ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

они ждали доказательств вины -
доказательств убедительных.
Среди столпившихся вокруг пленника оказались и люди не из нашего
рода, несколько ближайших соседей, привлеченных, как и другие, шумом. Они
не были моими врагами, но не были и друзьями, а услышав из уст Манаури
тяжкие обвинения, клеймящие Карапану, перепугались. Они почитали власть
своего шамана, находились под его влиянием и не собирались легковерно
отказывать ему в поклонении оттого лишь, что кому-то хотелось метать в
него громы и молнии. Они стали перешептываться, а видя, что Канахоло
упорно молчит, обступили Манаури:
- Мы слышали тяжкие обвинения, ты говорил дерзкие слова.
- Я знаю, что говорю! - ответил вождь. - Белый Ягуар невиновен, у
него добрая душа. Карапана хочет его уничтожить и поэтому отравляет
ребенка Ласаны, подбрасывает с помощью Канахоло листья кумаравы...
- А кто видел эти листья?! - выкрикнули те. - Ты говоришь - Арасибо?
Арасибо - калека, пустой человек, что от него ожидать? Он ненавидит
Карапану и поэтому лжет...
- Я своими глазами видел лист, подброшенный ребенку!
- Кто тебе его показывал? Где?
- Арасибо нашел...
- Нашел? Тебе принес его Арасибо, да?! Арасибо мог принести его из
леса!..
- Канахоло, - возмутился Манаури - зачем Канахоло крался ночью сюда,
к хижине больного ребенка?
- Мы не знаем! Но и ты не знаешь!
- Я знаю! Завтра мы найдем листья кумаравы около хижины, вот увидите!
- Подброшенные Арасибо? - фыркнули те.
Сорванцы, следившие за кострами, не слишком, видимо, старались
подбрасывать хворост, и пламя стало постепенно затухать. Я стоял ближе
всех к пленнику. Руки у него были связаны за спиной, он на них лежал. Как
только костры притухли - не укрылось от моего внимания, - юнец, пользуясь
тьмой, начал вытворять руками какие-то непонятные движения, будто стараясь
ухватить что-то, укрытое у него под правым боком. Но вот вновь взметнулось
пламя костров, ярко осветив поляну, и пленник замер в неподвижности. И тут
я сделал любопытное открытие: из-под бока лежавшего чуть выступал какой-то
предмет. Не кончик ли это бамбуковой трубки, широко применяемой здесь для
хранения различных мелких вещей. Теперь я ничуть не сомневался в том,
отчего Канахоло так странно лежал: он пытался скрыть под собой нечто, что
могло выдать его тайну.
Я повернулся уже к Арнаку, чтобы сказать ему о своем открытии, как
вдруг с черепом ягуара в руках прибежал Арасибо, куда-то отлучавшийся. Он
вбил в землю над пленником копье и насадил на него череп, уставив открытую
глазницу на юнца. В пляшущем свете костра череп словно ожил, хищные клыки
его, казалось, ощерились, а черный провал глаза грозно уставился сверху на
злодея. Впечатление было потрясающим. Юнец задрожал, глаза его чуть не
выскакивали из орбит, но губы в немом упрямстве сжались еще плотней. Его
обуял страх, этого скрыть от нас он не сумел.
- Сейчас ты выложишь все, собачий сын! - гаркнул на него Арасибо. -
Говори, иначе ягуар тебя растерзает!
Охотнее всего Арасибо сам растерзал бы его собственными руками, но
ничего добиться не смог и он. Пленник лишь сжал губы и молчал как могила.
- Ничего вы от него не добьетесь! - раздался ехидный голос из группы
сторонников шамана, как бы подбадривая парня.
Манаури послал гонца в Сериму за отцом Канахоло в надежде, что его
присутствие сломит строптивость юнца.
- Плохо, - шепнул мне Арнак. - Упрямый, паршивец! Кажется, мы
проиграли.
- Проиграли? Что это ты так легко опускаешь крылья?
- Мы не сумели доказать им его вину.
- Не узнаю тебя, Арнак! Ты пасуешь перед каким-то сопляком... Нет,
дружок, тебя явно подводит зрение, открой глаза - плоховато смотришь!
Моих друзей поразили, видимо, скрытые в этих словах веселые нотки,
как поразила чуть раньше и меня самого внезапная перемена в голосе
Арасибо. Арнак устремил на меня вопросительный взгляд.
- Ты что-нибудь обнаружил?
- Обнаружил.
И я поделился с ним догадкой, на которую натолкнули меня странные
движения пленника и его попытки скрыть под собой бамбуковую трубку. У
Арнака вспыхнули глаза, а спустя минуту он теперь уже и сам убедился в
верности моих наблюдений.
- Паршивец что-то прячет! - прошептал Арнак, взглянув на меня с
удивлением и радостью. - Ян, у тебя опять стал зоркий глаз, и к тебе
вернулась прежняя сила! Теперь им нас не обмануть! Об одном тебя прошу:
позволь мне самому раскрыть их уловку.
- Конечно, действуй как знаешь!
Арнак коротко посвятил в суть дела Манаури, Вагуру и Арасибо, потом
велел поярче разжечь костры и подозвал к пленнику нескольких наиболее
уважаемых воинов из нашего рода, а также из числа пришельцев, особенно
тех, что больше всего кричали. Все подготовив, он громко и торжественно
провозгласил, что глаз ягуара нельзя обмануть. Глаз ягуара раскрыл нам
преступные замыслы Карапаны и указал, что Канахоло прячет листья кумаравы.
- Хотите знать где? - спросил он, обводя всех торжествующим взглядом.
- Хотим! - раздались голоса.
- Тогда смотрите!
Арнак подошел к пленнику, схватил его под мышки и рывком поставил на
ноги.
- Видите? - воскликнул он, охваченный внезапным гневом.
И все мы увидели: на шнурке, опоясывающем живот юнца, справа висел
отрезок бамбука.
- Что у тебя в этой трубке? - рявкнул Арнак.
Теперь это был уже не строптивый, упрямый ученик шамана. Это был
жалкий, чуть не до беспамятства перепуганный мальчишка, дрожавший от
волнения и страха.
- Что у тебя в бамбуке? - Теперь уже Манаури повторил вопрос резко и
повелительно. - Отвечай!
Канахоло забормотал что-то невнятное себе под нос. Все его поведение
лишь подтверждало наше предположение: в бамбуке действительно содержалось
что-то подозрительное, однако полной уверенности у нас еще не было.
Арасибо подскочил к пленнику, сорвал с его пояса бамбук, вынул из него
затычку и на глазах у всех вытряхнул содержимое себе на ладонь, забыв в
запальчивости о всякой осторожности. Там оказалось несколько смятых
листьев.
- Кумарава! - визгливым от волнения голосом выкрикнул хромой, более
похожий в этот миг на какого-то злого духа, чем на человека.
Протянув руку к костру, он стал призывать всех подойти и посмотреть
самим.
- Кумарава это или не кумарава? - вопрошал он непрестанно, а в горле
у него от сдерживаемого волнения что-то хрипело, свистело, булькало.
Он знал - настала минута, которая решит все, которая даст ему
возможность свергнуть власть шамана. Торжество, ненависть и бешенство
отражались на его исказившемся лице.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179