ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Честно сказать, я разозлился — ведь мы с ним когда-то были друзьями, и он мог бы мне помочь! Ну вот, я оттащил Шумпетера за угол, а когда вернулся, жабы уже не было. Все чудовища куда-то исчезли.
Я не отрываясь смотрел на снимок, на котором однокашник и бывший друг господина Хупертса получился лучше всего. 13 лет — немалый срок, человек может сильно измениться, но мне даже не требовалась помощь компьютера — я узнал это лицо.
— Кажется, вы сказали, что этого человека зовут Томас? — спросил я.
— Да, Томас Глечке. Шесть лет мы с ним учились в одном классе. Томас. — интересная, можно сказать, романтическая личность. Он еще в гимназии начал писать стихи, а позже, учась в университете, издал несколько сборников. Мы с ним некоторое время переписывались, последнее письмо от него я получил из Непала — представляете? Он отправился туда в поисках мудрости Востока. Он не ответил на мое очередное письмо и исчез. Я не видел его 20 с лишним лет и ничего не слышал о нем. Представляете, как я удивился, увидев его при таких обстоятельствах?
— Скажите, а в каких отношениях ваш знакомый находился с бургомистром, с директором гимназии, с господином… э-э… Воллерзейном — с теми, кто пострадал во время этих событий?
— В каких отношениях? — Хупертс весьма удивился моему вопросу. — Но тут какое-то недоразумение. Тогда во главе гимназии стоял совсем другой человек, и учителя были другие. Надо сказать, Томас учился неважно, у него были конфликты и в гимназии, и с отцом… Но знаете, господин Кузениус, наш нынешний бургомистр, тоже учился неважно. Он был на год старше нас, да… Может, у него с Томасом и были какие-то стычки, но я точно не помню.
— Большое спасибо, господин Хупертс, — произнес я. — Вы оказали следствию неоценимую помощь. Увы, я должен забрать эти снимки с собой.
— Что ж, понимаю, — вздохнул хозяин. — Но позвольте, вы берете только эти три? А остальные — я могу их теперь показывать? Публиковать?
— Можете, — сочувственно сказал я. — Но боюсь, что они мало кого сейчас заинтересуют.
Глава 10
СПАСИТЕЛЬНАЯ ТЬМА
Томас Готфрид Глечке родился 1 января 2001 года в Нанкине, где его отец продолжал миссионерскую деятельность, начатую за три года до этого в Восточной Африке. Как свидетельствуют документы, пастор Ганс Глечке был широко образованным и любознательным человеком, наделенным тактом и чувством юмора. Маленький Томас рос в атмосфере любви и заботы.
Ему было семь лет, когда семья вернулась в Европу. Из Китая Томас вез несколько папок с рисунками, коллекцию мечей — разумеется, игрушечных, но очень похожих на настоящие — и богатый запас впечатлений. Он умел говорить по-китайски, пользоваться палочками и непринужденно выполнять упражнения древней восточной гимнастики. Все это, соединенное с талантом рассказчика (причем рассказы обильно оснащались невероятными подробностями), обеспечило ему на первых порах стойкий интерес однокашников, граничивший с восхищением. Однако он скоро растерял свой авторитет: отчасти из-за своего физического недостатка (от рождения он хромал на левую ногу) и некоторой робости, но главным образом по причине неуемного желания командовать своими товарищами, от которых он требовал полной покорности — черта, которую дети не прощают, если претензии ничем не подкреплены. Теперь его рассказы встречали насмешками, над ним издевались. Он отгородился от них стеной отчуждения; Хупертс, Шиффер — вот весь круг его общения в старших классах.
Учился он неровно. Рано обнаружив способности в литературе, живописи, вообще в сфере художественного, он плохо успевал по естественным наукам, особенно по математике. Как обычно бывает в таких случаях, вначале он страшно переживал свои неудачи, а с определенного возраста, напротив, стал ими бравировать, легко вступая в перепалки с учителями. Понятно, что он доставлял родителям печали больше, чем радости. Особенно огорчало Ганса Глечке равнодушие сына к тому, что составляло смысл его собственной жизни — к религии, церкви, ее догматам и обрядам, — равнодушие, казавшееся особенно вызывающим на фоне стойкого интереса Томаса к другим областям трансцендентного. Его не интересовало бессмертие души, ее спасение, смысл жизни — нет, его увлекало сверхъестественное само по себе, как тайна, как спрятанный волшебный меч, который удачливый герой может отыскать, враз обретя превосходство над врагами. Еще в гимназии он зачитывался Каббалой и магическими трактатами, от которых перешел к трудам немецких и индийских мистиков и всевозможным модификациям восточных учений.
Переживания, связанные с этими поисками, навеянные ими образы составили основное содержание стихов, которые он начал писать еще в выпускном классе. Видимо, что-то было в этих темных, словно зашифрованных строчках, какой-то талант — ему довольно легко удалось издать первый сборник, а затем, уже в годы учебы в Берлине, и второй. Обе книжки получили хорошую прессу, о Томасе Глечке заговорили, как о талантливом представителе мистического направления поэзии. Однако третий сборник, на который он возлагал большие надежды, был встречен весьма холодно, отзывы о нем разочаровывали. Глечке тяжело перенес эту неудачу — он внезапно бросает университет и надолго исчезает из Европы…
Я захлопнул блокнот. И без его подсказки я наизусть знал дальнейшую биографию Томаса Глечке — во всяком случае, ее значительную часть. Немудрено — ведь я сам писал ее, или, если быть более точным, складывал, словно кусочки мозаики. Выполняя приказ Римана, отложил на сутки свои неотложные дела, все сотрудники Управления по крупицам собирали сведения о нашем герое; мне оставалось лишь уточнить кое-какие детали и собрать все воедино. Картина получилась неровная — ясная вначале, она по мере приближения к нашим дням, к тому, что, собственно, составляло интерес следствия, все чаще заменяла факты размытыми предположениями; в самом конце зияли провалы. Как и прежде, мы не знали главного: где сейчас находится уроженец Нанкина и что он собирается предпринять.
Туман еще сгустился, и когда, отойдя на сотню метров от «головастика», я оглянулся, его уже не было видно. Впрочем, идти было недалеко. Что-то большое прошелестело в воздухе над головой: может, сова отправилась на охоту, спутав день с ночью? Дорожка плавно поднималась, огибая холм. Впереди что-то темнело, с каждым шагом все яснее проступали очертания стены, башенок по бокам ворот; вот уже видна и калитка. Старинный замок, оказав достойное сопротивление моим неумелым усилиям, в конце концов уступил, и я вошел в вымощенный булыжником двор. Загораживая полнеба, передо мной возвышался собор, рядом с ним угадывалась колокольня. Еще здесь были (я помнил план) две часовни, жилые помещения, с помощью крытой галереи соединенные с трапезной, хозяйственные постройки… Все вместе составляло аббатство святого Северина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69