ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Эвелин Энтони: «Шаг до страсти»

Эвелин Энтони
Шаг до страсти



OCR Денис
«Эвелин Энтони. Шаг до страсти»: Терра — Книжный клуб; Москва; 2001

ISBN 5-300-02884-3Оригинал: Evelyn Anthony,
“The Tamarind Seed”

Перевод: В. Артемов
Аннотация Роман о сложном, противоречивом чувстве между сотрудницей ООН и полковником КГБ. Эвелин ЭнтониШаг до страсти Пролог Он отослал домой секретаршу, ответственную девушку, любящую свою работу. Она, если требовалось, всегда соглашалась задержаться вечером. Он часто называл ее бесценной, но сегодня ее готовность задержаться на работе и помочь ему действовала на нервы. Между ними произошла небольшая перепалка, из которой он вышел победителем. Оставшись один в своем кабинете, он выждал несколько минут, чтобы удостовериться, что она действительно ушла. Затем подошел к двери и повернул ключ. На улице стемнело, окна залепило снегом — он задернул занавески и включил настольную лампу. На столе были разбросаны бумаги; именно этот беспорядок беспокоил секретаршу, так как она считала, он уронит свое достоинство, если сам пройдет по зданию и вернет их в секретариат. Бумаги его не интересовали. Он отбросил их в сторону и, вытащив за цепочку ключик из кармана жилетки, открыл средний ящик стола. К этому ящику подходил только один ключ. Из ящика он извлек папку с красной наклейкой в левом верхнем углу.Он положил папку прямо под лампой и начал перелистывать страницу за страницей, щелкая маленьким предметом. Это был миниатюрный фотоаппарат.Один раз он остановился, замер напряженно, услышав, что кто-то идет по коридору мимо его кабинета. Не мигая, он уставился на дверную ручку. На какой-то момент им овладела безотчетная паника, какую испытываешь в ночном кошмаре: ему вдруг пришло в голову, что он нарушил многолетнюю привычку и забыл запереть дверь. Если сейчас шаги затихнут, то в дверь постучат, а потом она откроется... Но никто не постучался, и никто не повернул ручку. Шаги проследовали дальше и замерли в отдалении. Тогда он понял, что прислушивается к тому, как колотится его сердце. За пять минут он закончил фотографировать, уложил бумаги, закрыл папку и только после этого позволил себе подойти к двери и проверить, на самом ли деле оставил ее незапертой. Подергав за ручку, он улыбнулся. Все в порядке. Он не забыл.Когда он вышел из кабинета, на столе не осталось ни бумажки, средний ящик был заперт, не имевшие для него существенной важности документы возвращены в секретариат. Палку с красной полосой, означающей «совершенно секретно», он водворил в сейф этажом ниже. Глава 1 — Леди и джентльмены, мы подлетаем к Барбадосу. Приблизительно через десять минут наш самолет совершит посадку в аэропорту «Сиуэйз».Голос пилота звучал устало; грудной ребенок в конце салона туристского класса в первый раз за два часа перестал плакать. Джуди заметила время полета, потому что не раз смотрела на часы; действующий на нервы плач взвился до самой высокой ноты и тут же сразу прекратился, словно дитя почувствовало, что путешествию пришел конец. Младенец явно испытывал больше энтузиазма по этому поводу, чем Джуди Ферроу. Другие пассажиры приникали к иллюминаторам, вытягивали шеи, чтобы увидеть остров, лежащий на подушке сверкающего синего моря. Она посмотрела через плечо соседа и увидела маленький клочок земли, невероятно зеленый, очевидно, от жгучего солнца. Вопреки ее настроению, при виде островка у нее шевельнулось что-то вроде пробудившегося интереса, что-то, похожее на волнение. Говорят, остров очень красивый. Очень спокойный, расположенный в стороне от суеты больших по размеру Карибских островов, сонный рай, где запутавшемуся в проблемах человеку можно разобраться в хаосе собственной жизни и попытаться навести в ней порядок. В двадцать восемь лет ее привычный образ жизни смешался и рассыпался, превратившись в отвратительную мерзость, при одном воспоминании о которой ее мутило. «Возьми отпуск, — посоветовал ее босс Сэм Нильсон. — Забудь про ООН, Нью-Йорк, своих друзей, про все, что окружает тебя». Это был добрый человек, с которым у нее сложились приятельские отношения. Он мог позволить себе безобидное покровительство в отношении женщины чуть старше его собственной дочери Нэнси, делившей с Джуди квартиру.