ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Лицо ее залилось румянцем, грудь поднималась и опускалась с лихорадочной быстротой, но она улыбалась, ничем не выдавая своего смущения.
– Вы, мошенник, были правы. Сейчас я снова могу дышать.
Она-то дышать может, застонал про себя Джейми, а вот он с трудом проталкивает в себя воздух!
– Мне, наверное, следует вас поблагодарить за совет, но миссионерской дочери не пристало выражать благодарность плуту, который уговорил ее раздеться, – с лукавой улыбкой произнесла Сара.
Превозмогая боль в нижней части живота, Джейми улыбнулся.
– Я ведь уже не раз говорил, мисс Эбернати, что вы самая необычная дочь миссионера.
Глава тринадцатая
Шли дни. Шли ночи. Миновала неделя. Затем вторая. Ладони у Сары зажили, подошвы загрубели. Обожженная солнцем кожа лица и рук сначала облезла, затем покрылась загаром. Панталоны ее, обтрепываясь, становились все короче.
Сара стала постепенно преодолевать свое смущение, что ей приходилось прогуливаться перед мужчиной в таком виде, делить с ним стол и, что самое ужасное, спать с ним рядом. Джейми держал свое слово и не пытался взять ее силой, но его пылкие взгляды, случайные прикосновения, шутливые намеки мучили девушку еще больше. Когда бы она ни взглянула на него – глаза его полыхали огнем. Кровь стыла в ее жилах, стоило ей попытаться проникнуть в его мысли.
И если с мыслями и намерениями Джейми все было понятно (он не собирался жениться на ней, а только хотел склонить к греху), то в своих мыслях и желаниях Сара не могла разобраться.
Прелюбодеяние – грех, это истина, давно известная и бесспорная. Так почему же ей, дочери человека, который положил жизнь на то, чтобы наставить заблудших на путь истинный, так хотелось с этого пути свернуть? Почему она не только со страхом, но и с тайным восторгом чувствует, как в ней пробуждается женское естество? Почему его намеки вызывают в ней не ярость, а желание и перед глазами встают эротические картинки слияния двух разгоряченных, блестящих от пота тел, виденные в книжке?
Джейми между тем продолжал свой натиск и уговаривал Сару сдаться. Его поддразнивания становились раздражающе настойчивыми. Он убеждал ее, что неразумно отказываться он взаимного удовольствия.
Девушка в свою очередь, то смеясь, то, когда он заходил слишком далеко, негодуя, отвергала его предложения лишить ее невинности. Но каждая его шутка, каждое случайное прикосновение, каждый час, проведенный рядом с ним, заставляли ее сомневаться в том, разумно ли ее решение. Почему бы ей не уступить? Почему не принять от него то, что он предлагает, не претендуя на большее? И чего еще она желает?
Ответ на этот вопрос она нашла в то утро, когда на Джейми напала тигровая акула.
Сара сидела на берегу, обхватив руками колени, и наблюдала за тем, как Джейми ловит рыбу в маленьком заливе, прокалывая ее острогой, которую смастерил из ветки дерева и остроконечного коралла. Она не вдруг заметила возникшую позади него тень. Только прикрыв глаза ладошкой, Сара разглядела характерный треугольный плавник.
– Джейми, – завопила она пронзительно, – сзади акула!
Быстро повернувшись и застыв на месте, Джейми медленно, очень медленно поднял острогу. А Сара бросилась собирать раковины и крупную гальку, чтобы в случае необходимости атаковать акулу с берега. Или хотя бы отвлечь ее внимание.
Заметив краем глаза ее усилия, Джейми крикнул:
– В воду не входи! – поднял острогу еще выше и метнул ее в тот самый миг, когда Сара бросила все, что собрала, в едва различимую тень.
Из моря показался огромный серый хвост. Обеими руками сжимая острогу, попавшую в цель, Джейми отступил на шаг назад и вдруг скрылся под водой, которая моментально окрасилась в красный цвет.
Плача, крича, умоляя Бога о милости, Сара попыталась отковырять кусок известняка, чтобы использовать его как метательный снаряд. Но тут на поверхности воды показалась голова Джейми.
Он уверенно встал на ноги и, держа раненую, бьющуюся акулу на расстоянии вытянутой руки, направился к берегу. Только когда он достиг мелководья, Сара смогла увидеть, каких размеров чудовище он пронзил. И поняла, к своему ужасу, что Джейми не пытается уйти от акулы, а напротив – хочет вытащить ее на берег.
