ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Жара – а к ней в придачу дурацкая пыль. Ну, какой идиот из парижского муниципалитета распорядился посыпать дорожки в садах Тюильри и Жардан де Люксембур не битым кирпичом, а толченым белым известняком?! Теперь вся обувь у гуляющих по паркам через минуту-другую покрывается белым налетом.
В такую жару всяк коренной парижанин смывается из столицы. Кто куда, у кого насколько хватает денег. Те, кто побогаче, едут в Таиланд или на Мартинику. Кто победнее – в горы Савойи, на Бискайский берег, в соседние Испанию и Португалию. А то и в приобретающую популярность бывшую коммунистическую Болгарию. В июле-августе пустеют парижские квартиры.
Почти все офисы и учреждения закрыты.
Остаются только те, чей бизнес основывается на японских туристах, – владельцы ресторанчиков, гостиниц, сувенирных магазинчиков…
У Лионского вокзала они взяли такси.
– A votre service, monsieur. Je vous depose ou? – спросил лысоватый шофер.
– Отель «Лютеция», – распорядился Лоусон, секретарь леди Морвен.
Сама же леди, устроившись на сиденье, вытащила сигарету из пачки облегченного «Уинфилда». Лоусон поднес зажигалку. Она закурила и принялась с интересом разглядывать Площадь Бастилии, на которую они как раз выехали.
– Доводилось бывать в Париже, мадам? – поинтересовался Лоусон.
– В каком качестве? – ответила она встречным вопросом и улыбнулась.
– Отличный вопрос! – заметил Лоусон, улыбнувшись в ответ.
– Вам очень повезло, господа, – понизив голос, сказал дежурный портье, подавая Лоусону книгу, чтобы тот расписался за получение номера, – у нас в отеле сейчас проживают финалисты национального конкурса двойников. Редкая возможность отужинать за соседним столиком с Аристидом Брианом, Жоржем Клемансо и Шарлем де Голлем, выпить кофе с Сарой Бернар или Бенито Муссолини, прокатиться на лифте с самой… – Дежурный показал бровями на проходящую по вестибюлю высокую молодую блондинку в сиреневом брючном костюме.
– Принцесса Диана! – ахнула леди Морвен.
Блондинка белозубо улыбнулась, помахала рукой и двинулась дальше.
Навстречу ей шел председатель Мао под ручку с Гретой Гарбо и громогласно рассказывал спутнице глупый анекдот про бельгийцев.
– Настоящая леди Ди тоже любит останавливаться в нашем отеле, – понизив голос, сообщил словоохотливый портье. – Вы не представляете, что тут творится в эти дни! Толпы репортеров, зевак, поклонников, ни одного свободного номера, не протолкнуться не то что в вестибюле, а и на улице…
– Бедная леди Ди… – с усмешкой заметил Лоусон.
– А слава, а популярность, а фотографии на обложках всех журналов? – возразила леди Морвен.
– Каждому свое, ваша светлость, – многозначительно проговорил Лоусон. – Давайте лучше поднимемся в номер…
* * *
Она досушивала волосы и стук в дверь услышала лишь тогда, когда он сделался совсем уж громким и нетерпеливым.
Леди Морвен выключила фен и, набросив на плечи халат, подошла к двери номера.
– Кто там? Сейчас открою!
– Не надо открывать. Это Лоусон. Поспешите, мадам, нам надо успеть в аэропорт…
Спускаясь к ожидавшему их такси, они вновь столкнулись с двойником принцессы Дианы. Высокая блондинка входила в гостиницу в окружении четырех молодых мужчин, они смеялись и оживленно жестикулировали, леди Ди №2 держала обеими руками букет пышных белых роз.
– Привет, принцесса, как там принц Чарли?! – задорно выкрикнула леди Морвен.
– Здорово, рыжая, как там Братец Лис?! – не растерялась «Диана».
Группа поддержки расхохоталась, а Лоусон нахмурился и взял леди Морвен под руку.
– Пойдемте, мадам, на нас смотрят…
На улице шел необычный для августа мелкий дождь.
Такси медленно тронулось по широкому бульвару Распай. Глядя в покрытое капельками стекло, леди заметно погрустнела.
– Вот и все. Прощай, Париж, завтра на работу.
– Свой Париж вы унесете в своем сердце, мадам, – галантно заметил водитель на более чем сносном английском.
– Вы очень любезны, мсье…
– И верно, Париж никуда не денется, ваша светлость, – заметил Лоусон.
– А я?.. – Она вздохнула. – Ладно, ладно, замолкаю… И все-таки, какая символичная встреча…
– Вы о чем, ваша светлость?
