ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пять рублей! Подумать только!
Старик. Я вам, кажись, по-казахски сказал, что я не казах. Не поняли, что ли? Я вообще никто, я сам по себе. Так что гоните денежки.
Н у р ж а н (вскакивая с места). Пусть вы не казах и не русский, но ведь вы же человек! Откуда у нас деньги? Ведь за сеном в горы едем! Уж вы извините, аксакал, но у нас и копейки нет за душою. Все наше — на нас. Поехали, понадеявшись на добрых людей, на обычаи нашего края
Казалось, после таких слов должно пронять любого человека.
Аманжан. Можешь потрясти нас, как мешок,— и г... не вытряхнешь, аксакал! Потому что с самого утра в животе у нас пусто!
236
Старик (Нуржану) В таком разе скидывай пимы Новенькие, никак?
Парни разинули рты. Чего-чего, а такого они не ожидали. Бакытжан, к своему счастью, ничего не слышал, ничего не видел — он храпел, приткнувшись головою к бревенчатой стене.
— Во дает! — воскликнул Аманжан, вновь присвистнув.— Ну и аппетит у старого кобеля' — И тотчас понял, что сказал лишнее.
— Ублюдок! — взревел старик, глаза которого полыхнули огнем.— Прикуси язык, а то живо укорочу!
Аманжан, казалось, только и ждал этого. Он вскочил и кинулся на хозяина словно барс.
— Я тебе покажу, кто ублюдок!
Не сдвинувшись с места, старик перехватил летящий в его голову здоровенный кулак жигита, рывком завернул ему руку и, не суетясь, ткнул того в висок. Неуклюжий, но страшный удар отбросил парня в сторону и опрокинул на спящего Бакытжана. Тот спросонья испуганно завопил:
— Ойбай! Что случилось, акри? Чего спать не даете? Нуржан, растерявшись в первое мгновенье, опомнился
и вскочил на ноги, однако старик опередил его — схватил ружье и наставил на парня.
— Ну-ка скидывай пимы! - приказал он, люто уста-вясь в глаза Нуржану. - Не то сделаю из тебя покойника!
— Аксакал, а в чем же я буду трактор гнать? — стараясь говорить вежливо, осторожно отвечал Нуржан.— К тому же это не мои валенки...
— Вижу, что чужие. Разве у голодранца могут быть такие? Наверное, стащил у кого-нибудь. Теперь они будут мои, а тебе я дам... Не бойся, босиком не оставлю.
И, продолжая целиться в них, старик отступил к сундуку, пошарил за ним и выбросил один за другим два стоптанных валенка — один черный, другой грязно-белый.
— Бери! В этих не замерзнешь! — крикнул он.
Нуржану пришлось снять свои и, тоже по одному, кинуть под ноги старику. Но этим обменом дело не завершилось...
— Чего тебе еще надо от нас, уважаемый аксакал? — со злой вежливостью спросил Аманжан, пришедший в себя после могучего удара старика.
— А надо твои часы! — сверкнув глазами, объявил старик.— Давай их сюда!
Аманжан захохотал, злобно искривив лицо. Затем резко выбросил перед собою руки, показывая два кукиша сразу:
— На! Выкуси!.
Старик ощерился и наставил дуло прямо в лоб Аман-жану. Бакытжан взвизгнул, как заяц, и метнулся к другу, в страхе за него позабыв о нацеленном ружье. Толстяк упал в ноги Аманжану, схватил его за руки и даже пытался поцеловать их.
— Отдай! Отдай ему, акри! — вопил он беспамятно.— Аманжан, отдай часы — не дороже ведь головы, черт с ними! Домой вернемся — я тебе свои подарю, акри!
— Ладно, отдавай,— сказал и Нуржан, решив отступить перед безумцем, который целился в людей, словно в мишени...
— Эх и храбрецы мы! — скрипнув зубами, пробормотал Аманжан, сорвал с руки часы и швырнул старику — тот ловко перехватил их на лету, словно собака мясо.— А еще говорят, мол, на кой волку железка. Понадобилась, видно.— И крикнул сердито Нуржану: Говорил я тебе, чтобы трактор не глушить... Вот и сиди теперь перед ним, как птенчик перед змеем. Это ведь не человек, а дракон, и душа у него черная, конкайская... тьфу!
Ружье дрогнуло в руке у старика, он опустил его и, выпрямившись, внимательно уставился на Аманжана.
— Кто тебе говорил... про «конкайскую душу», сынок? — спросил он, прищурившись. — От кого ты слышал эти слова?
