ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сегодня, например, я должен научить вас, как приготовить зайца, но согласитесь, для того чтобы приготовить зайца, надо его иметь.
Мы киваем – рассуждение безупречное.
– Вот что: бегите в деревню и попросите у родите­лей учебное пособие. Первому, кто принесет зайца, по­ставлю высший балл на дубинку для записей.
С дикими воплями мы выбегаем из пещеры и всей толпою летим к стойбищу.
Но наши родные, хорошо зная прожорливость учите­ля, ничего не хотят слушать, и вскоре мы возвращаем­ся в школу с пустыми руками.
– Нет зайца – нет урока, – ворчит дедушка Пузан. И в наказание ведет нас в лес, на физкультуру.
«Вот здорово!» – скажете вы.
На самом деле ничего тут хорошего нет.
Десятки и десятки раз дедушка Пузан гоняет нас из леса в деревню, да не налегке, а с сухими сучьями и вязанками хвороста, которые мы складываем перед школой.
По вот наконец проходит под скалами Рука Загребу­щая, местный богатей, отец Щеголька.
– Не нужно ли тебе хвороста? – кричит с высоты дедушка Пузан.
Что ты за него хочешь?
– Зайца…
– Идет.

Зайца приносят, и вскоре начинается долгожданный урок стряпни. Дедушка Пузан учит нас, как раздувать огонь, подкладывать хворост, ворошить угли, накалять плиту из песчаника; наконец, как испечь зайца и съесть его целиком, до косточки.
Последнее он демонстрирует очень наглядно. Раз – и заяц исчез, даже костей не осталось.
– Видали? – облизывается учитель. – Настоящий ледниковый человек должен не только хорошо охо­титься, но и искусно стряпать. Я в своей жизни нико­гда ничем не брезговал, и…
– И это видно! – вставляет Блошка. Все смеются.
Дедушка Пузан сначала хмурится, но потом хохочет вместе с нами.
– Ты просто завидуешь, – втолковывает он Блош­ке. – Надо бы научить тебя есть как следует, иначе ты за зиму превратишься в скелетик. – Потом, приосанив­шись, добавляет: – Ребята, урок окончен. Можете идти по домам. Но не забудьте: завтра наш первый поход. Захватите все необходимое. Наша школа – суровая школа жизни, в ней закаляются сильные духом ледни­ковые мужчины…
– А женщины? – пищит Блошка.
– И женщины закаляются, еще как, – заверяет де­душка Пузан, гладя ее по голове.
Потом вынимает из угла двоих подвешенных, кото­рые качаются на ветру, замахивается на них дубинкой для записей, вонзает зубы в ребро бизона, припасенное на ужин, и следит, как мы гуськом спускаемся по тро­пинке в стойбище.
ОДНИ В ЛЕСУ

Студеное осеннее утро. Мы, дети, уже построились, а мамы, папы, дедушки, бабушки, дяди и тети толпят­ся вокруг и прощаются с нами. У многих на глазах слезы.
Мама Тигра крепко обнимает меня, глядит как-то странно, будто хочет навсегда запечатлеть в памяти мои черты. Тетушка Жердь целует меня, обливаясь слезами, словно мы прощаемся навеки.
Ну, не знаю, во всем этом чудится что-то странное.
Я хочу поделиться с Умником своими сомнениями, но тот пожимает плечами: не волнуйся, мол, все в по­рядке.
Наконец дедушка Пузан дает сигнал трогаться в путь. Все взяли?
– Да, дедушка! – отвечаем мы хором.
– Запасные шкуры?
– Да!
– Острые камешки, чтобы затачивать колышки для палаток?
– Да!!
– Вяленое мясо?
– Да!!!
– Гм… но СКОЛЬКО вы взяли мяса? – до­пытывается учитель.
Щеголек с гордостью показывает свои припасы. У дедушки Пузана глаза лезут на лоб.
– Молодец, мальчик, моло­дец! Хорошо начинаешь школу. М-м-м… надеюсь, когда мы оста­новимся перекусить, ты вспом­нишь о своем старом учителе. Знаешь, меня замучил артрит… я всю ночь не спал… совсем осла­бел…
– Куда мы идем, дедушка? – спрашивает Березка.
– Цель первого похода должна оставаться в тайне, – заявляет де­душка Пузан.
– Как это так?
– Таков обычай нашего стойбища…
Умник рядом со мной загадочно улыбается.
– Ну а теперь в путь, поживее. Того гляди, пойдет снег.
Небо в самом деле нахмурилось, задул ледяной ве­тер, в воздухе закружились первые снежинки.
