ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Минут через десять они догнали таинственных пришельцев, шли на
параллельном курсе. Наконец Козуб сердито воскликнул:
- Нелепость. Они будут удирать, пока мы от них не отвяжемся. Надо
поднять все машины нашей службы. Вне всякого сомнения, "гости"
возвратятся. И если мы их опять заметим, а в этом я уверен, и если они
вновь откажутся выйти на связь...
- Не горячитесь, - перебил его профессор. - Ведь нам еще ничего не
известно.
- Вы сами не волнуйтесь, Виктор Никифорович, есть вещи, в которых я
неплохо разбираюсь, - официально молвил Козуб, прекращая разговор.
Вот так произошла первая встреча землян с маргонами.

7
Вчера я был свидетелем одного случая. Состоялся суд
чести над девочкой, которая будто бы оторвала травяному
кузнечику задние ножки. Никто не находил этому никакого
оправдания. Огласили приговор, предстояло наказание - ее
должны побить. Но вдруг один из мальчиков встал на ее
защиту.
- Вы только подумайте, - крикнул он, - разве она
могла оторвать кузнечику ножки?! Вы посмотрите, какая она
красивая и какие у нее добрые глаза! Она не могла этого
сделать!
Антон Сухов позвонил, почему-то думая, что, как и в прошлый раз,
дверь откроет старушка с морщинистым лицом. Но перед ним появилась сама
Гиата. Она мило улыбнулась, увидав Антона.
Гиата была в рабочем комбинезоне и ледровом фартуке с пятнами
какой-то розовой жидкости.
- Ты работаешь? - спросил Сухов.
- Я всегда работаю. И в любое время могу не работать. А почему ты
спрашиваешь? А-а-а, тебя смутила моя одежда...
- А где мать и твой сын Серафим? - сам не зная зачем, уточнил Антон.
- Ты хочешь их видеть? Серафимчик уже спит. Я его уложила с полчаса
назад. И мама отдыхает. Но я могу разбудить... если хочешь.
- Нет, нет, не нужно. Я просто...
- Вот ты какой. Спрашиваешь просто так. Ты любишь поговорить? -
лукаво смотрела на него женщина. - Или зашел немного развлечься?.. Но это
же не в твоем характере.
- Гиата, ты меня звала, вот я и пришел. Если ты работаешь, я не стану
тебе мешать.
- Проходи в кабинет, Антон.
Только сейчас Сухов заметил на дверях красивые резные ручки. Многое
здесь было сделано под дуб. Конечно, это синтетическая пленка, но очень
искусно изготовленная. Помещение имело нарядный вид.
- Заходи. Мне очень хочется, чтобы тебя здесь ничто не смущало, -
улыбнулась Гиата. - Ты ведь врач. Ты уже столько повидал за свою жизнь. Мы
с тобой почти коллеги, я - биолог. Помнишь, я тебе как-то рассказывала о
своей работе... Садись, пожалуйста. Вот в это же кресло, где ты сидел в
прошлый раз. Мне кажется, ты из тех людей, которые очень быстро привыкают
к необычным вещам и ситуациям...
- А где традиционный кофе? - пытался бодриться Антон.
- Сейчас я принесу. Серафим уже спит. Маме немного нездоровится, и
мне неудобно беспокоить ее.
Гиата торопливо вышла. Антон остался сидеть в кресле, осматривал
кабинет. Закрыв глаза, он подумал: "И зачем я пришел?" В глубине души
ловил себя на мысли, что пришел только потому, что Гиата - очень красивая
женщина...
- Ты не скучаешь? - Гиата вошла, неся кофе на подносе.
- А коньяк?
- Будет, не волнуйся. А ты, оказывается, любишь этот напиток? -
неожиданно серьезным тоном спросила Гиата, глядя Сухову прямо в глаза,
словно от этого зависело что-то необычайно важное.
- Люблю ли я?.. - удивленно переспросил Антон и вдруг вспомнил слова
Гиаты. - Бесспорно. Я люблю все, что существует в этом мире. Ведь все
существует в мире только для того, чтобы его любили.
