ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но он сильно ошибается насчет причины отсутствия жены.
До появления Кушлы Фрэнсис жила в абсолютной и счастливой моногамии; ей были неведомы лукавые позывы вырваться за пределы семьи и профессионального круга. В неудовлетворенности прозябали лишь потребности, свойственные каждой женщине и каждому мужчине, — иметь все и сделать все, и стать всем за кроткий срок, отмеренный жизнью. Фрэнсис без труда наладила ровное и эффективное партнерство с трудолюбивым Филипом. Оба хотели большего и оба понимали, что добились гораздо большего, чем многие другие. Фрэнсис была идеальным партнером — если не считать инцидента с лучшей подругой Джанет, когда они потискали друг друга накануне свадьбы Джанет. Исключительно с целью просветить последнюю насчет супружеских обязанностей. А теперь вот Кушла высвободила в ней притихшую стерву, и Фрэнсис это нравится. Очень нравится.
Фрэнсис готова уступить. Готова уговорить себя не чувствовать, не желать, не дышать одним воздухом с Кушлой, потому что боль желания слишком велика. Радость желания слишком велика. Фрэнсис изо всех сил пытается не считать нетерпеливые часы до следующего сеанса, пытается игнорировать саму себя. Фрэнсис могла бы жить одним сексуальным томлением, настолько она хочет эту женщину. И она думала об этом, и отказывалась думать, и боролась с вожделением, и здраво рассуждала, объясняя внезапную страсть. Фрэнсис хорошо понимает, что происходит. Десять лет с одним и тем же мужчиной. Застой, который сопутствует идеальной жизни. И она уже отговорила себя, но вдруг обнаружила, что тело снова ее уговорило. Фрэнсис спорила с собой в три часа ночи, когда Филип крепко спал рядом; и убедила себя ничего не предпринимать, и тут же представила, что произойдет, если она все же решится, и воображаемая картинка ей понравилась. В довершение Фрэнсис четко осознала: этот загул может окончиться ничем или чем-то, но в любом случае результат будет одинаков. Скажет она Филипу или не скажет, он все равно узнает, и что тогда? У любой пары страсть то прибывает, то убывает, и то, что эта женщина, Кушла, пришлась на период убыли — всего лишь случайность, но также и волшебство, и опасность, и возможность, а заодно и необходимость. А что если это судьба, откуда Фрэнсис знать? Надо прекратить рассуждать и воспользоваться случаем. А может, не стоит рисковать, полагаясь на случай и лучше жить, как прежде, в уже свершившемся будущем? Или же Фрэнсис просто обязана вести себя плохо, ибо что еще есть ценного в жизни, кроме мгновения страсти? И вообще, что если она завтра умрет? Или же Фрэнсис должна оставаться хорошей? И надо ли благодарить и славить всех прорицателей, изобретающих судьбу снова и снова? А вдруг у нее и вправду нет выбора. Вдруг, Кушла должна была случиться в ее жизни. И в освещенной веками традиции умывания рук, Фрэнсис решает, что у нее нет выбора. Она боролась упорно, но пришлось уступить. Это любовь, желание, и это правильно, и ей с этим не совладать. С огромным облегчением Фрэнсис сдается. Семь поколений праматерей переворачиваются в рассыпающихся гробах. Девочка, видите ли, ничего не может поделать.
В помещение для водных процедур сумрачно и тихо. Фрэнсис берет Кушлу за тонкую, узкую руку и ведет вниз по лестнице, мимо притихшей ловушки для ветра, в обход поста страстно секретарствующей секретарши. Шанта провела прошлые выходные на курсах «Богиня» и целую неделю всем существом отдавалась текущему моменту. И довела окружающих до белого каления.
