кораблей. Каньцам его не одолеть.
Сказав так, отец невольно вновь опустил глаза, понимая, что снова солгал. Снова попытался оградить дочь от горькой правды. С этой привычкой надо кончать, но Аркали такая ранимая! И кажется такой испуганной! Как же можно рассказать ей о том, что он знает?
— Скорее всего, они уже заняли особняк, — прошептала Аркали срывающимся голосом.
— Возможно.
— Наверное, там разместят офицеров.
— Наверное… Да, вполне вероятно.
— Ты действительно считаешь, что Контролер Поуп капитулирует?
На сей раз Джос ничего не ответил.
— Значит, капитулирует, — нервно сказала Аркали. — Иначе зачем тебе прятать ауриум под полом в особняке. Ты бы просто перевез его сюда.
— Ты очень проницательна.
— Надеюсь, у тебя и здесь есть чем откупиться, если что. — В голосе Аркали проявились резкие нотки. — Ведь неизвестно, как поведут себя китайские солдаты. Я имею в виду, по отношению к нам.
— Успокойся.
Она стиснула руки и посмотрела отцу в глаза.
— Папа, я хочу знать правду. Правду ли говорят, что китайцы — сущие дикари? Понимаешь, я ведь не смерти боюсь, а боли. Мне страшно даже подумать о пытках. Я знаю, что не перенесу мучений.
— Аркали, это всего-навсего война. Каньцы — цивилизованная нация, а с Ю Сюйенем, губернатором каньского анклава на Сацуме, мы знакомы лично.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181