– Отпусти ее! – крикнула она во всю силу своих легких.
– Ни за что! – кряхтя от напряжения, он подтаскивал акулу все ближе к берегу. – Она… почти… в моих… руках!
– Ты сошел с ума! Отпусти ее сию же минуту! А сам выходи!
– Нет!
Зарычав от нечеловеческого усилия, Джейми подтянул свою жертву к самому берегу. Сара, вне себя от страха и ярости, с наслаждением бросилась бы на глупца и измолотила кулаками, но ей мешали щелкающие совсем близко челюсти чудовища.
Тут Джейми сделал еще один рывок, чтобы подтянуть акулу к берегу, но острога в его руках согнулась, а затем с треском сломалась. Потеряв равновесие, он чуть было не упал на свою пленницу, но подскочившая Сара схватила его за руку и оттащила в сторону.
– Идиот! Безмозглый идиот! Как ты мог так меня напугать? – кричала она.
– Напугать? – И не знающий поражений воин снисходительно улыбнулся Саре. – Да в чем дело, дорогая? Не станете же вы утверждать, что расстроились бы, попади я акуле на обед.
– Да, черт бы тебя побрал! Да!
– Да, Сара? Ты сказала «да»? – С сияющими глазами он прижал ее к себе. – Я не ослышался? Ты сказала «да»?
С ее губ едва не слетело едкое замечание, но Сара вовремя остановилась. Тяжелая глыба сомнений и примешавшихся к ним страха и гнева вдруг словно рассыпалась на тысячи мелких льдинок, которые быстро начали таять.
Что, если битву со следующей акулой Джейми проиграет? Если наступит на морского ежа? Или погибнет от укуса мурены? Или они останутся здесь навсегда? А если не останутся, то разъедутся в разные стороны?
Потеряв его, Сара умрет. Нет, не физически, но душа ее засохнет и страсть так и не сможет расцвести. Страсть, ростки которой только-только начали пробиваться.
– Да, – прошептала она. – Я сказала «да».
Он изумленно воззрился на нее. Саре даже пришла в голову дикая мысль – сейчас он станет ее убеждать сохранить свою девственность.
На самом деле Джейми пришел в неописуемое волнение. Его опалило горячее желание, необузданное, нетерпеливое. Он хотел ее, как никогда ни одну женщину в мире. Подхватив Сару на руки, он понес ее к хижине.
И вдруг Джейми остановился. Ведь это Сара. Дочь миссионера. Может ли она обрести с ним счастье?
«Может!» – торжественно поклялся себе Джейми. Он подарит ей счастье, которого она заслуживает. Что бы ни ждало их в будущем, радость плотской любви она вкусит.
С громко бьющимся сердцем Джейми нагнул голову и вошел в их дом. Она прижималась к нему, пряча лицо у его плеча, пока он не положил ее на постель и не осыпал поцелуями. Сара отвечала сначала робко, но, осмелев, сама подставляла губы, прерывисто дыша.
Джейми расстегнул ее сорочку, удивляясь тому, что руки его дрожат. Грудь Сары заполнила его ладонь.
Чуть ли не задыхаясь от желания, Джейми призвал все свое терпение. Последние сомнения покинули Сару, когда Джейми захватил губами ее сосок и стал нежно посасывать. Жар разлился по ее телу. Перед затуманенным взором возникла знакомая картина: черная голова Джейми на ее белой груди.
Свет и тьма.
Земля и небо.
Мужчина и женщина.
Его рука скользнула между ног Сары – и она инстинктивно сжала их. Но волшебное искусство опытного любовника побороло застенчивость, скромность, и страхи девственницы отступили перед страстью, затопившей ее.
Так длилось минуту, а быть может, и час, пока рука Джейми не закончила эротические путешествия. Он оторвал губы от ее груди и накрыл Сару своим телом.
Сара не раз слышала от престарелых матрон, что потеря девственности сопряжена с сильной болью. Невольно закрыв глаза, она напряглась в ожидании роковой минуты.
– Сара, дорогая, – прошептал он. – Доверься мне. Иначе невозможно. Расслабься и откройся мне.
Медленно, преодолевая колебания, Сара впустила его.
Предпочитая умелые ласки многоопытных дам, Джейми редко ложился в постель с девственницами. Но те немногие, кто разделял с ним ложе, внушили ему мысль: то, что необходимо сделать, надо делать как можно быстрее.