Кушла с готовностью идет следом, позволяя Фрэнсис руководить ситуацией; она использует это время для размышлений. Они вместе распахивают дверь, и влажный соленый воздух набрасывается на их лица. Фрэнсис заранее выключила верхний свет; по краям бассейна, под густым соляным раствором горят две лампочки, покрытые абажурами, освещая комнату из-под воды. Преломившиеся в воде тени пересекаются, лучи морской звезды удлиняются до щупальцев осьминога. Соски плоскогрудой Кушлы твердеют от тепла; Фрэнсис собранней — она принесла свой внутренний дар с собой. Их обнаженные тела отмыты под прохладным душем, босые ноги оставляют на полу еле видные следы, быстро просыхающие в жаркой сырости. Играя роль наставницы, Фрэнсис тем не менее успевает полюбоваться совершеннными ногами Кушлы. Средь бела дня она мечтала поцеловать эту длинную выгнутую стопу, массируя ее изумленными руками. В теле Кушлы все вызывает вдохновение. Женщины возятся с затычками для ушей, двигаясь бесшумно в водном растворе. Фрэнсис позаботилась о музыке — голос кита на фоне еле слышных дудочек. Кушла поиздевалась бы над простотой нью-эйджа, если бы эта простота не доставляла ей столько радости, если бы ее выточенное водой тело не трепетало от счастья, погружаясь в родную стихию.
Осталось исполнить обещанное. Пусть Фрэнсис и не помнит себя от обожания, о профессиональном долге она не забыла. Глаза закрыты, уши заткнуты, рты сомкнуты. Сегодня только прикосновения к плоти. Но концентрированный водный раствор не признает полумер, и Фрэнсис будет сегодня любовницей, а не только матерью-сиделкой. Кушла вытягивается на поверхности маленького бассейна, раскидывает конечности, отдыхает; жидкое тепло окружает ее спину, мелкая рябь теребит грудь. Она чувствует пощипывание на почти заживших сердечных шрамах и внезапный прилив острой боли, когда едкий раствор лижет метки на развороченной коже. Кушла улыбается — с благодарностью за лечебную боль. Ей напомнили о мучениях, которые она себе причинила, и вовремя — впереди очередное погружение.
Больше я тонуть не собираюсь .
В следующий миг боль отступает. Кушла покачивается на воде, прислушиваясь к бульканью в животе, звук усиливается ушными затычками. Она слышит мягкий плеск воды, ласкающей шею; ловит звуки приглушенной китовой песни. Словом, держит все под контролем. Но мало-помалу она все же расслабляется и тихонько скользит по воде, то забываясь, то приходя в себя. Фрэнсис рядом, женщины касаются другу друга конечностями — руками, ногами. Чувства отключены, они лишь обоняют воздух и ощущают тяжесть соленой жидкости. Касания кожи, наэлектризованной водой, усиливаются током тепла и потерянностью в пространстве. Фрэнсис берет ее за руку; Кушла не знает, за какую. Фрэнсис проверяет каждый палец на гибкость, упругость, силу. Потом касается ее ступней. Прижимает переделанную ступню к животу. Кушла легонько пинает туда, где восемь лет назад пинался почти готовый ребенок. Фрэнсис проводит пальцем по острой скуле, по бледной границе кожи и волос на лбу. Она делает это осторожно, чтобы ни единой капли густой соленой жидкости не упало на прекрасные голубые глаза. С закрытым ртом и сомкнутыми глазами Фрэнсис целует и разглядывает каждую частичку Кушлы. Угловатый костяк Кушлы покоится на широкой округлой плоти Фрэнсис.
Их секс — танец единоутробных близнецов, подкрашенный фильтрованной плотью кровью. Их секс бесшумен и осмыслен. Касание, возбуждение и замедленное отступление — каждое движение продумывается и осуществляется в одно и то же мгновение; причина и результат не важны, ведь они на вершине инстинктивного знания.
Кушла поражена. Она не ожидала, что о ней так хорошо позаботятся. Эта женщина деликатна, спокойна и мягка. Девичий секс с ней приятен и нежен: касание без звука; изобретательность без последствий. Кушла хочет научиться этому наслаждению. Она обещает доставить себе немножко удовольствия до третьего разрыва, немножко болтовни, совместных походов по магазинам — тех девичьих радостей, которых она была лишена с тех пор, как ей исполнилось двенадцать, и первая кровь разделила королеву-мать и принцессу-дочь. Кровь и ее собственные пылкие амбиции. Она немного передохнет после трудного периода, через который ей пришлось пройти по собственной воле. На сей раз она будет осторожнее, станет приглядывать за своим сердцем и прислушиваться, не раздастся ли удар. Теперь она ученая. Наслаждаясь обществом этой женщины, она станет следить за своим сердечным пространством. Будет держать его в чистоте. И в пустоте. А пока ей хорошо. Очень хорошо.