– О принцессе Диане. Точнее, о ее клоне, той блондинке в «Лютеции»… Представляете, если бы сейчас вместо меня с вами ехала настоящая леди Ди, и вот мы с дикой скоростью мчимся по ночному Парижу, пытаясь оторваться от назойливых папарацци, преследующих нас на мотоциклах, и…
– Гони! Гони к набережной, а там от Пляс де ля Конкорд на север! – вдруг закричал Лоусон водителю и не слишком вежливо пригнул книзу голову леди Морвен.
В окошко что-то тенькнуло, и крошка от пробитого стекла брызнула ей на платье.
Далеко не каждому доводилось ездить по Парижу со скоростью, превышающей сто пятьдесят километров в час.
– Мотоциклиста того видишь? – спросил Лоусон водителя.
Тот, скосив глаз в зеркало заднего вида, напряженно кивнул. Он был сильно напуган, но бодрился.
– Он опять будет стрелять, ты его в тоннеле прижми и не подставляй правый борт, – сказал Лоусон, глядя назад и придавливая рукой голову своей госпожи.
«Рено» мчался, как самолет по взлетной полосе перед тем, как оторваться в небо.
– В тоннеле, если он будет справа подходить, прижми его к стенке и размажь! Размажь его, заразу! – кричал Лоусон. – А, черт! Их двое!
Новая дырочка появилась в заднем стекле.
– Газу, и рулем, рулем влево!
– Слева заходит! Этот второй, он же…
– На дорогу гляди! – рявкнул Лоусон.
Два выстрела прозвучали почти неслышно. Одна из стреляных гильз отлетела прямо в леди Морвен и застряла у нее в волосах.
– Merde! – выкрикнул водитель. – Он же завалил того, первого, что по нам стрелял…
– Гони! После разберемся!.. – Лоусон посмотрел на свою госпожу, забившуюся в угол салона. – Вы говорите, настоящая леди Ди?.. Сегодня тридцать первое августа, запомните этот день, мадам. День вашего второго рождения. Ваша жизнь дорога не вам одной…
(4)
Лоусон вошел неслышно и застыл на пороге «малой библиотеки» Морвен-хауса.
В свете бронзовой лампы зеленого стекла его госпожа сидела в кресле за угловым столиком, погрузившись в чтение. На столике, рядом с ворохом газет, стояли два бокала и хрустальный графин, наполненный темной жидкостью.
Лоусон кашлянул. Леди Морвен подняла голову и вопросительно посмотрела на него.
– Да, Лоусон? Я слушаю…
– Дворецкий передал, что вы хотите меня видеть…
– Ах да!.. Присаживайтесь, Лоусон, прошу вас. Бокал вина?
– Благодарю, мадам…
Он потянулся к графину, но леди Морвен опередила его и сама наполнила оба бокала. Лоусон взял один и присел на краешек кресла.
– Какой необычный вкус… – заметил он, сделав глоток.
– Купаж моего изготовления, – пояснила леди. – Две части каталонского хереса на одну часть терновой настойки по рецепту моей бабушки. Она ведь родом из Хайленда. Клан Мак-Тэвиш, не слыхали? – От ее внимания не укрылось, как удивленно взметнулись густые брови секретаря. Взметнулись и тут же опустились в исходное положение. – Да, да, Лоусон, вы служили у моего покойного мужа задолго до нашего с ним знакомства и не можете не знать, что никакая я не Дарлин Теннисон из Ольстера, а Таня Дарлинг, урожденная Захаржевская, русская из города Санкт-Петербурга. Но про мои шотландские корни не знал и лорд Морвен…
– Я тоже не знал, ваша светлость…
– Кстати, Лоусон, наедине я разрешаю называть меня просто Таня. И даже настаиваю. В конце концов, вы же не просто слуга, но и давний друг семьи и, в каком-то смысле, мой спаситель. Если бы не ваши решительные действия там, в Париже…
– Ну что вы, мадам…
– Таня, Лоусон, Таня… Представляете, с какими заголовками вышли бы вчерашние газеты? – Она похлопала ладошкой по газетной кипе. – Одна из богатейших женщин Англии застрелена в парижском тоннеле… Кто направлял руку убийцы?… Почему парижская полиция ничего не предпринимает?
– Отчего же, мадам, французы работают весьма оперативно. Уже установлено имя покушавшегося. Некто Джон Дервиш, англичанин, трижды судимый за вооруженное ограбление, пользуется авторитетом в криминальных кругах, в общем, та еще пташка… Знать бы, кто его нанял.
– Мертвые молчат… Хотя, откровенно говоря, меня больше интересует тот второй мотоциклист, таинственный спаситель. Ваш человек, Лоусон?
