ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Собираясь в Канны, Ванда почувствовала прилив бодрости и даже заметила, что внешне помолодела - ведь шальной блеск глаз трудно воспроизвести даже с помощью первоклассного макияжа, а ее глаза светились предвкушением самой романтической истории.
...Попрощавшись с детьми, они выехали рано утром в Вандином голубом "оппеле-седане", умеющем с бодрым хрустом откидывать гармошкой складывающийся верх. Ванда была вся в незабудковом льне, на свежеуложенных волосах повязана нежнейшая шелковая косынка ручной индусской росписи. Иранская бирюза в ушах и на запястьях облачко духов "Мадам Роша" и крупные туманно-серые очки. Амир, поджарый и гибкий, в дорожном костюме из тонкой кремовой шерсти, оттеняющем бронзовый лоск его кожи за раскрытым воротником "апаш" представлял респектабельного и вполне светского путешественника из деловых кругов богатого Востока.
Оставив позади поместье "Каштаны" автомобиль несся среди полей, по-осеннему опустевших и все еще мощной зелени садов и перелесков самых разнообразных оттенков - от светлой зелени акациевых зарослей до сизой дымки сосняка. Ванда включила магнитофон. Амир прислушался, обрадовался:
- Это же Сальваторе Адамо! А вот Фрэнк Синатра - шлягеры моей далекой юности! Ванда хотела деликатно поспорить насчет возраста, но потом засомневалась - кто разберет этих смуглолицых, гибкотелых хищников - может ему уже все 60! И нейтрально заметила:
- Я предполагала, что в вашей стране, она многозначительно выделила формулировку, употребляемую Амиром в занятиях с Максом, сохраняется предпочтение к национальной культуре и музыке.
- Лучшие годы юности я провел за границей, учился в Европе военному делу. А потому мои эстетические пристрастия довольно широки и разнообразны.
- Это касается также идеала женской красоты?
- Увы, здесь у меня имеются особые предпочтения, - Амир значительно посмотрел на Ванду.
- Ах, полноватые блондинки, похоже, всегда и везде в моде! рассмеялась Ванда. - Во всяком случае в годы учебы в университете у меня была масса поклонников! Она прибавила громкость приемника, услыхав шлягер Френка Синатра.
- Не слишком сильный звук?
- "Stengers in the night"! Оставьте, пожалуйста, так! Это моя любимая мелодия, - Амир остановил руку Ванды, направившуюся к рычагу громкости. Он покрыл ее кисть сухой легкой ладонью и не убрал ее, когда Ванда опустила правую руку к себе на колено. Благо, машина шла на автоматическом переключении скоростей, а с рулем на этом отрезке шоссе, почти пустого в ранний час, она могла справиться и одной левой. Ладонь Амира соскользнула на бедро и двинулась вниз. Пришлось притормозить и остановиться у обочины не терять же сознание прямо за рулем! Ванда не ожидала, что ее так взволнует этот эпизодический флирт. Они больше не разговаривали, а только целовались в чувственных флюидах шлягера и волнах теплого воздуха, сопровождающего мелькающие мимо автомобили. Яркая косынка Ванды трепетала на ветру, легкий расстегнувшийся жакет соскользнул с покатых плечей представив алчущему взору кавалера аппетитно поднятую жемчужно-серым гипюровым бюстгальтером крупную грудь.
Они с трудом вынырнули из головокружительного дурмана, увидев останавливающийся впереди огромный трейлер. Ванда едва успела запахнуть жакет, как у машины появился смуглый толстяк в оранжевой каскетке, интересовавшийся проездом к Сан-Антуану. Ванда объяснила, шофер откланялся и Амир поднял лицо - все это время он делал вид, что ищет что-то под сидением.
- Так нельзя! Мы совсем потеряли голову. За нами могли следить! - он был явно обеспокоен. Ванда расхохоталась:
- Здесь во Франции ревнивые мужья нанимают частных детективов, которые, как правило не пользуются грузовиками. Однако рисковать они больше не стали и выбрав уединенный маленький отель, спрятавшийся в стороне от крупных трасс, ведущих к побережью, сняли тихий двухместный номер. Поднимаясь за портье на второй этаж, Амир почувствовал сильную неукротимую дрожь: - ни одна женщин не возбуждала его так сильно. Чем больше он узнавал Ванду, тем труднее было отличить ее от Светланы, запечатлевшейся в молодой памяти. Это была та же женщина, но принадлежащая ему! К черту Динстлера и Хосейна - пробил его час и он не упустит своего!
Провалявшись в объятиях Амира более суток, Ванда с ужасом подумала, что могла так и умереть, не узнав, что бывает на свете такие мужчины. И сделать это открытие на пороге старости, увядания, женского одиночества и чуть ли не случайно! Боже, ей становилось страшно от мысли, что этой встречи могло и не произойти. Ванда забыла про свое тайное косметическое вооружение, про нарядное белье и шикарный пеньюар. Все это время она провела абсолютно обнаженной и вылизанной с ног до головы - так что не осталось ни миллиграмма парфюмерии, не впитанной жадными губами Амира. Ванда была уверена, что выглядит ужасно, но страсть, которую она возбуждала в этом мужчине, свидетельствовала о противном
- он не просто "имел женщину" - он наслаждался именно ей, каждой клеточкой ее тела.
Амир не предполагал, какое место в его жизни занимала та давешняя история с "передачей" русской девушки своему господину. Недаром же все эти годы Амир носил в тайном отделении портмоне цветное фото, снятое хосейновским "поляроидом" на подмосковной даче: Ланка возлежит на ковре у камина в позе притаившейся, настороженной кошки. Теперь он достал его и протянул Ванде. Та недоуменно крутила снимок, тараща глаза и пытаясь сообразить, как попала к Амиру ее старая фотография, про обстоятельства появления которой она ничего не могла вспомнить. Ни камин, ни белая ткань с верблюдами, целомудренно наброшенная на ее обнаженное бедро ни о чем не говорили Ванде: эпизод начисто вылетел из памяти. Амир, насладившись недоумением Ванды, отобрал и спрятал фото.
- Это не ты. Это возлюбленная моей молодости. Я не знал, что возможно такое сходство. Во всем - абсолютно во всем. С неким суеверным страхом он задумался над своим открытием: во всех проявлениях страсти Ванда была абсолютной копией Ланки. Аллах вознаградил своего послушного раба за преданное служение господину, вернув ему ту, которая могла бы стать его женой.
К полудню следующего дня любовники спохватились - близился час возвращения в "Каштаны", а они еще не побывали в Каннах. Ванда погнала автомобиль к морю, не чувствуя ни страха, ни угрызений совести, ни сожалений о случившемся, ни опасений по поводу будущего. Это было тончайшее наслаждение полетом, частью которого стал тонкий профиль Амира, откинувшегося на кресло с опущенными, словно таящими сладкие грезы ресницами, его полуулыбка и горячая рука, путешествующая по ее бедру. Если и просить Всевышнего остановить мгновение, то, наверно, все-таки это, застрявшее на границе послевкусия и предвосхищения, соединившее "было", "есть" и "будет" в оглушающую своей мощью радость.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130