ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Всего один выстрел, но его оказалось достаточно. Сотрудники Огнева умели стрелять.
Когда увезли раненого Коваленко, оперативная группа приступила к тщательному обыску. Пьяного старика хозяина разбудить не удалось.
Огнев зашел в одну из комнат, где на кушетке лежало тело Баракина. Злость и удивление застыли на его лице.
Следующий день был воскресенье.
С утра в районном штабе народных дружин было особенно людно.
Огнев остановился на пороге, огляделся и, заметив стоявших возле окна Артамонова и Николая Вехова, направился к ним.
– Ну, что нового в вашем хозяйстве? - спросил он, здороваясь.
– Вот суд чести вчера у них был, - Артамонов кивнул на Николая. - Проработали одного паренька так, что я, признаться, даже не ожидал.
– Исключили из дружины?
– Ну, зачем же, - спокойно ответил Николай. - Парень свой, не первый день знаем. Мозги прочистили.
Все трое на миг задумались. Потом Артамонов сказал:
– Это, милый, великое счастье, если ты всем честным людям, настоящим друзьям своим, можешь смело сказать, глядя прямо им в глаза: "Я свой! Я такой же, как вы, я - рядом, плечом к плечу с вами!" Но от тебя, Николай, и от твоих хлопцев требуется больше. Среди других, казалось бы, чужих тебе и даже враждебных людей должен ты уметь разглядеть таких же вот своих парней, которые только случайно, только по слабости или глупости своей отошли когда-то от вас. Но мало разглядеть это, надо заставить кх вернуться, как бы далеко они от вас ни ушли.
Великое это дело, скажу я тебе. И вы уже начали его делать, начали правильно. И это не только радость, это святой долг наш. Запомни на всю жизнь, Николай: люди должны быть счастливы, все люди на нашей Земле. Это я тебе как старый коммунист говорю.
Я для этого революцию делал и защищал ее в трех войнах.
– Хорошо это ты сказал, Павел Григорьевич, - заражаясь его настроением, задумчиво подтвердил Огнев и уверенно добавил: - А эти не свернут. На таких положиться можно.
Артамонов со своей обычной скупой усмешкой кивнул на Николая:
– Он к тому же еще и оратором стал. На диспуте в университете очень умную речь сказал. И вчера на суде тоже. Теперь выделили его общественным защитником по делу о тех ребятишках. Словом, растет человек. Вот только юридических знаний не хватает. - И озабоченно добавил: - Это для дружинников становится делом важным сейчас.
– Да-а, - покачал головой Огнев. - Вот так оно получается. Одни растут, а другие... Э, да чего там! - досадливо махнул он рукой и, чтобы переменить разговор, спросил Николая: - Идешь сегодня в патруль?
Тот отрицательно покачал головой, а Артамонов добродушно заметил:
– Культпоход у них в оперный. Вся знаменитая бригада Вехова в полном составе плюс представитель райкома комсомола.
– Уж не твоя ли стрекоза?
– Она самая, - усмехнулся Артамонов. - Суд чести странный результат возымел, доложу я тебе. Просто, знаешь, диву даешься.
Огнев хитро взглянул на Николая.
– А как насчет работников библиотечного фронта? Они тоже плюс или как?
Николай покраснел. Артамонов обнял его за плечи и ответил:
– Плюс, плюс. И все-то эти сыщики знают. Ничего не скроешь.
Огнев улыбнулся.
– Я еще знаю, что бюро райкома партии было. Решили догнать другие районы по уровню партийного руководства дружинами. Так ведь? Выходит, случай с инструментальным кое-чему помог?
– Ну и что? - пожал плечами Артамонов. - Я же тебе говорил, что Сомов коммунист настоящий.
Самое главное на этой неделе будет.
– Что именно?
– Общее собрание дружины партком собирает, Вот где будет жарко. Так, что ли, Николай?
– Еще бы, - кивнул в ответ тог. - Ребята как черти злы. - И многозначительно добавил: - Кое-кому из начальства придется солоно.
– Вот оно что! А я-то думаю, почему это самое начальство сегодня носа не кажет, - усмехнулся Огнев. - Теперь все ясно.
Артамонов вздохнул.
– Словом, жизнь идет, и все вполне закономерно получается. Между прочим, - обернулся он к Огневу, - зашел бы вечерком, потолковать кое о чем надо. У них суд чести еще один результат дал. Восемьдесят новых заявлений в дружину. Неплохо, а?
Огнев кивнул головой.
– За боевыми делами идет и боевая слава. Все, как ты говоришь, закономерно. Кстати, "Ленинскую смену" сегодня видели?
– Нет еще. А что?
– Читать газеты надо, дорогие товарищи. А эту сегодня все из рук рвут. Рассказ Андрея Рогова. Детективный, главное. Там и про них говорится, - Огнев кивнул на Николая. - И совсем неплохой рассказ, между прочим. Это первое. Второе открытое письмо про диспут в университете. Ох, и здорово там одной группке влетело!
– Это нам еще вчера было известно, - не без подковырки заметил Артамонов.
– Да? - Огнев хитро прищурился. - А то, что двое из них у нас сидят, это вам тоже известно?
– То есть как сидят?!
– Обыкновенно. С горя напились вчера вечером в ресторане. Шум подняли. А сейчас льют слезы и отрекаются от своих идейных заблуждений. Уж мы и родителей сегодня с утра вызвали и ребят из комитета комсомола. Даже валерьянкой поим. И смех и грех, честное слово.
– А фамилии их как?
– Гельтищев и... Титаренко.
– Они самые, - подтвердил Николай. - Главные крикуны.
– Ну, теперь у них совсем другой репертуар, - усмехнулся Огнев и, обращаясь к Артамонову, добавил: - А вечером я, так и быть, зайду. Стариковское твое одиночество рассею.
Артамонов улыбнулся и, указав рукой вокруг, сказал:
– Какое же тут одиночество? Тут, брат, все кипит, бурлит и никогда не затихает.
Огнев засмеялся.
– Что ж, все вполне закономерно.
Ему, как видно, понравилось это выражение.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67