- О, ты быстро проникся моей философией! - рассмеялась Гиата.
- Я не столько проникся, как решил, что много лучше все на свете
любить, чем все - ненавидеть... Мне кажется, что и ты рассуждаешь так же.
Не правда ли?
- Не совсем... Но близко по смыслу... Ты мне нравишься, Антон. Пей
кофе. А вот и коньяк. - Она наклонилась и достала из тумбочки бутылку,
поставила ее на стол. - А откроешь ты. Ведь ты мужчина!
- По крайней мере считал себя мужчиной до последнего времени. С
каждой минутой я все больше убеждаюсь, Гиата, что ты не безумна.
Гиата расхохоталась.
- Но до сих пор я не представлял себе существования таких... людей.
- Таких женщин - хотел ты сказать.
- Мне кажется, что такими, как ты, могут быть и мужчины.
- О-о! Откуда тебе это известно, Антон? Ты не ошибаешься.
Действительно, такими могут быть и мужчины. И я очень хотела бы, чтобы мы
с тобой понимали друг друга, причем - понимали даже без слов... А знаешь,
Антон, откровенно говоря, я очень сомневалась, что ты придешь ко мне
сегодня. Конечно, ждала, но не верила в твой приход. Но ты молодец. Я тут
затеяла одну работу. Поможешь мне? Ты же медик. Нам не трудно понять друг
друга.
- Посмотрим, Гиата.
- Садись, пожалуйста, поближе к столу. А я займусь своими делами. Ты
приглядывайся. Сначала просто смотри, что я делаю... Эксперимент. Очень
интересный эксперимент.
- В чем он заключается?
- Это очень трудно объяснить словами. Иногда лучше промолчать, чем
говорить о сложных вещах примитивной речью. Правда? Со временем я тебе все
расскажу. Короче - научный эксперимент. Я получила очень интересные
результаты.
Над письменным столом в стене была, по-видимому, ниша за небольшими
дверцами. Гиата открыла их, придвинула пристроенный рядом желобок, и в
него из ниши выбежала одна ника - длиннохвостое серенькое существо,
похожее на большую мышь. Гиата ловко подхватила ее за все четыре лапки,
погладила за ушком и поднесла к ее мордочке гибкий шланг от розового
баллона. Сухов еще в прошлый раз заметил под столом три баллона,
покрашенные в черный, розовый и серый цвета. Условное обозначение красок
Сухов знал по операционной: углекислый газ, циклопропан, закись азота.
Ника быстро затихла, а Гиата, взглянув на Сухова, сказала:
- Усыпляю, чтобы не метались. Кровь разбрызгивают. А ты, я вижу,
скучаешь. Мог бы и помочь. Это же твоя профессия.
- Не сказал бы, - буркнул Сухов.
- Ты чем-то недоволен?
Гиата положила сонную нику на большую препаратную доску, некоторое
время рассматривала ее. Потом взяла большой ампутационный нож.
Сухов даже заметить не успел, как тельце и голова ники лежали уже
отдельно. Туловище Гиата небрежно смахнула в большую емкость для мусора,
стоявшую рядом с письменным столом. Несколько крохотных капелек крови
попало на ледровый фартук, и Гиата вытерла их зеленым платком, но вытерла
кое-как - на фартуке добавились розовые разводы. Сухова удивило, что Гиата
все это делает прямо за письменным столом в той же комнате, где она,
очевидно, и спит. Почувствовав мысли Антона, женщина сказала:
- Нужно будет попросить специальное помещение для лаборатории... Я
слышала, что вчера в том самом доме, где ты живешь, освободилась одна
комната. Это правда?
- Какая комната? - переспросил Сухов, но невольно сообразил, что речь
идет о квартире Натальи.
- Небольшая комната. В ней жила одинокая женщина... - пояснила Гиата.
- Да, и сгорела...
- Кажется, так... Но не это важно. Я сразу подумала, следует
попросить именно эту комнатку для моей лаборатории.
- А почему ты работаешь не в институте?
