ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Завидую тебе, — искренне сказал я. Он удивленно вскинул брови.
— Странно слышать это от тебя.
— Да, знаю, ведь у меня такая веселая жизнь. Плейбой на гребне успеха.
— Я не хотел обидеть тебя, Дакс.
— Знаю. Просто я слишком чувствительный. — Я потянулся за сигаретой. — У меня такое ощущение, что куда бы я не свернул, везде тупик.
Роберт смотрел, как я прикуриваю.
— И что же, по-твоему, произойдет теперь?
— Не знаю. Но если поток оружия не будет остановлен, погибнет множество ни в чем не повинных людей. Роберт уперся взглядом в крышку стола.
— Ты отдаешь себе отчет в том, что я сейчас не пытаюсь защищать свои интересы? — Я кивнул. Об этом он мог и не говорить мне. Я присутствовал при том, как он переписал свои инвестиции в Кортегуа на своих британских кузенов. — Зато на мне лежит большая ответственность. Многие люди теперь зависят от меня.
Я поднялся.
— Понятно. Это же чувство испытываю и я, только мне приходится отвечать не за их благосостояние, а за их жизнь.
Роберт промолчал.
— В любом случае, спасибо тебе. Я не стану больше отнимать у тебя время.
— Что ты намерен делать?
Сейчас я был очень далек от попыток издеваться над кем-либо.
— Поскольку ничего лучшего не предвидится, пойду и разыщу себе женщину.
Марлен фон Куплен. Только на днях я прочитал в колонке Ирмы Андерсен — а может, услышал от кого-то? — что она живет в Париже. Идея была довольно рискованной, но все-таки это было лучше, чем ничего. Я вполне допускал, что она может поддерживать дружеские отношения с людьми, которые были в состоянии помочь мне найти необходимую информацию о Восточной Германии.
Один из моих знакомых газетчиков дал мне ее телефон. Почти всю вторую половину дня я крутил диск, но безуспешно. Было уже пять часов, когда она, наконец, сняла трубку. Я услышал ее хриплый голос, как будто она только что встала с постели.
— Алло.
— Марлен?
— Да. Кто это?
— Диогенес Ксенос.
— Кто?
— Дакс.
— Дакс, — повторила она с едва слышной ноткой сарказма в голосе. — Неужели сам Дакс?
— Да.
— И чему же я обязана этим звонком?
— Я слышал, что ты в Париже, и решил выяснить, не свободна ли ты сегодня вечером, чтобы поужинать вместе.
— У меня встреча. — Но Марлен не смогла сдержать своего любопытства. — Не слишком ли поздно ты звонишь? Я увидел в этих словах шанс отыграться.
— Я звоню тебе с полудня. Никто не подходил к телефону.
— Мы с тобой давно знакомы, — произнесла Марлен. — Скажи, почему же именно сейчас?
Я не мог себе позволить столь же прямо ответить на ее прямой вопрос.
— Слишком часто ты появлялась в обществе моего друга.
— А я слышала, что раньше тебя это не останавливало.
— Джереми был моим самым близким другом. Но еще в тот день, когда я впервые увидел тебя ночью в Сан-Тропезе, в доме на берегу, я сказал себе: однажды...
Я понял, что угодил ей этим, и понял, что выиграл.
— Я уже сказала тебе, что сегодняшний вечер у меня занят. Как насчет завтра?
— По-моему, это «однажды» уже наступило. Я ждал так долго Почему бы тебе не перенести свою встречу? Не знаю, "куда судьба может занести меня завтра.
Марлен заколебалась.
— Н-не знаю... — и тут же сдалась. — Хорошо. Я положил трубку и откинулся на спинку кресла.
20
Когда такси остановилось на авеню Клебер возле дома, где она жила, стрелки показывали четвертый час утра. Какое-то время мы еще сидели неподвижно, затем она повернулась ко мне.
— Не хочешь подняться ко мне?
— Да, спасибо, — ответил я пустым голосом. — Поднимусь.
Я расплатился с таксистом, мы вышли из машины, пересекли обсаженный деревьями тротуар, по правую сторону которого тянулась забитая автомобилями стоянка. Мокрая тёмная мостовая чуть поблескивала после позднеянварского дождя, кончившегося несколько минут назад. Под ногами шуршали последние, не успевшие облететь с осени, листья.
Перед ее дверью мы остановились. Она начала копаться в сумочке в поисках ключа. Найдя, протянула его мне. Я раскрыл дверь, и мы вошли. Лифт поднял нас на третий этаж, и тем же самым ключом я открыл дверь ее квартиры.
Когда мы прошли в гостиную, она повернулась ко мне.
— Выпьешь чего-нибудь?
Я кивнул, и она указала мне на маленький переносной бар.
— Найдешь там, что тебе нужно. Я сейчас.
Она прошла в другую комнату, а я налил в стакан бренди. Сделал глоток, сел на кушетку. Что-то пошло не так. Где-то я ошибся. Почти со злостью к самому себе я пытался разобраться, в чем же дело.
В комнату вошла Марлен. Она сменила вечернее платье на пижаму черного бархата: коротенький жакет чуть-чуть не доставал до верхнего края расшитых шелком брюк. При каждом ее движении открывалась соблазнительная полоска мягкой плоти. Черный цвет удивительно шел к ее светлым волосам и голубым скандинавским глазам.
— Ты чудесно выглядишь.
Она не ответила. Развернувшись, тоже плеснула себе в стакан бренди, потянулась им ко мне.
— Твое здоровье.
— Твое здоровье, — отозвался я, и мы сделали по глотку. Опустив бокал, Марлен посмотрела мне прямо в глаза.
— Я нисколько не сержусь, — негромко проговорила она, — но все же скажи, зачем ты мне позвонил?
Я не отводил глаз, но молчал. Теперь я сам бы хотел получить ответ на этот вопрос. Все вдруг представилось мне дурацкой затеей.
— Это вовсе не то, что ты сказал мне по телефону. Я же не ребенок. Когда тобою интересуется мужчина, это сразу становится ясно.
Вот-вот. Я оказался не готов. Может, в своей наивности я рассчитывал встретить ту же испуганную молодую женщину, которая семь лет назад впервые появилась на пороге моего дома в Сан-Тропезе? Теперь она совершенно переменилась. Стала настоящей дамой, прекрасно владевшей собой. И жизнь она знала не хуже меня, если только не лучше.
— Прости, — сказал я запинаясь. У меня кое-какие проблемы, я никак не могу выбросить их из головы.
— Знаю, — ответила Марлен. — Читала в газетах. — Она сделала еще один глоток. — Но дело не только в этом, правда? Ты похож сейчас на человека, которого, как говорят американцы, заставили держать свечку.
— И это тоже есть.
— Я так и подумала. Мне это хорошо известно, я ведь и сама прошла этой дорогой. И ты решил, что лучшее средство — другая женщина, а очутившись в Париже, вспомнил обо мне. — В ее глазах я заметил странную симпатию. — Но это не сработало, а?
— Не сработало.
— И это я знаю. То же самое было со мной, когда уехал Джереми. Я просто не знала, что мне делать, так я была в него влюблена. Мне-то следовало понять еще в самом начале, что наш союз невозможен. Во-первых, из-за его политики, во-вторых, из-за его семьи. Но зато я все время была самой собой. Я — немка, а для некоторых людей война так и не кончилась, да и не кончится никогда.
Марлен возвращалась в своих воспоминаниях в забытые закоулки прошлого.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211