— Мать родная мне говорила! Что был такой злодей по имени Конкай! Самую подлую душу она называла конкайской, понятно тебе?
— Как зовут ее? — угрюмо спросил старик
— А никак! Тебе незачем знать.
— Ну, добро... А чудно все же. — И он покачал головой. — Вот ты злобишься. А не пусти я вас - замерзли бы ведь, как дерьмо на морозе. Что, не так, скажешь?
Аманжан нервно тер руками лицо, дрожал всем телом О, если бы не ружье, он не сидел бы сейчас, сложив руки на коленях. Он разнес бы в клочья этого скверного старика. Нетерпеливо и свирепо посматривал жигит на него, а тот спокойно — на парня.
Глубокая ночь. Тишина Нуржану опять послышалось
Я замерзла в холодном снегу
— Ата! — громко позвал он, и собственный голос показался ему чужим — Скажите нам, кто вы?
Толстяк Бакытжан, которому вновь удалось задремать, вздрогнул при звуках голоса и очнулся. Старик сидел на низких нарах, не отвечая. И Аманжан, с ненавистью глядя на него, повторил вопрос:
— Ну?! Кто ты, спрашивают..
Бакытжан разобрался, что опасности нет никакой и промолвил, зевая:
— А-а... Да никто, сказал же. Человек-икс. Старик поднялся с нар, повесил на место ружье и,
спокойно подойдя к печке, подбросил дров. Затем, словно вспомнив о чем-то, вышел из дома — все так же босиком, в одной рубахе и кальсонах. Казалось, что ему совершенно безразлично, зима на дворе или лето, он словно не знал, что значит холод, слабость, болезнь..
Он долго не возвращался. Трое жигитов молча переглянулись, растерянные, озадаченные. Что бы это значило? Почему не захватил ружье, а оставил, можно сказать в их руках? Вот оно., висит на стене.
— Ой! Может быть, он решил нас покормить? — пред положил Бакытжан.
— Черта с два! — крикнул Аманжан и пнул приятеля в ногу, которую тот вытянул поперек всей комнаты.— Убери свои ноги, воняет от них! Мышь, говорят, не залезет в нору, пока на хвост себе не нагадит
— Ясно... Говорят еще: не догнав зайца, гончая хочет зло сорвать на журавле,— отвечал Бакытжан.— Старый дед побил тебя, а ты хочешь отыграться на мне акри
— Довольно! — вмешался Нуржан — Лучше поду майте, что делать дальше.
— Хвост поджать и сидеть! — Бакытжан сердито покосился на Аманжана; тот — на него
— У, заячья душа! — вскинулся Аманжан — Надо же, аллах наказал меня — отправил в дорогу с такими, как вы, милейшие! Позор какой! Трое молодых жигитов не могут справиться с одним полудохлым стариком
. — Эй! Такой старик, знаешь, любого из нас за пояс заткнет! У него мощность — сто лошадиных сил
— Убить! Зарыть его поганые кости в снег — и баста*
— Из-за какого-то старого оборванца в тюрьму са диться? Не-ет! — запротестовал Бакытжан. —Лучше не наступать змее на хвост, вот вам мой совет, братцы!
— Поймите, это враг! Чужой для нашей жизни человек! Таких надо уничтожать. За него нам премию должны дать! — И с этими словами Аманжан подскочил к нарам и сорвал со стены ружье
— Если всякого убивать, кто нам не по душе,— сказал Нуржан,— то скоро никого на земле не останется
— О алла! — вскричал вдруг Бакытжан.— Вы посмотрите только на него! До чего похож! — И он, забыв все свои страхи, восторженно прищелкнул языком и показал на Аманжана.
— На кого похож? — удивился Аманжан
— Да на нашего деда-хозяина!
— И правда! — Нуржан рассмеялся.
— Ну вылитый дед! В молодости, наверное, точно такой был! — Бакытжан изумленно покачал головой.
Аманжан, поначалу улыбавшийся, думая, что друзья шутят, вдруг вспыхнул и, подскочил к ним, сжимая ружье в руках.
— Ах, так! — рявкнул он.— Давайте будем разбираться, кто на кого похож... Вот ты, например! — Он ткнул ружьем в Бакытжана.— Знаешь, на кого ты сам похож?
— На кого это?..— взвился Бакытжан, чувствуя к чему клонит дело.
