ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Нет, но пока мы можем жить и трудиться. Ах, Гийом, Гийом, я вижу, что разочаровал тебя, но скажи мне, кого стоит больше бранить в нашей историй: Англию, которая всегда добивается того, чего хочет, или Францию, которая нас бросила, ничего не сделала, чтобы помочь нам и сохранить эти «несколько арпанов снегов», как выразился какой-то глупец?
– Вольтер! Гениальный человек...
– Правда? Во всяком случае, я его не знаю. А ты знаешь, что после нашего поражения индейцы, оставшиеся верными Франции, сражались вплоть до июля 1766 года, чтобы изгнать завоевателей? Ужасная индейская война, стоившая моря крови, прежде чем индейский император Понтиак согласился подписать мир в Освего с сэром Уильямом Джонсоном. Что ты знаешь о тех трагических событиях, мой друг Гийом?
– Признаюсь, ничего. Я был в другом конце света. А что случилось с Понтиаком?
– Три года спустя его убил наемник из Иллинойса. Его наняли американские купцы, которые были и остаются нашими врагами! До такой степени, что однажды решили осадить Квебек. И вот этим людям король Франции помог завоевать независимость. Смешно, не правда ли? Разве не Франклин, заискивавший перед Парижем, предложил план захвата Новой Франции? А знаменитый Джордж Вашингтон разве не сражался против французских войск во внутренних долинах, в то время как англичане со своим флотом осаждали Квебек?
– Это я знаю. Я помню, как их наемники грабили, убивали, жгли наши дома, и никогда не мог понять, почему мы помогали им. Если хочешь знать мое мнение, то Франция должна сделать попытку вернуть свои владения...
– К несчастью, у нее нет такого желания. Если бы она этого хотела, то, подписав Парижский договор, который в 1763 году положил конец Семилетней войне, она могла бы поменять нас на Гваделупу и Мартинику! Просто мы оказались менее интересными для метрополии! Так что отбрось свои надежды. Впрочем...
– Впрочем?
– Мы больше не пойдем на это. Я тебе уже сказал, что мы почувствовали вкус независимости. И не говори мне, что у Англии нечему поучиться! Мы вот только что говорили о Соединенных Штатах... А тебе не кажется, что мы слишком много говорим о политике? Мне бы хотелось послушать твою историю.
– Это очень долго и сложно, – ответил с улыбкой Тремэн, пожав плечами.
– А ты все-таки начни! Во всяком случае, у нас есть время, – проговорил Ньель, посмотрев в сторону двери, куда вошли всего трое. – Если не успеешь закончить свой рассказ, мы продолжим его за столом. Сегодня вечером ты мой гость, потому что, я думаю, ты не знаешь Лондона.
– Нисколько, но я не хотел бы здесь задерживаться. Как только я отсюда выйду, я постараюсь взять экипаж и отправиться в Кембридж, где меня ждут.
– Насколько я слышал, ты говорил только что, что у тебя здесь есть друзья. Ты противоречишь сам себе...
– Выслушай мою историю и ты поймешь...
Его рассказ занял около часа, хоть Тремэн и старался быть кратким. Но вскоре он обнаружил, что Франсуа, считавшийся самым большим болтуном в колледже, остался верен себе... Он прерывал рассказчика восклицаниями, вопросами, отступлениями, анекдотами и рассказами о семье Ньелей, поэтому Гийом частенько терял нить рассказа. Ньель замолчал, лишь когда пошла речь о трагической истории и гибели на революционном эшафоте Агнес, супруги Тремэна. Канадец ужаснулся. Он перекрестился и позволил Гийому закончить свой рассказ, больше его не прерывая. После этого он еще молчал некоторое время. Потом, вздохнув, произнес:
– Трудно представить, что все это можно пережить... Мне казалось, что у меня была сложная жизнь, я путешествовал и боролся против своего отца, стремясь возродить наше дело, но я перед тобой просто мальчик из церковного хора...
– Все это уже далеко. Прошедшие восемь лет позволили ранам затянуться. Мои дети растут в моем доме и среди людей, которых я люблю. Мое дело процветает, и я надеялся вскоре начать спокойную жизнь, но письмо, которое я тебе только что показал, снова расшевелило воспоминания. Впрочем, защитные силы, которые, мне казалось, возникли вокруг меня, оказались слишком хрупкими. Я все еще надеялся, что однажды я смогу привезти Мари в мое владение На Тринадцати Ветрах. А теперь я увижу ее умирающей. Теперь ты понимаешь, почему я так спешу? Каждая минута на счету, а я уже который час торчу здесь...
– И еще не вышел отсюда. Да ведь и до Кембриджа не менее сорока миль...
– Скажи, сколько это будет во французских мерах длины, пожалуйста. Я не знаю английскую систему...
– Шестнадцать-семнадцать лье, я думаю. И к тому же в письме говорится, что Астуэл-Парк, где тебя ждут, находится за университетским городом, на дороге в Эли. Это еще дальше и, значит, еще часы в дилижансе.
– Я хотел бы нанять экипаж...
– Я тоже об этом подумал, – оборвал его Франсуа. – Поэтому я тебе буду необходим. Я знаю, где найти экипаж и где с тебя не сдерут три шкуры. Этот город полон воров...
– Ты хотел меня этим удивить? Я уже давно узнал, что это такое.
На пороге комнаты появился человек и провозгласил: «Тримааайн». Пришла очередь Гийому пойти разбираться со своим багажом.
– Подожди меня на выходе! – сказал ему на прощание Франсуа Ньель. – Мы что-нибудь поедим и подумаем, что можно сделать еще сегодня...
– Договорились!.. Думаю, это не займет много времени!
Опасный оптимизм! Войдя в склад, где царил страшный беспорядок и в кучу были свалены чемоданы, сумки, коробки, картонки и даже корзины, Гийом подумал, что было бы лучше бросить свой багаж и убежать отсюда. Как найти их в этой свалке и указать на них таможеннику, который настойчиво предлагал это сделать? Ему напрасно говорили, что вещи сгруппированы по названиям кораблей, на которых прибыли. Он совершенно растерялся. Но вдруг вспомнил, что эти чиновники были отнюдь не равнодушны к появлению вовремя одного или нескольких шиллингов. Поэтому он положил несколько монет на ладонь и осторожно показал их.
– Не могли бы вы мне помочь, – проговорил он сквозь зубы, – я был бы вам очень признателен...
Эта акция возымела чудесное действие: человек оказался не только очень умелым в поисках, но и досмотр багажа прошел великолепно, без разбрасывания одежды и других предметов туалета и затем запихивания их обратно неумелыми руками, которые к тому же не знали сами, что искали. Через четверть часа он уже вышел со склада, а почти следом за ним и Франсуа, которому давно были известны обычаи таможни. На улице было совершенно темно, и, хотя таможня была хорошо освещена, обстановка показалась Гийому зловещей. Несмотря на то, что улица была оживлена в этот моросящий дождь, место казалось полным печали, и Гийом благословил тот час, когда встретил Франсуа. Старая дружба, которую он вновь обрел тогда, когда должна была уйти из жизни его самая большая любовь, поддержала его в такой тяжелый момент.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93