ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я по-прежнему была в чем-то очень честной особой.
Далл рассмеялся — на удивление мягко для человека с такими жесткими манерами, затем сказал, с огорчением качая головой:
— Я был бы счастлив пригласить вас отобедать со мной сегодня же, но боюсь, это испортит весь спектакль.
— К несчастью, вы правы. — В ее голосе также послышалось сожаление. — Пожалуй, придется подождать более удобной возможности.
— Я готов. — Он взял ее руку в свою, и она почувствовала мощное мужское пожатие. — У меня три-четыре дома, но со мной можно всегда связаться через нью-йоркский офис. Им передадут соответствующие инструкции. Когда будете свободны, приезжайте или позвоните. Вы сделали это недавно, и я примчался на всех парах. — Он улыбнулся, и его жесткое лицо вдруг осветилось юношеским обаянием. — Но только не чувствуйте себя ничем мне обязанной, — добавил он.
— Спасибо. Я это учту. — По ее улыбке было трудно понять, что именно она имела в виду: что нанесет визит или не будет чувствовать себя в долгу.
Далл кивнул, принимая эту двусмысленность без обиды, потом сказал:
— Вы явно затеяли что-то очень серьезное. Берегите себя. Я буду о вас думать.
Он отпустил ее руку, кивнул Ферье и двинулся к двери. Когда он появился в зале, на его лице снова была жесткая маска бесстрастия.
Глава 7
Модести внезапно проснулась и поняла, что в комнате кто-то есть. Ее номер «люкс» находился в передней части отеля, расположенного примерно в миле от казино, которое она покинула два часа назад.
Модести пошевелилась, и ее рука скользнула под подушку, где лежало конго. Затем она снова заворочалась, и другой рукой как бы невзначай коснулась края столика и нащупала у лампы тюбик губной помады.
Этот тюбик был изготовлен Вилли Гарвином и являл собой газовый баллончик, с помощью которого можно было нейтрализовать человека на расстоянии шести футов. Она сжала тюбик в руке, а большим пальцем нажала кнопку настольной лампы.
Не успел вспыхнуть свет, как Модести уже сидела в кровати.
В комнате был гость. Он расположился в качалке у окна с задернутыми шторами. На нем был легкий светлый пиджак и темные брюки, белая рубашка и гладкий бордовый галстук. Волосы темные, густые и довольно длинные, хоть и тщательно подстриженные. На загорелом, слегка продолговатом лице выделялись чуть насмешливые зелено-голубые глаза. Это неординарное лицо обладало той самой притягательностью, которая возникает благодаря сочетанию испанской и ирландской крови.
Оперевшись на руку, сжимавшую конго, Модести почувствовала знакомое покалывание в пальцах. Она быстро взяла под контроль эмоции и сказала:
— Привет, Майк.
— Привет, — отозвался он приятным голосом, в котором еле угадывался характерный ирландский акцент. — Ты, как я погляжу, по-прежнему спишь в чем мать родила — даже когда одна.
Он созерцал ее обнаженное тело со смесью легкого удивления и одобрения, словно обозревая что-то давно ему известное; отмечал, что если Модести и изменилась с тех пор, то в лучшую сторону. Модести и не попыталась прикрыться, лишь проговорила:
— Да. Кинь мне халат.
Он встал, взял белый нейлоновый халат, лежавший у изножья кровати, передал ей и вернулся обратно на свое место.
— Первую часть жизни ты спала, не раздеваясь, зато теперь решила спать нагишом, так?
Она кивнула. Конго снова отправилось под подушку, а помада оказалась на столике. Модести набросила на себя халат, посмотрела на Майка Дельгадо и почувствовала, как у нее сильнее забилось сердце. Это ее рассердило, и она коротко спросила:
— Как ты сюда попал?
— Через балкон. — Он лениво показал рукой на шторы. — Я, конечно, мог бы позвонить или постучать в дверь, но привычка, как известно, вторая натура. — В зелено-голубых глазах Дельгадо заплясали иронические искорки.
— Правда? Я лично так не считаю.
— Ты завязала. Но между прочим, по-прежнему спишь голой. Модести вяло пожала плечами, взяла сигарету из золотого портсигара на столике, закурила.
— А ты по-прежнему не куришь? — спросила она.
— Ты же знаешь, я веду добродетельный образ жизни. — Говоря, он имел обыкновение шевелить своей длинной нижней челюстью, что придавало ему сходство с проповедником. Модести всегда получала от этого большое удовольствие. Она и теперь рассмеялась, но ее не отпускало напряжение. Впрочем, несмотря на это, мозги Модести работали четко, она просчитывала ходы, сопоставляла факты.
Майк Дельгадо вращался в тех самых кругах, где она как раз хотела бы сейчас оказаться, чтобы напомнить о своем существовании. У него были обширные связи. Возможно, он мог бы подтвердить справедливость догадки Тарранта, по крайней мере в какой-то степени. Но Майк думал лишь о собственной выгоде. Если задать ему вопрос напрямую, то по ответу трудно будет понять, говорит он правду или лжет. Даже если он ничего не знает, он может солгать из стратегических соображений, в поисках какого-то выигрышного для себя варианта.
Модести, впрочем, не обижалась на него. Она сама слишком долго играла в подобные игры.
Но даже если прямой вопрос сейчас не проходил, Майк Дельгадо был слишком ценным кадром, чтобы вот так от него отмахнуться. Интересно, не означало ли его внезапное появление, что Таррант все же ошибался. Ведь если кто-то вербовал тайную армию, имя Дельгадо непременно должно было бы фигурировать в списках вероятных кандидатов… Но нет… Он любил действовать сам по себе. Служить вместе с другими, как выразился Вилли, головорезами, не особо привлекало его. Как и Модести, Майк вращался по своей индивидуальной орбите.
Впрочем, он располагал агентами в самых разных кругах, и раз уж судьба привела его в номер Модести, имело смысл поддержать контакт. Модести внутренне усмехнулась, прекрасно понимая, что это будет за контакт.
Тут-то и заключалась, однако, опасность. Если Таррант был прав, и заваривалась каша, то совсем не время позволять разгораться тому внутреннему пожару, первые признаки которого Модести успела почувствовать у себя в груди. Сейчас было не до романа, а она понимала, что без романа она ни за что не позволит Майку уложить ее в постель.
Прошло уже лет пять с тех пор, как она в последний раз испытала вкус его поцелуев и тяжесть его худого, но мускулистого тела, но теперь ей показалось, что все это случилось лишь вчера. За эти годы Модести успела узнать и других мужчин — их было не то чтобы очень много, но и не так уж мало. Она щедро дарила — и получала в ответ — и тепло, и радость, и ощущение полета. Но из всех ее любовников лишь троим удалось увлечь ее в заоблачные выси, открыть ей мгновения, когда время останавливается и все естество вдруг освобождается от бренной земной оболочки.
Из всех троих Майк Дельгадо был первым, и потому он оставил в ее сердце особый след, занял уголок, который был вправе рассматривать как свою собственность.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81