ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Восемнадцать.
Водка была мерзопакостная - "сучок", но и один глоток взбодрил. Закусили щепоткой рыбы. Пожевали корочку. Словом, позавтракали, притом, предельно экономно. И тут же потянуло на сон.
- Отдыхаем полчаса.
Тяжелый ночной переход дал о себе знать мгновенно. Стоило Фиделю Михайловичу смежить веки, как все исчезло: и домик, и выложенная на тряпицу еда, и чекушка с булями. Усталость и тишина убаюкали мгновенно.
Фидель Михайлович увидел сон... Ананий Денисович, вальяжно развалясь в глубоком кожаном кресле, спрашивал: "Фидель, ты любишь президента? Люби. Он гарант твоей безопасности. Не будешь его любить, он тебя отправит в ад. На своем лайнере. Ты был в аду?"
Стало страшно. А президентский лайнер уже подлетал. Явственно слышался нарастающий гул мотора...
Нет, это уже был не сон. Фидель Михайлович взглянул в окно. Над домиком завис вертолет. Из распахнутой двери выбрасывали веревочную лестницу.
Алик спал, по-детски запрокинув голову. В его светлую щетину упирался солнечный луч. Но почему луч справа, а не слева? Ведь утро же!
Фидель Михайлович взглянул на часы. Часы показывали десять минут шестого. Но ведь уснули в семь? Неужели весь день проспали?
Алика будить было не нужно. Он сам проснулся. Проснулся от близкого грохота винтов. Некоторое время он молча наблюдал, как из чрева машины высовывалась веревочная лестница. Понятно, что посадить вертолет невозможно - вряд ли где поблизости есть поляна. А вот десант - высадят.
Бежать - поздно. Домик наверняка под прицелом. Наконец Алик раскрыл рот: - ...Твою мать! ...твою мать! - Алик матерился, как может материться вор, попавшийся на краже.
Надо было что-то предпринимать. Вспомнил, что у него автомат. Второпях передернул затвор - патрон перекосило. Ударил кулаком по рожку - рожок полетел на пол.
И тут Фидель Михайлович с ужасом заметил: в рожке был всего-навсего один патрон. От досады Алик чуть ли не заплакал. - Кранты... Кранты нам... - Ладно, не скули. - Фидель Михайлович одернул напарника, взял из его рук автомат, вогнал патрон в патронник.
Давно не доводилось ему брать в руки оружие. Последний раз, помнится, брал больше десяти лет назад на летних сборах. По плану военной кафедры студенты выезжали в Солнечногорский район - на полигон бронетанковой академии. Но тогда все они, лейтенанты запаса, стреляли по мишеням, и каждый раз на каждое упражнение выдавали четыре патрона. Сейчас у него был один.
Фидель Михайлович приоткрыл дверь. По лестнице спускался человек в знакомой униформе. Сзади, дыша в затылок, скулил Алик:
- Промажешь... Промажешь... - Ты можешь помолчать?
- Молчу.
Фидель Михайлович протер очки, чтоб лучше было видно цель, положил короткий ствол на скобу, прицелился. Человек в униформе, спускаясь по лестнице, повернулся спиной. Но не стрелять же в спину?
Обороты винтов то усиливались, то ослабевали. Под напором мощного потока воздуха упруго изгибались верхушки сосен. С веток летела снежная пыль. В лучах заходящего солнца она казалась розовой.
Вертолет развернулся. Человек на лестнице уже был в каких-то десяти метрах. Сверху что-то кричали. Человек раскачивался, неотрывно смотрел на домик. Он, конечно, видел приоткрытую дверь, а может, и свежие следы ботинок.
Фидель Михайлович решил стрелять, когда человек в униформе покинет лестницу.
А за спиной Алик продолжал нытье: - Если не мы их, они нас... Понял? Они нас...
Алик тихо матерился, мешал целиться. А мысль словно издевалась: "Мы... Одним патроном?"
Но вот человек махнул рукой - и лестница вместе с человеком в униформе поползла в кабину. Перед самой кабиной человека подхватили на руки. Захлопнулась дверь. Вертолет, отлетая, стал круто набирать высоту. Пронесло, - прошептал Алик. По голосу не понять, то ли
печалится, то ли радуется. Не понять было поведение напарника. Вроде и не трусил, но безрассудно провоцировал. Упрекать не стал. Спасибо, что ведет.
Четыре дня подряд вертолет стрекотал над лесами, по которым они шли. Днем отлеживались под ветками елей, а ночами торили путь к железной дороге. Подошли к ней на пятые сутки. Ослепительно сияло солнце. Небо было пустынным и такое голубое - аж душа радовалась. Уже и на Севере начиналась весна.
Дальше лежал путь вдоль железной дороги. Лишь на седьмые сутки поздно вечером увидели огни разъезда. Заранее выходить на открытое место не рискнули. Дождались поезда. Длинный состав с лесом остановился, пропуская порожняк. Забрались в открытый пульман. Изможденные, они выдержали ещё одни сутки. Идти по лесу было легче, чем стоять на леденящем ветру за железной дверью вагона.
Перед Вологдой они покинули состав, и первое, что сделал Фидель Михайлович, у поселкового магазина продал наручные часы. Но денег хватило только на кусок вареной колбасы и буханку хлеба. Колбасу и хлеб съели сразу.
Пока Фидель Михайлович изучал расписание поездов, Алик исчез, захватив с собой рюкзак. В рюкзаке был автомат.
"Сбежал, скотина", - недобро подумал о напарнике. Но в полдень, уже ближе к вечеру, Алик вернулся на вокзал. Он был слегка пьян, загадочно улыбался. - Ствол толкнул, - сказал шепотом. - За пятьсот целковых. - С одним патроном? - Патрон отдельно. Обменял. На поллитровку.
24
Первым в начале рабочего дня товарищ полковник приходил к шефу. Он уже привык, что Антонина Леонидовна, бессменный секретарь шефа, встречала его приветливой улыбкой.
В этот раз улыбка на её смуглом лице отсутствовала. И он знал, почему. Поэтому, не дожидаясь вопроса, ответил скупо: - Пока никаких сведений, - и прошел в кабинет.
Ананий Денисович с пожелтевшим болезненным лицом уныло сидел в глубоком раздумье. На "Здравия желаю" молча кивнул узким подбородком, повел рыжим петушиным носом, показывая на кресло с противоположной стороны стола.
Товарищ полковник, тщательно выбритый и наодеколоненный, занял свое привычное место, раскрыл кожаную папку. В ней был всего-навсего один листок - расшифрованная телеграмма. Виновато опустив глаза, ждал взбучки: провалить такую сделку! Тут, имей даже миллион заслуг, упущенную выгоду хозяева не прощают.
- Наличка вернулась? - сухо спросил Ананий Денисович. Он делал вид, что изучает свои ногти. - Так точно. В банке. - А та, что из поезда?.. Уже во Львове. Один украинский министр предлагает обменять ему на купоны.
- Все четыре миллиона долларов? - Так точно. - Он что - принимает нас за идиотов? - Видимо, да, - согласился товарищ полковник.
Он ждал, когда шеф поднимет свою птичью голову, оторвется от созерцания тщательно ухоженных ногтей. Наконец он взглянул на своего персонального силовика.
- Ну, так чем же отблагодарим Банкира? Ведь это он изъял у нас ценный кадр? - Шеф имел ввиду пропавшего без вести аналитика. - На него, да будет вам известно, там, наверху, уже сделана ставка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78