ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В тавернах, выстроившихся вдоль улицы, разбойники пили и играли в карты, а на столах изгибались танцовщицы, иногда случайно спотыкаясь и падая. Жур, сморщив нос и прижав к голове уши, держался поближе к колену Джейм. Все, что он слышал и чуял, проникало и в ее сознание, смешиваясь и усиливая собственные впечатления.
– Это законно? – прокричала она Марку сквозь грохот.
– Более-менее, в этой части города.
В это время один пьяный в хлам разбойник наткнулся на гиганта-кендара и выхватил нож, бормоча что-то о нем и его недалеких предках. Марк без труда выбил у него клинок, схватил за отвороты грязной куртки и начал трясти. Головорезы поблизости принялись хлопать в ладоши, словно отбивая ритм танца, – и чем громче они хлопали, тем быстрее моталось пьяное тело, – пока Марк не вытряс пару зубов изо рта невежи, а его самого – из части одежды. Тогда кендар брезгливо разжал руки и ошеломленный бандит отлетел к стене, угодив в бочку с дождевой водой. Остальные разбойники разразились одобрительным свистом.
– Тебе это понравилось, да? – требовательно спросила Джейм, когда они отошли.
– Ох, не слишком. Но это единственный способ разобраться с такими, не опасаясь, что все его друзья набросятся на нас. Мы, ничейные волки-одиночки, должны быть осторожны.
Когда Марк говорил, его голос дрогнул, и Джейм мысленно обругала привратника, напомнившего ее другу о его статусе. Он был угоном, служившим в Восточном Кеншолде, до тех пор, пока его старый лорд не умер, а его сын не выгнал всех старых угонов прочь. Будь проклят бог, сделавший когда-то свободных кендаров столь зависимыми от высокорожденных, и будь дважды прокляты высокорожденные, согласившиеся со своим столь жестоким преимуществом. Не в первый раз она подумала, как отреагирует Марк, когда узнает, что она сама – чистых кровей, а не четвертькровка-выродок шанир, как он полагает.
Он взглянул на нее сверху вниз, виновато моргая, пытаясь сгладить свою на миг накатившую тоску:
– Я объяснил только одно выражение. А насчет «причудливого мальчишки»…
– Ну, я удивлена.
– Да, – тихо рассмеялся кендар. – Что ж, сейчас тебе больше подходит слово «странный». Ты, может, и забыла, но у тебя на ногу до сих пор натянута моя рукавица.
Джейм тоже расхохоталась, запрокинув голову, и мельком заметила мужчину, глядящего на нее из окна второго этажа. По крайней мере ей показалось, что это был мужчина. Черный капюшон скрывал его лицо, но голова повернулась, когда она прошла мимо. Его правая рука лежала на подоконнике. И большой палец рос не с той стороны. Потом двое кенциров свернули за угол, и человек исчез из виду.
Лавку сапожника они отыскали на одной из улочек-лестниц. Маленький ремесленник, к счастью, прибыл из Тестигона, потому что ни одна готовая пара обуви даже близко не лежала с нужным размером. Джейм носила сапоги из мягкой черной кожи, и ее ноги тосковали по ним. Она выбрала почти такие же. Сапожник принялся поглаживать обувь крохотным изображением своего бога-покровителя, пытаясь призвать божественную силу из далекого храма в Тай-Тестигоне. Джейм хотела помочь, но вспомнила о воспламеняющем заклинании. С ее везением она еще уменьшит свои ноги вместо ботинок. Однако магическая формула сапожника наконец сработала, опустошив его и заставив переживать Джейм. Девушка с радостью заплатила вдвое больше, чем с нее спросили.
Несколькими пролетами ниже центральной улицы они нашли гостиницу и заказали ужин и комнату.
Пока их обслуживали, Джейм оглядела общий зал. Горстка посетителей, большинство – горожане, флегматично поглощающие пищу. Какой контраст с обычным гомоном «Рес-аб-Тирра». Джейм вздохнула и потянулась за крылышком индейки, оставленным «на сладкое». Оно исчезло. Из-под стола раздавалось чавканье и хруст косточек – Журу тоже хотелось вкусненького.
Марк с отсутствующим видом, нахмурившись, уставился в пространство.
– Я думаю о лорде Коте, – ответил он на вопросительный взгляд Джейм. – Он сказал, что над Заречьем нависло несчастье. Лучше, если мы выясним какое – если сможем. Есть у меня идея, где мы можем навести справки.
– Сейчас? Он улыбнулся:
– Нет, поджигательница, поутру. Может, у тебя еще и остались силы пробежаться отсюда аж до Тир-Ридана, но вот этот старик устал. – Он встал и потянулся, все суставы затрещали. – Я иду спать.
Их комната располагалась в дальнем уголке гостиницы. Джейм заснула этой ночью на матрасе, набитом гусиным пухом, и ей приснилось, что она пытается объяснить Марку свое происхождение.
– «Итак, ты думаешь, что твой отец – изгнанный Ганс из Норфа, а не один из его сподвижников. А твоя мать?
– Я не знаю. Однажды отец привел ее из Гиблых Земель. После того, как родились я и Тори, она просто ушла обратно в холмы, и никто в замке больше не видел ее.
– И ты считаешь, что Черный Лорд Торисен, человек на десять лет старше тебя, твой потерянный брат-близнец Тори?
– Да. За Темным Порогом время наверняка движется медленнее, чем в Ратиллене… Марк, отец учил брата ненавидеть шаниров. Тори и руки не поднял, чтобы помочь мне, когда Ганс выгонял меня из замка, и я до сих пор чувствую себя брошенной братом. Марк, мне страшно. Что будет со мной в Ратиллене, среди моего народа? Что я буду делать, если и ты бросишь меня? Я ничего не смогу поделать, ведь я же высокорожденный. Марк, скажи, что это не имеет значения. Пожалуйста.
– Да, моя леди. – Он, непроницаемый, отступил. Она пыталась дотянуться до него, но ее богатое, тяжелое одеяние клонило к земле. – Нет, моя леди. Конечно, моя леди.
Джейм проснулась от тихого похрапывания кендара. Жур зашевелился под рукой, примостился под подбородком девушки, вздохнул и снова заснул. Внизу по улице, качаясь, прошел пьяный, распевая любовную песню. Его немузыкальный голос, повторяющий одни и те же строчки, звучал вновь и вновь, с расстоянием делаясь все слабее и фальшивее.
Сквозь подступающий сон Джейм почувствовала, как кто-то присел на край ее постели вне поля зрения.
– Что такое любовь, Джеми? Что такое честь?
Она попыталась повернуться к тихому, грустному голосу, но голова не шевелилась.
– Кто ты?
– Тот, кого лучше не вспоминать.
Резким усилием она разорвала цепи сна и вскинулась, но, конечно же, рядом никого не было. Журу не понравилось, что его потревожили. Джейм вновь улеглась и гладила золотистую шерсть барса до тех пор, пока его мерное сонное урчание не перешло в вялое похрапывание. Дьявольщина, она знала этот голос из сна, как знала и голос Мразаля. Но если звуки, издаваемые перевратом, вызывали чувство отвращения, этот голос внушал мысль о надежной защите. Тот, кого лучше не вспоминать?
Нет. Кто-то, кто успокоил ее когда-то и теперь хочет успокоиться сам. Кто-то, кто называл ее «Джеми».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109