Обхватив подбородок Сары ладонью, он поцелуем приковал ее к постели и, недолго раздумывая, вошел в нее.
Глаза Сары широко раскрылись, бедра дрогнули, ее линия обороны была прорвана. Если она и испытала боль, то никак этого не выказала.
– Все кончено? – спросила она.
– Не совсем, – прохрипел он.
Медленно, невероятно медленно начал он первобытный извечный танец любви. Как он и предполагал, она очень быстро уловила его темп и подстроилась к его движениям. Руки Сары обхватили его шею, бедра сначала робко, а затем с готовностью поднимались ему навстречу. Она была именно такой, какой ее представлял себе Джейми, и даже чуть лучше. Тело ее с такой радостью открывалось перед ним! А рот так пылко отвечал на его поцелуи!
Но вот бедра Джейми напряглись, тело его пронзило предвкушение приближающегося оргазма, но он сдержался, хотя это стоило ему большого труда. Не приведи Господь испытать наслаждение первым, прежде чем Сара достигнет вершины блаженства любви! Применив все свое искусство, он старался подвести ее к завершающей точке соития. Тяжело дыша, извиваясь в любовном экстазе, Сара едва не свела его с ума неожиданным вопросом:
– Как… как называется эта позиция?
Джейми расслышал ее слова сквозь шум в ушах, но ответить сумел не сразу.
– Как… это… называется… в книжке… ну, той, китайской?
Наконец вопрос достиг его помутненного страстью рассудка, и он с трудом удержался от улыбки. Сказать ей? Его так и подмывало. Но даже она, с ее обостренным чувством юмора, может обидеться, узнав, что эту самую элементарную позицию моряки всего мира называют «позой миссионера». И тут в его памяти всплыла акула.
– Это, моя любознательная девочка, называется «Четырехглазая Рыба».
– Четырехглазая…
Он сделал рывок вперед, и она задохнулась.
Глава четырнадцатая
Дочь миссионера стала любовницей аристократа с испорченной репутацией.
Днем их ослепляло солнце, гонимое ливнями, ночью – любовные утехи. Стыдливость и скромность слетели с Сары, как лепестки с давно увядшего цветка. Их окончательно вытеснила женская страсть.
Она доверяла свое прекрасное гибкое тело умелым рукам Джейми, который доказал, что владеет искусством любви, как никто другой, ибо свой и без того богатый жизненный опыт пополнил сведениями из заветной книжечки, переведенной с китайского.
Вот и на этот раз он, как обычно, зацеловал Сару до умопомрачения. А затем встал на колени в изножье их постели.
– Что ты делаешь? – поинтересовалась Сара.
– Если мне не изменяет память, необходимо испробовать тридцать два приема, чтобы считаться профессионалом в эротических играх.
– Тридцать два? Да не может быть.
– Да, тридцать два, а это, по-моему, шестой.
И он положил ее ноги себе на плечи.
– Джейми! Да как ты смеешь? Так нельзя!
– Смею. И так можно, – пробормотал он, жадно припадая губами к ее горячему пульсирующему лону.
– О! О какое блаженство!
Когда Сара, влажная, переполненная и морально, и физически, вытянулась на пальмовых листьях, на небо выкатилась луна. Сара была не в силах пошевелиться. После испытанного наслаждения ей даже дышалось с трудом, тем более что, несмотря на ночное время, жара стояла невыносимая.
Джейми повернулся на бок, оперся на локоть и погладил ее живот.
– Что-то я сбился со счета, – произнес он. – Какой у нас был номер – двенадцатый или тринадцатый?
– Не знаю, – рассмеялась она, – и в данный момент даже не желаю знать.
– Вижу, пройдет немало времени, прежде чем ты усвоишь весь курс. Если мы не перейдем сразу к номеру двадцать второму. Он не потребует с твоей стороны ни малейших усилий. Повернись-ка ко мне, дорогая.
– Да что ты, Джейми! – вскричала она. – Я не могу. Устала, да и жара ужасающая!
Несколько секунд он молча смотрел на нее, затем подхватил, обнаженную, и вынес из хижины.
– Что ты делаешь?
– Несу тебя охладить.
Не слушая ее протестов, он направился в маленькую бухточку, но, когда вступил в воду, голос ее возвысился настолько, что делать вид, будто он его не слышит, было уже невозможно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...