- В каком институте? - усмехнувшись, спросила Гиата, приоткрыла
дверцу в стене и ждала, пока выбежит еще одна ника.
- Но ты работаешь где-то?
- Я работаю дома, Антон. И ни с каким институтом свою судьбу и
творческую энергию связывать не желаю. Я привыкла всегда чувствовать себя
абсолютно свободной. Во всем!
- Может, ты и училась дома, по индивидуальной программе?
- Совершенно верно, - произнесла Гиата и подхватила вторую нику за
лапки, поднесла к ее мордочке шланг со струящимся наркотическим газом. -
Ты очень догадлив, Антон. Я и вправду училась дома. Имею уже несколько
научных открытий в области биологии и кибернетики...
Гиата привычным движением опустила нику на доску, взяла нож,
продолжая говорить с Антоном:
- Вполне возможно, что мы станем соседями, если мне выделят
лабораторию в твоем доме... Она была старой?
Головка ники отделилась от тельца.
- Кто?
- Та женщина, которая сгорела.
- Да, она была старой.
- А почему она сгорела?
- Не знаю. Может, заснула с сигаретой?
- А-а, она курила. Хочешь закурить, Антон?
Гиата взяла маленькую ложечку и начала выбирать мозг из головки
первой ники.
- Нет, я не курю. Когда-то курил, но бросил.
- А почему ты бросил курить?
- А ты куришь?
- Нет, - ответила Гиата, постукивая ложечкой о край металлического
стаканчика, стряхивая остатки мозга. - Я не курю. Не нравится. Но иногда
могу. Иногда даже вкус нахожу в этом.
Она еще раз зачерпнула ложечкой.
- Ты рад, что мы будем соседями?
Сухов промолчал, лишь удивленно посмотрел на Гиату.
- Симпатичные эти существа, правда? - спросила растроганно и, не
ожидая ответа Сухова, продолжила: - Они такие кроткие, такие чистюли. И
мозг у них очень приятный на вид. Вот попробуй, - она протянула Антону
ложечку с мозгом.
Сухов отшатнулся.
- Зачем тебе все это?
- Я говорила - об этом долго рассказывать. И пока еще не время. Ты не
сможешь понять всего. Одним словом, я использую мозг ники для
приготовления одного препарата.
- Понятно... - сказал наобум, лишь бы ответить что-то.
- У тебя красивая жена?
- Что-о?
- Спрашиваю, красивая ли твоя жена?
Гиата, опорожнив головку одной ники, принялась за другую.
- Ты ее любишь?
Лицо и шея Сухова покрылись холодной испариной. Он достал носовой
платок и вытер лоб, щеки.
- Самое время поговорить о моей жене...
- А почему бы и не поговорить? Мне интересно... Ты любишь детей?
- Да, - скупо ответил Сухов, еще раз вытер лицо и пожалел, что пришел
к Гиате.
- Детей вообще или только своих?
- По-твоему, это существенное разделение? - отделался встречным
вопросом.
- Существенное, - сказала Гиата. - Мне просто интересно, что в тебе
доминирует - индивидуальные или общественные чувства.
- Сам не знаю, Гиата, что доминирует. И не знаю, зачем тебе это
нужно.
- Мне сейчас ничего не нужно, кроме моих дорогих, милых, симпатичных
ники. Какие прелестные существа! Правда же, Антон? - И она стряхнула
следующую порцию мозга в стаканчик. - Они такие смирные, безобидные, ты
просто не понимаешь, ты - сухарь, настоящий цивилизованный сухарь. Я вижу,
ты не способен воспринимать красоту, не способен наслаждаться жизнью... А
она так прекрасна...
Гиата заглянула внутрь маленького черепа, что-то там высматривая, и
вдруг спросила:
- Антон, ты счастлив?
- ...
- Почему ты не отвечаешь? - Она улыбнулась так непосредственно, так
мило и трогательно, что Сухов внезапно почувствовал тошноту, подступающую
к горлу.
- Да, безусловно, я очень счастлив... Но, знаешь... - и как я мог
забыть, - я обещал одному товарищу встретиться с ним.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...