ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Граф поклонился прямо от двери и вернулся в свою комнату, чтобы переодеться. Сменив халат на утренний костюм, он затем долго сидел нахмурясь перед зеркалом и думал.
Похоже, дела шли все хуже и хуже. Даниэль вдруг одолели непрестанные приступы головной боли, по причине которых она неизменно покидала раньше времени всякого рода общественные рауты и званые вечера. Джастин, видя ее бледное лицо, затуманенные глаза и натянутые улыбки, не мог сомневаться в скверном самочувствии жены. Когда прошла неделя, он попытался осторожно поговорить с ней и выяснить причины ее болезненного состояния, но в ответ получил лишь заверения, что ничего страшного не происходит, что Даниэль просто устала и ждет не дождется окончания светского сезона. Тогда Джастин предложил вместе съездить на пару дней в Дейнсбери, и опять Даниэль принялась самым энергичным образом протестовать. Действительно, как можно пропустить вечер, устраиваемый герцогиней Ричмондской? А кроме того, у нее еще скопилась тьма деловых встреч, от которых нельзя отказаться…
Линтон с готовностью капитулировал и попытался воздействовать на жену всевозможными соблазнами и сюрпризами. Так, однажды он разбудил Даниэль в пять часов утра и предложил ей надеть бриджи: они поедут верхом в Ричмонд, где можно в свое удовольствие носиться на лошадях, не опасаясь чьих-либо завистливых глаз или злых языков. Юная жена согласилась, но с такой неохотой, что граф почувствовал себя в роли человека, которому бросили в лицо перчатку. Сделав эту последнюю попытку, он оставил жену в покое. Даниэль же вела себя безукоризненно вежливо и ни разу не выгнала мужа из своей постели. Однако граф чувствовал под собой лишь мягкое, безвольное тело женщины, просто выполняющей свой супружеский долг. Тем не менее, он продолжал уверять себя, что Даниэль должна пройти через неизбежный период кризиса, а потом все вернется на свои места, и… совершал огромнейшую ошибку.
В отношениях друг с другом супруги все больше превращались в двух отменно вежливых, но совершенно чужих друг другу людей, время от времени обменивающихся впечатлениями за ужином. Джастин вернулся к своим холостяцким привычкам, а его жена с успехом играла роль беззаботной молодой женщины, души общества, окруженной толпой поклонников. Правда, Даниэль сильно похудела, и ее и без того большие карие глаза стали казаться просто огромными. Что касалось шевалье д'Эврона, то он почти неизменно находился при графине.
По лондонским трущобам Даниэль продолжала ездить по большей части одна. Для защиты от бандитов у нее в кармане лежал все тот же пистолет с серебряной рукояткой. С работодателями и домовладельцами, выжимавшими последние соки из несчастных французских эмигрантов, графиня рассчитывалась холодным презрением и пригоршнями гиней.
Графиня Линтон начала пользоваться широчайшей известностью. Каждый день она получала множество записок с просьбами о срочной помощи, написанных наспех по-французски тупыми птичьими перьями. Ни одна из них не оставалась без ответа. За этими постоянными занятиями и частыми поездками на окраины города ее собственные семейные неурядицы постепенно отступили на второй план. Теперь у Даниэль появились работа и цель, а потому столичное общество потеряло для нее свою былую притягательность. Правда, она продолжала посещать некоторые балы и приемы, которые всегда были достаточно веселыми и переполненными легким флиртом. Ни у кого из завсегдатаев столичных развлечений не могло мелькнуть даже подозрения, что в доме Линтонов не все в порядке.
Джастин переживал все происходившее в упорном молчании, уверенный в своей правоте. В конце концов, думал он, ребячество в характере его жены уступит место разумности взрослой женщины. А пока следует занять позу стороннего наблюдателя и ждать. Граф страдал от одиночества, но тщательно это скрывал.
Как-то раз дождливым, неприветливым вечером он пришел домой и узнал, что графиня с самого утра не вставала с постели. Встревоженный граф поспешил наверх и без стука вошел в спальню жены. Сначала ему показалось, что в комнате никого нет: так там было холодно и темно. В канделябрах не горела ни одна свеча, огонь в камине давно потух. И только дождь уныло стучался в окна.
— Уйдите, — раздался сдавленный голос. Джастин посмотрел на постель жены и увидел лишь ее спутанные локоны, выглядывавшие из-под одеяла.
— Что случилось, Данни? Вы заболели? — участливо спросил Линтон, подходя к кровати.
— Ничего. Уходите. Я хочу побыть одна, — пробурчала из-под одеяла Даниэль.
Линтон сел на край кровати, приоткрыл лицо супруги и положил ладонь ей на лоб. Тот был совершенно холодным.
— Опять болит голова?
— Нет.
— Хорошо, но если вы не скажете, что случилось, мне придется послать за доктором.
— Доктор мне не нужен. Просто болит живот. Это вполне нормально и тут же пройдет, как только вы оставите меня в покое.
И Даниэль снова зарылась с головой под одеяло.
— Понятно, — нахмурился Джастин.
Прошло уже почти четыре недели с тех пор, когда они в последний раз спали вместе. За это время он успел забыть даты обычных физиологических циклов у своей жены, которые раньше знал не хуже ее самой. Даже это в очередной раз подчеркивало растущую между ними пропасть взаимного отчуждения. Джастин понял, что на этот раз уступать нельзя.
— Послушайте, — оживленным тоном сказал он, — больной живот — не причина, чтобы изображать из себя умирающую. Почему вы не зажжете камин и свечи? Мало того, что сегодня паршиво на улице, так вы еще устроили из вашей спальни настоящую могилу.
— Мне так хочется. Я чувствую себя несчастной, и холод и темнота вполне соответствуют моему настроению.
Джастин слегка улыбнулся. Что-то знакомое, напоминающее прежнюю Данни промелькнуло в тоне жены. Теперь он знал, как себя вести дальше.
— Это соответствует вашему настроению, любовь моя, но не моему, — сказал граф и дернул за шнурок звонка.
Появившаяся через несколько минут в дверях Молли увидела своего хозяина склонившимся над решеткой камина и разжигавшим огонь. Девушка с виноватым видом посмотрела на Линтона:
— Извините, милорд, я сама…
— Не надо. Уже горит. Зажгите лучше свечи и отдерните занавески.
— Простите… Я бы давно все это сделала, но миледи сказала…
— Я все понимаю, Молли, — с улыбкой прервал ее граф, давая понять, что знает упрямый характер своей супруги.
От кровати донеслось слабое бормотание. Джастин обернулся и увидел, что Даниэль уже лежит на спине, стянув одеяло с носа.
— Вам станет гораздо лучше, любовь моя, если вы умоетесь и причешетесь, — успокаивающе сказал он, раздвигая шторы.
В комнате тотчас же стало гораздо светлее. В камине уже пылал огонь, в канделябрах горели свечи, свет которых отражался от лакированной мебели и прыгал по стенам золотыми, желтыми и белыми зайчиками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143