– Увы, мадам… Это мой промах, это я обязан был позаботиться о безопасности…
– Не корите себя, Лоусон, вы проявили себя с наилучшей стороны… Да вы пейте, Лоусон, пейте, неужели вам не по вкусу мое изобретение?
– О нет, ваша св… Таня, вкус бесподобный.
– Тогда наливайте еще… И мне тоже… Так вот, Лоусон, я хочу должным образом отблагодарить вас.
– Ну что вы, мадам, я всего лишь выполнял свои обязанности…
– Нет уж, позвольте решать мне… Что вы скажете, если начиная с этого месяца я удвою вам жалование? Только откровенно, не жеманясь.
– Если откровенно – я не стану отказываться, ма… Таня.
– А какой из автомобилей покойного лорда вам по душе? «Бентли»? Он ваш… Потом можете его продать, я не обижусь…
– О… Таня, вы слишком щедры…
– А вы чересчур скромны, Лоусон… И, кстати, насчет вашего… приобретения. По-моему, мы получили даже больше, чем хотели.
– Простите, ваша светлость, что вы имеете в виду?
– Птица-говорун отличается умом и сообразительностью… – медленно произнесла Таня.
– Как вы сказали? Talking bird? – удивленно переспросил Лоусон – Ах, должно быть, про попугаев?
– Это цитата из одного старинного мультфильма, вы его не знаете. А говорить умеют не только попугаи… Лоусон, вы не находите, что со временем нашу куколку можно будет использовать не только для представительских функций?
– Боюсь, Таня, у нас пока недостаточно оснований, чтобы составить на сей счет определенное мнение… И могу ли я, в свою очередь, просить вас, чтобы и вы с глазу на глаз называли меня просто Дэвид, как это делал ваш покойный супруг лорд Морвен.
– Разумеется, Дэвид. И вы, конечно, правы. Проверим в деле – тогда и решим…
Таня отсекла на серебряной гильотинке кончик толстой гаванской «Эскепсьион», чиркнула длинной спичкой, выпустила первое облачко терпкого дыма.
– Не уходите, Дэвид, посидите со мной. Мне так одиноко… Давайте допьем вино, и вы расскажете мне что-нибудь интересное…
– Но, Таня, уточните, пожалуйста, ваше последнее пожелание. Я, право, не знаю…
– Или давайте просто молча посидим и послушаем музыку… Будьте любезны, протяните руку и подайте мне пультик… Благодарю вас.
Леди Морвен нажала на кнопочку, и малая библиотека наполнилась диковатыми звуками «Транса» Габриэллы Рот, ритмичными и в то же время завораживающими.
С ленивой полуулыбкой она попыхивала толстой сигарой, время от времени откладывая ее и поднося к губам бокал, в глазах ее огоньками мелькали блики зеленой лампы.
В противоположном кресле утопал Лоусон. Голова его то опускалась на грудь, то сваливалась набок, глаза то закрывались, то открывались и наконец закрылись совсем. Голова запрокинулась назад. Челюсть отвисла, дыхание сделалось глубоким и мерным.
Он спал.
Так прошло минут сорок. Диск с музыкой подошел к концу, опустилась тишина. Таня неслышно встала, подошла к Лоусону, встала рядом.
Постояв так несколько минут, она простерла руки над вытянувшимся в кресле Лоусоном и медленно-медленно проделала вдоль его тела несколько пассов от головы к ногам. Потом выпрямилась и очень тихим шепотом, попадая в такт его дыхания, произнесла:
– Спи-и-ите глу-убже… Спи-и-ите глу-убже… Спи-и-ите глу-убже…
Так продолжалось еще несколько минут. Потом леди Морвен начала постепенно варьировать ритм этих слов, то ускоряясь, то замедляясь. Дыхание спящего Лоусона изменялось в том же ритме.
Таня заговорила громче и четче:
– Вы крепко спите… Вы слышите мой голос, но продолжаете спать. Вам хорошо, тепло, уютно… Спите глубже… Еще глубже… Вы хотите отвечать на все вопросы, оставаясь спящим… Спящим… Спящим… Как ваше имя?
– Дэвид Уилмингтон Лоусон.
– Когда и где вы родились?
– Пятнадцатого августа тысяча девятьсот сорок девятого года, Коламбус, штат Огайо-Тем же ровным, чуть глуховатым голосом Лоусон четко ответил на вопросы о родителях, о школе, о семейном положении – неженат, детей нет, – о последнем месте работы и занимаемой должности.
1 2 3 4 5 6 7

Загрузка...

загрузка...