ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И все было абсолютно законно.
– Не смотрите, что Люсьен молчит, – пожала плечами герцогиня, – он думает то же, что и я. Мне хорошо известно, как рождаются на свет жестокие, гнусные сплетни. И так уже было предостаточно слухов вокруг твоего имени, дорогая, а то, что вы венчались вдали от дома, только подлило масла в огонь.
Сабрина Доминик бросила взгляд на мужа. Она ничуть не сомневалась, что герцог до сих пор строит планы, прикидывая, как бы объявить недействительным брак дочери. Она догадывалась, что уж ему-то совсем не хотелось предпринимать какие-то шаги, чтобы делать его абсолютно законным. Но сама она уже поняла, что они бессильны.
– Я не смогу оставаться в стороне, когда имя моей дочери у всех на устах. Я не позволю никому разрушить ее счастье грязными сплетнями, – заявила герцогиня, и ее щеки вспыхнули от гнева.
Рея обменялась с Данте вопросительным взглядом и чуть заметно кивнула, когда он сказал:
– Мы с женой сочтем за честь еще раз повторить наши обеты здесь, в ее родном доме. Мне хорошо известно, как Рея всегда страдала из-за того, что вы и его светлость не могли присутствовать на нашем венчании, – добавил он, донельзя обрадованный. Повторное венчание должно раз и навсегда поставить крест на любых попытках ее отца аннулировать их брак.
– Я так рада! И наш священник тоже будет счастлив. В конце концов именно он когда-то крестил тебя, дорогая, и я подозреваю, что добрый старик не мыслил себе, что кто-то другой будет тебя венчать. Он так расстроился, что я даже испугалась. – Герцогиня всегда с большой теплотой говорила об их приходском священнике, который был духовным пастырем всей семьи Доминик еще со времен блаженной памяти последней вдовствовавшей герцогини. Правда, та, к величайшему сожалению духовного отца, во всеуслышание объявила, что не нуждается в его советах.
– Я бы хотела также устроить по этому поводу грандиозный бал и представить моего зятя здешнему обществу по всем правилам и с законной гордостью, – заявила герцогиня. – Я хочу, чтобы все знали о том, что мы вполне одобряем мужа, которого избрала себе наша дочь, и гордимся тем ребенком, которого она вскоре произведет на свет.
– Дорогая моя, – заметил Доминик со слабой улыбкой, которая чуть скривила его тонкие губы, – если ты считаешь необходимым, чтобы наша дочь и лорд Джейкоби повторили свои клятвы перед нами и нашим священником в надежде положить конец сплетням, так тому и быть. Тем не менее я совершенно уверен, что, устроив большой прием, позвав полный дом гостей, уже и так взбудораженных глупой болтовней, ты добьешься обратного результата – а именно дашь новую пищу досужим сплетникам. – Впрочем, говоря это, он прекрасно отдавал себе отчет, что, раз Сабрина вбила что-то себе в голову, у него нет ни малейшего шанса.
Поднявшись на ноги, герцог налил себе еще бокал бренди. Хотелось бы ему знать, о чем в эту минуту думал Данте. Если Рея и он вновь произнесут свои брачные клятвы в их маленькой церкви, свидетельнице венчаний бесчисленных поколений Домиников, включая и его собственное, то герцогу ничего не останется, кроме как приветствовать капитана «Морского дракона» в качестве нового члена семьи.
Глава 11
Давайте забудем и простим все обиды и оскорбления.
Сервантес
Давно растаял последний снег, и в огромном камине тлели только головешки святочного полена. Как всегда делалось на Рождество, его сожгли в соответствии с торжественным ритуалом; фейерверк сопровождался веселым пением рождественских гимнов, за которыми последовало празднество. Уже давно были убраны ветки падуба и омелы, украшавшие гигантский холл в замке; армия горничных и лакеев скребла и чистила, наводя везде порядок, как будто мартовские весенние ветры, бушевавшие в окрестных холмах и сотрясавшие то и дело оконные рамы, заставляли их суетиться больше обычного.
Наступило время, когда зарождается новая жизнь, новые надежды.
Золото нарциссов и нежная зелень лишь вчера лопнувших почек, еще даже не успевших развернуться, заявляли о близком приходе весны. Скоро холмы и долины обещали покрыться пышным разноцветьем полевых цветов – звездочками маргариток и невзрачницы, яркими белыми пятнами разбросанными на фоне темно-синих, лиловых и розовых облаков вероники, водосбора и пятнистого аронника.
Данте Лейтон, стоя в полном одиночестве у одного из высоких окон замка, вдруг заметил черного дрозда. Ветер нес птицу к зарослям молодого кустарника по ту сторону маленького пруда, где, окруженная древними кедрами, уединенно стояла крошечная средневековая церковь. Под этими сводами в свете бледных лучей зимнего солнца, едва пробивавшихся через маленькие цветные стеклышки, он и Рея Клер снова произнесли свои брачные клятвы. За их спинами в молчании застыли все члены семейств Доминик и Флетчер. Лица их потемнели, когда Данте громко объявил Рею Клер своей женой отныне и во веки веков, без колебаний повторив слова, которые торжественно произносил старенький отец Смолли. Высокий и худой, одетый в черную сутану священник со своим сморщенным, как печеное яблоко, лицом, освещенным лишь неровным, колеблющимся светом горевших на алтаре свечей, был удивительно похож на древнего мага.
А теперь легендарный капитан «Морского дракона», сердце которого ни разу не дрогнуло при оглушительном грохоте корабельных пушек, дрожавшей рукой пытался пригладить спутанные, торчащие во все стороны волосы. Данте волновался так, как никогда в жизни, и с этим страхом он был бессилен справиться.
Наверное, в сотый раз мужчина бросил встревоженный взгляд в сторону спальни, где в полусумраке слабо мерцали все оттенки голубого, бледно-желтого и серебряного, а за высокими окнами, скрытыми тяжелыми шторами из бледно-голубого дамаста, прятались мокрые деревья. На кровати с пышным балдахином лежала Рея Клер. Данте почувствовал, как судорогой жалости и нежности сжало его горло при воспоминании о ее отчаянных криках утром, когда схватки только начались.
Его тут же выставили из комнаты, на встревоженные вопросы маркиза никто не обращал ни малейшего внимания. Роули с герцогиней поспешили к постели, где стонала Рея, а перед его носом плотно закрыли дверь. Перебирая в памяти все эти подробности, Данте сделал большой глоток бренди и тоскливо уставился на пустой стакан. Вкуса он не почувствовал – коньяк обжег горло, а спустя мгновение по телу разлилось блаженное тепло. Прижавшись к стеклу пылающим лбом, он проклинал себя за то, что осмелился даже коснуться любимой.
Данте рассеянно взглянул на далекие холмы, где, похожее на пылающий шар, садилось солнце, и, обернувшись, посмотрел на всех, кто собрался в этой комнате, терзаясь тем же страхом. Теперь они уже не были для него чужими.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162