Нэнси, женщина сильная, решительная, столь же рациональная в своих многочисленных романах, как какой-нибудь искушенный мужчина, предложила то же лекарство: «Улетай».И, вообще не имея никаких желаний, а к этому предложению относясь с откровенным безразличием, Джуди все же сделала так, как они советовали. Друзья уверяли, что она почувствует себя лучше в первые же несколько дней. Однако Джуди все-таки последовала их совету...В этот момент остров пропал из виду, скрывшись за крылом самолета, когда тот резко накренился, делая последний заход на посадку. Ну да, конечно, станет ей легче! Будто отпуск может восстановить утраченную веру, иллюзии, уважение к себе. И все же Нильсоны, очевидно, правы; когда в ее личной жизни уже случилась трагедия за четыре года до этого, она спаслась тем, что вырвала свои корни из британской почвы и уехала в США начать новую жизнь. Смерть мужа в глазах всех людей была трагедией, но в ее случае горе было во многом условным. С общепринятой точки зрения, конечно, разрыв с человеком, которого она знала и любила всего шесть месяцев жизни, должен был казаться пустяком по сравнению с потерей мужа. Ее увлечение Ричардом Патерсоном не заслуживало большего, чем двухнедельный отпуск, в течение которого следовало залечить душевную рану.Посадка оказалась мягкой, пассажиры потянулись к выходу, ребенок снова заплакал. В память о двух годах замужества у Джуди даже детей не осталось.Она даже ни разу не забеременела. Вышла за Патрика Ферроу, когда ей исполнилось двадцать два года; он был богатым человеком, обладавшим очарованием и юмором, которые свойственны ирландцам, ненасытной страстью к путешествиям, новым местам и коллекционированию новых людей. Он прихватил Джуди, оказавшись проездом в Марокко в Британском посольстве. Ее дядя служил там советником, и она встретилась с Патриком Ферроу на обеде у посла. Через месяц он женился на ней, и у молодоженов началась гонка по всему миру. Поначалу Джуди казалось, что она счастлива и вести такой образ жизни — одно удовольствие. Как это замечательно: вдруг отправиться в Кению, из Момбасы внезапно вылететь в Непал, где Пэт, заскучав в первую же неделю, тут же получает приглашение слетать в Токио полюбоваться цветением вишни.Ферроу был щедрым и внимательным, но у них не было постоянного дома, и даже самый роскошный гостиничный номер становился похожим на предыдущий, когда стиралось очарование новизны. Но Пэт, конечно же, был счастлив. Он считал себя самым удачливым человеком в мире, о чем заявлял почти на каждой затянувшейся на всю ночь вечеринке, держа в одной руке бокал с шампанским, а другой обнимая жену.Они приехали в Англию ненадолго на открытие гоночного сезона, и Джуди отправилась навестить отца, предоставив Ферроу наслаждаться гонками без нее. Возвращаясь из Ньюмаркета, он врезался на своем «енсене» в грузовик и погиб на месте.Отец Джуди, человек доброжелательный, но в то же время сухой и замкнутый, потеряв жену в первые же годы совместной жизни, истратил столько сил, переживая это несчастье, что почти не находил добрых чувств для дочери. Так и получилось, что Джуди приехала в Нью-Йорк с рекомендательным письмом Сэму Нильсону от дяди, который перед этим сменил Марокко на Оттаву.Ей не хватало Пэта Ферроу; казалось невероятным, чтобы столько энергии и жизнелюбия могло в один момент исчезнуть навсегда, но она испытывала не столько горе, сколько чувство вины, признаваясь себе, что к моменту трагедии уже разлюбила его.Оставшееся наследство Пэта было поделено между нею и женщиной, жившей в Ирландии и родившей ему внебрачного ребенка.