ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Руби заставляла себя подходить к этому прагматически. Чему быть — того не миновать. Все когда-нибудь происходит в первый раз. Она была рада, что это произойдет с Уолли. Поднявшись, она прошла через комнату к нему и приподняла лицо, чтобы он ее поцеловал.
— Я люблю тебя, Уолли.
— Я люблю тебя, Руби.
— Я на минутку. Но, прошу тебя, не входи, пока я тебя не позову.
— Хорошо.
Руби хотела было закрыть дверь в спальню, но не стала. Зная, что Уолли наблюдает за ней, она отвернула атласное покрывало и пододеяльник на широченной кровати, аккуратно разгладила их, так, как сделала Глория Амес в «Лихорадке джунглей» в первую ночь, когда осталась с белым охотником, потом прошла в ванную, чтобы раздеться, в первый раз до конца осознав, что она никогда больше не увидит Амес в новой картине. Мисс Амес мертва. В статье в вечерней газете рассказывалось, что она приняла слишком много таблеток снотворного и что с ее психоаналитика, доктора Джека Гэма, который, как она с гордостью подчеркивала Уолли, жил в одном доме с ней, снимали показания, выясняя, известна ли ему причина, по которой она могла покончить с жизнью, и где она достала лишнюю дозу снотворных таблеток.
Это казалось невозможным. У мисс Амес было столько поводов, чтобы жить.
Слегка дрожавшими пальцами Руби расстегнула сбоку платье, повесила его на крючок на стене ванной комнаты, потом осмотрела себя в зеркале в полный рост, пока расстегивала бюстгальтер и стаскивала трусики с бедер. У некоторых девушек это место красивое. У некоторых — нет. Она считала, что у нее красивое.
Она надеялась, что понравится Уолли. Хотя, если он такой же, как большинство других ребят, с которыми она встречалась, он, возможно, не заметит. Когда у ребят на уме лишь одно, им все равно, как ты выглядишь. Тебе достаточно быть девушкой.
Она сняла пояс с резинками, потом села на край ванной, чтобы снять туфли и чулки.
Как она ни старалась, она не могла не чувствовать себя немного униженной, особенно после того, как сегодня Уолли настоял на том, чтобы отвезти ее познакомиться со своими родителями, и его мама и папа были так любезны с ней.
Его мама называла ее милой деткой.
— Так, значит, это вы — Руби, — улыбнулась она, — та самая девушка, которой Уолли бредит почти целую неделю. Я рада познакомиться с вами, дорогая. И, поскольку у моего сына такой хороший вкус, вы именно такая милая и очаровательная детка, как я и ожидала.
Именно так она и сказала. Без всякого важничанья. Настоянная леди.
Папа Уолли был так же любезен. При всех его деньгах и вывесках с его именем по всему городу, он давал ей почувствовать, что она ничуть не хуже их.
Поговорив немного, все они стали пить чай с печеньем, чай в чашках из твердого английского фарфора, наливаемый из серебряного чайника. Достаточно было посмотреть на него, чтобы понять, что это серебро установленной пробы. И проживи она хоть сто лет, ей никогда не забыть их дом. Такие вы видите редко, разве что в кино: огромный, с высокими потолками в гостиной, с высокими двустворчатыми окнами, с роялем и дворецким, открывающим дверь, и горничной в униформе, подававшей чашки с чаем.
Руби поняла, что плачет, и быстро провела по щекам тыльной стороной ладони. Она не обманывала Уолли. Он получит то, что хочет. Но она в некотором роде обманывала его родителей.
Они считали ее «милой деткой».
Она отыскала в сумочке свою косметичку и припудрила подтеки от слез на щеках. С другой стороны, сколько ребят в восьмилетних «фордах», и лысых мистеров Кронкайтов, и толстых глупых матерей, и сестер, которые кашляют, потом сплевывают в раковину и открывают мусоропровод, приходилось терпеть миссис Уоллас К. Фабер III? Ей нужно жить своей жизнью. От Гавайев до Лос-Анджелеса — две тысячи миль. А письма у нее выходят не слишком хорошо.
Встав, она в последний раз посмотрела в зеркало, потом босиком прошла в спальню и легла на кровать, прикрывшись лишь уголком пододеяльника.
— Можешь заходить, Уолли.
Глава 14
Сегодня и завтра… сохранится ясная и теплая… солнечная, с переменной облачностью в верхних слоях… незначительные температурные изменения… порывистые северо-западные ветры над местными каньонами… ранним утром на отдельных участках прибрежный туман.
Электрические часы на приборном щитке показывали двадцать пять минут первого, когда Руби и Уолли вернулись к Касадель-Сол. Уолли нашел место для стоянки за полквартала от здания, и, не обращая внимания на редких запоздалых прохожих на тротуаре, они прижались друг к другу, целуясь.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Уолли озабоченно. — Ни тошноты, ни чего-нибудь другого?
— Нет.
— А с сестрой у тебя не будет неприятностей?
— С Верой я как-нибудь полажу.
— Тогда я, пожалуй, лучше поеду в Даго.
— Пожалуй, да, — неохотно согласилась Руби. — Но ты позвонишь мне завтра днем, как только сможешь?
— Ты же знаешь, что позвоню, детка.
Уолли вылез из машины, обогнул ее, открыл для Руби дверцу, помог ей сойти на тротуар и поцеловал в последний раз. Потом, лихо заломив набок свою форменную кепку, с важным видом вернулся за руль, ловко вписался в U-образный поворот и поехал обратно, вниз по холму, слегка погудев клаксоном, когда заворачивал за угол.
Подняв одну руку в перчатке, чтобы помахать на прощанье, Руби смотрела, как исчезают из виду габаритные задние огни автомобиля, потом повернулась и пошла вверх по холму под запыленными оливковыми деревьями и эвкалиптами, и ритмичное постукивание ее каблуков-шпилек по цементу приятно звучало в безмолвии ночи. Чувство было почти такое, словно ее ноги не касались дорожки. Итак, мисс Амес мертва. Ну и что? Ей больше не приходится притворяться кем-то. Она стала самой собой.
Руби повернула к зданию, потом остановилась под лампами по обе стороны входной арки, достала из сумочки косметичку и оглядела свое лицо в зеркало, чтобы убедиться, что прическа ее в порядке, а косметика не смазалась. Ей не хотелось, чтобы Вера устроила сцену. Только не сегодня вечером. Это уж будет слишком.
Оставшись довольна своим видом, она убрала косметичку обратно в сумочку, снова направилась к парадной лестнице и снова остановилась, когда Ромеро петляющей походкой вышел из полутьмы перед рядом почтовых ящиков.
— А ну-ка. Посмотрим, кто это только возвращается домой, — хрипло проговорил он. — Ты сегодня немного припозднилась, да?
— Да, — признала Руби. — Пожалуй. Самую малость. Но я не понимаю, какое вам до этого дело.
Она попробовала пройти, и Ромеро рукой преградил ей путь к лестнице.
— Зачем так торопиться?
— Вы сами только что сказали. Время позднее.
Ромеро по-прежнему преграждал ей путь.
— Но ведь не настолько поздно, чтобы не позволить этому молокососу, морскому пехотинцу, с которым я только что тебя видел, потискать тебя напоследок, пока он целовал тебя и желал спокойной ночи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67