Позже, в душе, Фрэнсис застает Кушлу врасплох: прижав к мокрой кафельной стене, она яростно берет ее. Фрэнсис не желает, чтобы после нежностей в бассейне ее новая любовница подумала, будто она не знает, что делают с девушкой.
36
Встреча с Джошем протекала куда спокойнее, чем долгое вечернее бдение с Джонатаном. Джош временно отрекся от алкоголя. Ему казалось, что это хорошее начало для того, чтобы вернуть свою заблудшую душу на путь истинный. Сначала принц отправился в Ислингтон, но нашел дом запертым и безмолвным. По запаху вины и раскаяния он отыскал новую квартиру Джоша в Кэмдене. Мартин уехал из страны, приняв давнее предложение старого знакомого поработать, а еще больше поразвлечься в Нью-Йорке; он намеревался пробыть там три месяца. Джош мог бы остаться в Ислингтоне, но метастазные отголоски их прошлого с Мартином выгнали его из дома после первой же ночи, проведенной в одиночестве. Он снял меблированную квартиру с одной спальней, красивую квартиру — Джош не унизился бы до уродства даже в самой глубокой депрессии, но в новом жилище было холодно. В своем истовом покаянии Джош предпочел отказаться от центрального отопления, но не от красоты. Мартин оставил длинное письмо на кухонном столе. Письмо обещало шанс начать все сначала, после того как Мартин залечит раны на чужбине, а Джош, сидя дома, осознает подлинный смысл своих поступков. Мартин полагал, что совершает великодушный и достойный жест. И доверительный — ведь он хочет вернуть все, как было. Джош хотел того же — вернуть все, но вместе с Кушлой. И ничего не мог с собой поделать.
Когда Дэвид объявился на пороге квартиры Джоша, произошла небольшая заминка, но, поколебавшись, хозяин все же пригласил его войти. Просьба незнакомца поговорить о Кушле не показалась измученному Джошу такой уж странной; он уже надоел всем друзьям своей историей и потому обрадовался новой паре ушей. Незнакомец — высокий, худой, бледный, красивый, с налетом двусмысленной сексуальности — казался идеальным слушателем. Джош предложил Дэвиду кофе и даже включил отопление, правда, поставил радиаторы на самую маленькую мощность. Джоша не надо было долго упрашивать побеседовать о Кушле. Он с легкостью поверил байке Дэвида, будто тот пришел, чтобы узнать побольше об этой девушке, потому что их общий приятель сказал, что Джош с ней знаком. В тот вечер стоило Джошу уйти, как Сунита закатила пир из сплетни, так что о случившемся знали теперь многие. Его ничуть не удивило, что человек, которого он видел впервые в жизни, краем уха слыхал об этой истории, — Сунита слыла непревзойденной сплетницей.
Они пили горький алжирский кофе, не смягчая его молоком; Дэвид курил и слушал повесть Джоша. Хозяин не попросил гостя дымить у открытого окна. Джош рассудил, что тяготы пассивного курения — еще один шаг к раскаянию, который ему вполне по силам. Он рассказывал о красоте и обаянии Кушлы, о ее многочисленных талантах. О том, как Кушла освещала собой комнату, зароняла искру в беседу, разжигала даже самый сырой ум. Выслушав хвалу сестринским приемчикам, Дэвид осторожно перешел к единственной теме, которая оставалась не вполне проясненной.
Покачивая пустой чашкой — кофейная гуща клубилась рисунком многозначительного будущего — он, как бы между прочим, спросил:
— Э-э, Джош, простите, если задаю слишком личный вопрос, но разве вы не гей?
— Да, — с готовностью подтвердил Джош. — Был. И есть. Но отношения с Кушлой выходят за рамки гендерной сексуальности.
— То есть?
Облеченному миссией принцу повезло с умницей Джошем. Парень в поте лица трудился над этой проблемой с той самой минуты, как на его горизонте появилась Кушла.
— Моя сексуальность не является вопросом выбора. Да и не только моя. Я гей, но не потому, что предпочел такой образ жизни. Это не выбор между «мерседесом» и «БМВ». И я гей не потому, что мне не нравятся женщины. Я гей, потому что я таков, каков есть, и никакой другой. Я еврей, я гей, я не люблю оливки — все это данность.
Дэвид кивнул с улыбкой. В любви Джоша он надеялся отыскать второй ключ, который откроет ему сердце сестры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...