ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Возможно, что в течение долгого дневного пути добродетельный отец повстречал лишь с полдюжины попутчиков, к которым он мог взывать: «Vaya con Dios» [Ну и ну. Боже ты мой! (исп.)] .
Водитель грузового автофургона вильнул с его полосы и вклинился между машинами впереди Гэма, заставив его ударить по тормозам. Психиатр высунул голову из открытого окна и без особого энтузиазма обругал водителя:
— Сукин ты сын! Где тебя учили водить?
Гэм выправил автомобиль и продолжил ход своих мыслей.
Даже тридцать лет назад, когда он был мальчишкой, долина представляла приятное место для жизни.
Апельсиновые, оливковые, ореховые рощи, виноградники.
А также овощеводческие хозяйства и маленькие ранчо. И залитые солнцем сонные деревеньки. Он знал все это. Он вырос в одной из них.
Гэм просигналил, что переезжает на другую полосу, и неторопливо объехал осторожного туриста, который рисковал жизнями, своей и других водителей, двигаясь со скоростью пятьдесят миль в час в транспортном потоке со скоростью шестьдесят пять миль в час.
Теперь, за исключением отдельных оазисов в предгорьях, любое сходство со старыми временами исчезло навсегда. Из-за климата и промышленности, связанной с обороной и космической программой, люди хлынули сюда из всех пятидесяти штатов, и долина превратилась в один из спальных районов города. Земля стала слишком ценной, чтобы использовать ее под ореховые и оливковые рощи. Субарендаторы с корнем выкорчевали рощи и виноградники и заменили их огромными зданиями типовой застройки с участками, неотличимыми друг от друга, не считая внешней мишуры и размеров закладных.
У каньона Топанга Гэм съехал с автострады по пандусу и проехал несколько миль до ранчо на холмах. Он показал хорошее время. И получаса не прошло с тех пор, как его настиг телефонный звонок. И все-таки маленькая группа репортеров и телеоператоров уже собралась у выкрашенной в белый цвет шестифутовой саманной стены, ограждавшей двор перед зданием.
Это было естественно. Все, что делала Глория Амес, являлось новостью. Гэм поставил свой автомобиль за сине-белой полицейской машиной и подошел к офицеру в униформе, охранявшему ворота.
— Я — доктор Гэм. Мне звонил лейтенант Траверс.
Офицер жестом предложил ему пройти через ворота:
— Проходите, доктор. Вероятно, вы найдете лейтенанта в спальне мисс Амес.
Гэм прошел вокруг «скорой помощи», ожидающей на подъездной дорожке, и через открытую входную дверь — в гостиную хозяйского дома, с низкими стропилами, обшитую деревянными панелями.
Билл Харрис, главный уполномоченный студии по улаживанию конфликтов, сидел на подлокотнике рыжевато-коричневого кожаного кресла, мрачно разглядывая красно-белый узор навахского коврика на полу.
— Насколько плохи дела? — спросил его Гэм.
— Дела неважные, — отозвался Харрис. — Хорошо еще, что горничная обнаружила ее именно в тот момент. Еще несколько минут — и ребятам из «скорой помощи» пришлось бы иметь дело со смертью от несчастного случая.
— Они смогут ее спасти?
— Они пока не знают. Я привез с собой доктора Мартина, и они с полицейским врачом до сих пор бьются с ней. Но, насколько я понимаю, на этот раз она приняла целую банку.
— Где она их достала?
— Вероятно, об этом с вами и хочет поговорить лейтенант Траверс.
Гэм прошел в просторную спальню. На стуле, возле кровати, лежал желудочный зонд. Единственными звуками в комнате был тихий плач горничной и слабое шипение в клапане переносной кислородной установки, поддерживающей искру жизни в теперь обмякшем, но все еще соблазнительном теле девушки на кровати. Гэм представился офицеру, который, похоже, был здесь главным:
— Я — доктор Гэм.
— А я — Траверс, — сказал тот. — Вы — ее психиатр?
— Именно так.
— Как долго мисс Амес была вашей пациенткой?
— Приблизительно пять месяцев. Чтобы назвать вам точные даты, мне нужно свериться с записями.
— Когда-нибудь прежде она пыталась это сделать?
— Насколько мне известно, дважды.
— Когда вы в последний раз ее видели?
— Позавчера.
— Здесь?
— Нет. У себя в кабинете.
— Какова она была, когда вы в последний раз с ней разговаривали? Она выглядела подавленной?
— Совсем наоборот. Она была вполне бодрой для нее и полна энтузиазма по поводу новой картины, в которой ей предстояло сниматься.
— Почему — «для нее»?
— Мисс Амес — очень несчастная молодая женщина.
— Из-за чего это ей быть несчастной?
— Из-за многих вещей. В основном из-за чувства неуверенности и сильно развитого комплекса неполноценности.
— Вы меня разыгрываете.
— Нет.
— Со всеми ее деньгами и ее друзьями?
— Я сейчас не вижу здесь никаких друзей.
Лейтенант показал на пластмассовый флакончик из-под таблеток, лежащий на ночном столике у кровати:
— Ее горничная говорит, когда она прошлой ночью разобрала постель, в нем было полтора грана секонала. Это вы прописали?
— Нет. Я думал, что вывел ее из этой фазы.
— Вы знаете, где она могла это достать?
— Нет.
— Вы знаете имя ее терапевта?
Гэм задумался на какой-то момент:
— Нет, не знаю. Во всяком случае, нынешнего. Помимо прочих ее проблем, она неврастеничка и все время ищет себе новых докторов.
Он подошел ближе к кровати и прижал тыльную сторону ладони к горлу девушки. Пульс был, но он едва прощупывался.
— Что вы думаете? — спросил он студийного врача.
— Я бы ни за что не поручился, — пожал плечами тот. Он взглянул на полицейского врача. — Но в настоящий момент мне хотелось бы отвезти ее в Велльский госпиталь, и как можно быстрее.
Гэм отошел от кровати, чтобы дать возможность двум санитарам «скорой помощи» переложить актрису из смятой постели на носилки. Когда они это делали, ее прозрачное неглиже, единственная одежда, которая на ней была, соскочило со столь часто фотографируемого и публикуемого тела.
— Вот это да! — восхитился один из них. — То, что надо!
Гэм взял сложенную простыню с изножия носилок и прикрыл обмякшее тело девушки, потом дошел с носилками до входной двери.
Харрис перестал пялиться на ковер и звонил по телефону. Он прикрыл рукой микрофон:
— Она выживет?
— Они до сих пор не знают, — сказал Гэм.
Домик на ранчо был оснащен кондиционером, но система сейчас не работала. Гэму было жарко и нехорошо, и он включил ее.
— Только не говорите, — сказал он Траверсу, — что вы заставили меня приехать сюда, в такую даль, чтобы сообщить вам, что я не прописывал этого секонала. Я мог бы сказать вам об этом по телефону.
— Нет, — покачал головой офицер полиции. — Когда я звонил вам, думал, что она уже мертва, а ваше имя — единственное, которое пришло на ум ее горничной.
— Она оставила какую-нибудь записку? — спросил Гэм.
— Нет.
— Вы хотите, чтобы я поехал в госпиталь вместе с вами?
Траверс зажег сигарету:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67