Недостатка в деньгах она не чувствовала, но их оказалось не так много, как можно было предположить, зная, какую жизнь они вели. Джуди подала заявление на замещение должности личного помощника Нильсона, директора Международного секретариата ООН. Это произошло четыре года назад. С тех пор достаточно много мужчин пытались завести с ней романы; обаятельный и с серьезными намерениями юрист в департаменте Нильсона даже предложил руку и сердце. Джуди отвергала всех. Но, что характерно, когда она все-таки говорила «да», то непременно не тому человеку. В выборе любовников она оказывалась такой же неудачливой, как и в выборе мужа.Ступив на бетон аэродрома, она почувствовала, что жар окутал ее, как одеялом, и зажмурилась, взглянув на яркое солнце. Она словно нырнула в душистое тепло, во всепроникающую жару, не вызывающую, впрочем, неприятного ощущения. Влажный пассат смягчал зной, поддерживая ровную температуру и спасая кожу от ожогов на тропическом солнцепеке.Аэропорт был крошечный, здесь совершенно не чувствовалось спешки и того смятения, без которых она не представляла себе перелеты. Багаж разгружали не торопясь, пассажиры проходили через таможню и иммиграционную службу мимо полного цветного полицейского в белом тропическом костюме с боевыми наградами, никто не выражал недовольства по поводу долгого ожидания, даже несмотря на то, что поблизости не было достойных внимания лавочек с беспошлинными товарами или туристскими сувенирами. Внезапно, как по мановению волшебной палочки, сумасшедший ритм американской жизни замедлился едва ли не до полной остановки.Джуди прошла таможенный досмотр и стояла в ожидании своего багажа. В отличие от большинства женщин, она предпочитала путешествовать налегке; все самое необходимое уместилось в одном чемодане — прошлогодние летние платья и два купальника. Она не собирается ни с кем знакомиться...Ричард Патерсон звонил накануне ее отлета. «Джуди находится в отъезде», — сказала Нэнси Нильсон и повесила трубку. Он не успел даже спросить, куда уехала Джуди. Теперь, направляясь к выходу из аэропорта в сопровождении чернокожего барбадосца, тащившего ее чемодан, Джуди испытала чувство облегчения. С первого же момента, как самолет приземлился в аэропорту, все стало казаться совершенно другим. Полицейский в ослепительно белой форме посмотрел на нее и улыбнулся. Он был молод, и Джуди первый раз пришло в голову, насколько великолепным может быть цветной — это прекрасное, мускулистое, гибкое мужское тело.Он не был темным — несмотря на то, что барбадосцы не так перемешались, как жители других Карибских островов, все же в их жилах текло много смешанной крови, и красавец юноша в своей форме, напоминавшей колониальное прошлое острова, являлся результатом определенной интеграции, произошедшей за поколение или более до его рождения.— Добро пожаловать на Барбадос, — сказал он. — Такси вон там.— Благодарю вас, — сказала Джуди. Впервые за много дней она улыбнулась.Остров буквально горел всевозможными цветами. Ибискусы, розовые и белые олеандры, знаменитые пурпурные бугенвиллии обвивали ограды и крыши; огромными кустами, обступавшими дорогу, пламенели самые красивые из всех алые понсеттии, которые обычно можно увидеть торчащими, как свечки, в витринах цветочных магазинов накануне рождественских праздников.Всю поездку шофер говорил не переставая, но с таким сильным акцентом, что понять его было абсолютно невозможно. Джуди разобрала всего несколько слов. И потом перед глазами возникло море сапфировой синевы с бегущей по нему снежно-белой линией прибоя. В небо упирались высокие пальмы. Отель преподнес еще один сюрприз. Он состоял из серии маленьких домиков-бунгало, окруженных роскошными тропическими садами, которые она видела повсюду на острове, пока ехала в гостиницу из аэропорта.В центре вымощенного патио переливался разноцветным блеском аквамариновый бассейн, обсаженный яркими цветами, вокруг бассейна тут и там стояли маленькие столики под полосатыми зонтами, напоминающие странные грибы, а за стойкой бара стоял черный как антрацит бармен и поигрывал шейкером для коктейлей.Она заметила, что ей стало жарко. Одежда прилипла к телу, и когда она увидела лицо женщины в зеркале за спиной портье, то ужасно удивилась, с трудом узнав себя в бледном, изможденном отражении.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...