– Выбрали денек для похода, – ворчит Морж, из­вестный лентяй.
– Ранняя в этом году зима, – отмечает Березка. – Надо поскорей собрать последние ягоды.
– Разговорчики! – обрывает нас дедушка Пузан. – Сейчас не время болтать.
Я закрываю рот и, чтобы отвлечься, пропускаю не­сколько рядов и оказываюсь позади моей Неандерталочки. А когда моя душечка оборачивается, предлагаю понести шесты для палатки.
Тут же появляется Щеголек и предлагает понести шкуру с провизией.
О сила любви! Неандерталочка идет налегке, а мы оба сгибаемся под непомерной тяжестью.
Когда мы углубились в лес, метель разыгралась не на шутку. Дальше собственного носа ничего не видать.
Сколько времени мы идем?
Все утро и добрую часть дня.
Останавливаемся, только чтобы наспех перекусить, – и все равно дедушка Пузан, якобы сравнивая разные способы вялить мясо, уничтожает половину наших при­пасов.
И снова в путь.
У меня возникает странное впечатление, что учитель нас водит по кругу, но небо покрыто тучами, и с уверенностью это сказать нельзя. Я замечаю также, что время от времени Умник отстает, прячется за дерево и что-то делает там.
День уже подходит к концу, и землю укутала снеж­ная пелена, когда старый учитель приказывает остано­виться и положить вещи.
Тревожные сумерки опускаются на лес. Где-то вблизи слышится вой волков.
– Чудесно. Подходящее место для лагеря, – заявля­ет дедушка Пузан.
– Но дедушка, – возражает Умник, сверившись со своей дубинкой для записей, – ледниковые люди все­гда разбивают лагерь на холме, поодаль от леса, чтобы местность хорошо просматривалась, иначе…
– Помолчи, всезнайка! Я сказал, что мы разобьем лагерь здесь, значит, так оно и будет.
– А огонь? – переживает Лучинка.
– Гр-р! Вернусь – разведу. Мне по нужде приспичи­ло, – каркает дедушка Пузан. И удаляется.
Мы смотрим, как он исчезает в темноте.
– Ну, за работу, – призывает Молния. – Если снег не перестанет, нам будет не поставить палатки.
– Темно. Ничего не видать! – жалуется Кротик. Вой волков становится громче.
Внезапно до нас доносится рычанье.
– Э-э-э-это тигр! – визжит Блошка.
– Да, но он далеко, – пытаюсь ее успокоить.
– О-ох, но куда подевался дедушка Пузан? – взды­хает Березка.
Мы разбредаемся в разные стороны, ищем учителя, но того и след простыл.
Снова рычание, на этот раз ближе.
– И-и-и-и-и! – верещит Блошка, прижимаясь ко мне.
– Спокойно, спокойно, – уговаривает Молния. – Дедушка Пузан скоро вернется. Он позаботится о…
– Бедненький недотепа, – прерывает его Умник. – Боюсь, тебе придется долго ждать, пока вернется твой учитель.
– Что ты хочешь сказать?
– Что пузатый оставил нас одних в лесу, – поясняет Умник.
– Ты что, смеешься?
– Этого не может быть.
– Он бы нас никогда не бросил…
– Он нас именно бросил, если хочешь знать. Он так делает каждый раз, с каждым новым классом.
– Бросает детей в лесу? Одних? В такую метель? Да еще без огня? Нет, нет. Не могу поверить. Дедушка Пузан добрый, он не может так поступать!
– Он исполняет волю старейшин, – объясняет Ум­ник.
– Они что, ошалели, старые пни? – возмущается Щеголек.
– Таков обычай нашего стойбища. Даже, думаю, обычай всех ледниковых племен. Он называется испы­танием мальчика с пальчик.
– Но зачем они это делают?
– Дети должны провести ночь в лесу. Одни. Если им удается вернуться в стойбище, значит, они не стру­сили и готовы стать взрослыми.
– А… если не удается?
– Ну, если они не возвращаются, значит, не способ­ны выжить в нашем суровом мире. И были бы для стойбища бесполезным бременем, лишними ртами…
Позволь полюбопытствовать, спрашиваю я, откуда ты все это знаешь?
– Просмотрел дубинки-журналы прошлых лет. Хм… к сожалению, должен вам сказать, что с последнего ис­пытания мальчика с пальчик многие ученики не верну­лись и никто о них больше не слыхал.
– Ничего себе!
– Хорошенькое дело!!!
– Говорила же я, что в школе мне вряд ли понравит­ся… – вздыхает Блошка.
– Попадись только мне тот, кто выдумал это дурац­кое испытание.