— Да ты... Ты... Тебя наш Упрай словно проглотил
и выплюнул! Копия! Вот на кого ты похож, понял? 1
Из глаз Бакытжана мгновенно хлынули слезы. Не ожи- } дал он, что самые обидные для него слова, из-за которых 1 страдал все свое детство, услышит от лучшего друга. Именно от него! А ведь бывало, что мальчишки допекали Бакытжана, ковыряли болячку, называя его «сын начальника», и он кидался в драку, и рядом с ним дрались Аманжан с Нуржаном... верные друзья.
— Ну, рахмат,— проговорил Бакытжан, скрипнув зубами.— Нашел мне наконец папашку. Спасибо! — И он бросился грудью на ружье, направленное в его сторону
Нуржан подставил ему ножку, и толстяк растянулся на полу. А ружье могло и выстрелить!
- Хватит! — прикрикнул на них Нуржан.— А еще клятву давали в бане: «Умрем, а друг друга не оставим в беде». Так говорили, кажется, милейшие? И руки жали. А теперь будто петухи наскакиваете друг на друга! А из-за чего? Из-за того, в чем каждый из нас не лучше другого и не хуже. И никто в этом не виноват — ни мы сами, ни наши матери...
— Украдкой нас родили,— мрачно добавил Аманжан, вздохнув.
И тут заскрипела и стукнула в сенях дверь. Ребята переглянулись. Только теперь дошло до них, где находятся они и что с ними. Вспомнили про хозяина дома — самого жестокого человека, какого только приходилось им встречать. Дверь в избу раскрылась, и вошел старик с охапкой дров, спокойно прошлепал босыми ногами к печке, с грохотом бросил у стены промерзлые, покрытые снегом поленья. Открыл дверку печки, пошуровал кочергою в топке, подбросил дров. Став на четвереньки, принялся дуть на огонь, смешно шевеля бородою...
Аманжан, внимательно следивший за каждым движением старика, пришел в бешенство от этого вызывающе хладнокровного поведения своего врага. Парень вскинул ружье и, громко щелкнув, взвел курок, но хозяин и тут остался невозмутимым. А двое друзей Аманжана оцепенели, сидя на скамейке.
— Чего целишься зря? Ружье н-е заряжено,— спокойно прогудел наконец старик и направился к посудной полке.— Хочешь убить меня, так возьми патроны. Они над изголовьем висят. Заряди и стреляй себе... Эх! — добавил он после.— Да уж куда тебе, батыр. Не сможешь! Разве что со страху дружков своих пристрелишь.
— Ладно, попробую! — вскрикнул Аманжан, хватая со стены патронташ.— По зверю не приходилось стрелять, а вот тебя уложить попробую! — И он быстро зарядил ружье, вскинул его к плечу, прицелился...
Но и тут старик не смутился Глядя в лицо парню, усмехнулся злобно.
— Брось, дурак! — придя в себя, крикнул Нуржан.— Сейчас же брось!
— Не лезь! А то и тебя прикончу! — хрипло зарычал на него парень, бледный, с налившимися кровью глазами.— Сиди и не прыгай.
— Ай, сынок, ты бы сначала зайцев пострелял,— издеваясь, молвил старик.
Ни тени страха не было на его суровом лице.
— Отец, не дразни его! — крикнул, предупредил Ба-кытжан.— А то ведь он пальнет, он такой!
Старик задрал полу длинной рубахи, достал засунутую за край подштанников трубку, табакерку и принялся ладить курево. Казалось, он нарочно испытывает чужое терпение и похваляется своим хладнокровием.
— Аманжан... Аманжан, опомнись,— тихо произнес Нуржан, не зная, что предпринять.— Ты в человека хочешь стрелять...
— Нет, в гада! — прохрипел Аманжан; пена запузырилась на его губах.— Он хуже фашиста! Читай отходную молитву, старый черт!
НО ЧТО-ТО СЛИШКОМ долго он целился, словно мишень находилась за сотню шагов от него, а не рядом. Между тем хозяин преспокойно раскуривал трубку, достал из печки раскаленный уголек. Чего греха таить — хотел, на самом деле хотел Аман-жан пристрелить старика, да вот отчего-то потемнело у него в глазах и палец, лежавший на спуске, словно окаменел, когда парень собирался нажать на него. А старый хозяин то и дело бросал равнодушные взгляды в сторону жигита, который целился в него. И наконец ружье задрожало в руках Аманжана, затем, отброшенное им, грохнулось на пол. Грянул выстрел. Пуля, попав в дверь, распахнула ее силою своего удара. В избу ворвался холодный воздух. Старик закрыл дверь и накинул ременную петлю на гвоздь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...