– По-моему, это не кто иной, как Насупленный Лоб. Он детей терпеть не может.
– Ну и что же нам теперь делать? – спрашивает Не­андерталочка тоненьким голоском.
С ближних холмов доносится жуткий вой.
– Ну, я пошел. Здесь столько этих тварей, что чем скорей вернешься, тем лучше, – бормочет Морж, по­том поворачивается к Свистку и Мячику. – Идете со мной?
Те кивают.
– Я тоже пойду, – заявляет Щеголек. Умник пытается их остановить:
– Погодите минуточку. Вы совершаете ту же ошиб­ку, что и ребята в прошлом году. Спешка – плохой со­ветчик. На моей дубинке для записей…
– Стукни себя но башке своей дубинкой для запи­сей, – огрызается Морж.
– То-то, всезнайка: посмотрим, как ты выпутаешься из этой истории! – хорохорится Щеголек.
Я не о себе беспокоюсь, – настаивает Умничек. – Если каждый пойдет сам по себе, Кротик, Блошка и Лучинка не выберутся.
– Может, и Неандерталочка тоже… – добавляю я. Душенька моя глядит на меня с признательностью, и
я чувствую, что на обратном пути могу помериться си­лой с целой семьей тигров. И двумя стаями медведей.
После минутного колебания Щеголек поворачивает­ся и догоняет Моржа, Свистка и Мячика. Вонючка, скорчив мне рожу, тоже бежит за ними.
Молния пытается их задержать, но поздно: все чет­веро пропали в ночной темноте.
– Ну а теперь? – хнычет Уголек. – Может, хоть па­латки поставим?
– Без огня они нам ни к чему, – замечает Молния.
– Может, хоть чуть-чуть согреемся, – канючит Блошка.
Нет, встревает Умник. Нужно возвращаться прямо сейчас. Скоро станет слитком холодно. И по­том, вокруг много хищных зверей…
– Возвращаться… легко сказать, – заявляет зоркая Рысь. – В такой темноте даже я ничего не вижу.
– Мы вернемся все вместе, – утверждает Умник. – Или все вместе, или никто. Докажем, что мы – друж­ный класс.
– Ничего подобного, – вздыхает Мол­ния. – Пятеро уже откололись.
– Они еще пожалеют, – уверяет Ум­ник. – Ну же, смелей, все за одного…
– Один за всех! – отвечаем мы хо­ром.
– Да… но как же нам без огня? – ко­леблется Лучинка. – Тигры нападут!
Умник сверяется со своей дубинкой для записей.
– М-м-м… здесь указано, что хищни­ки терпеть не могут неожиданностей. Если происходит что-то странное, они предпочитают не нападать. Ну-ка поглядим… что у нас имеется такого поразительного?
– Голос Сороки! – вскрикивает Рысь.
Несмотря на тяжесть положения, мы все хохочем. У нашего Сороки действительно самый противный го­лос на всех наших ледниках. Такой пронзительный и скрипучий, что ни один звук в природе с ним не срав­нится. Между тем Сорока себя воображает соловьем и обожает петь; мало того, мечтает стать, когда вырастет, виртуозом Заклинания.
– Сорока, мы надеемся на тебя, – говорит Умник. – Вернее, на твой голосок. Ну-ка призови Мать-Луну.
Сороку упрашивать не приходится. Он набирает воз­духу, широко разевает рот и затягивает «Песнь жизни», сочиненную нашим шаманом Полной Луной:
О Матерь мира-а,
Выйди из небесного шатра-а,
Озари ночную тьму-у,
Покажи нам далекие горы-ы…

На соседнем холме в семье саблезубых тигров разго­рается спор.
– Р-р-р! Говорю тебе, опасности нет!
– Ну а мне что-то это не нравится… Гр-р-р… звук та­кой жуткий, прямо мурашки по спине. Ты только по­слушай!
– Да это детеныши ледниковых людей! Помнишь прошлый раз? Так легко было их слопать.
– Что было, то прошло. Эти какие-то особенные: им ведом звук, пронзающий уши. И потом, их слишком много. Те, прежние, разделились, помнишь?
– Но у них нет никакого оружия… Даже огня нет!
– Р-р-р-р… Этот звук мне сердце рвет на части.
– Ну тебя с твоим разорванным сердцем: я есть хочу…
– Ничего, поголодать иногда не вредно. У тебя в по­следнее время появился животик.
– Что за глупая прихоть – бросать такую добычу!
– Ничего, ничего… к тому же луна показалась. По­шли выспимся хорошенько.
– Р-р-р! У меня в брюхе пусто. Да мне и глаз не сомкнуть, пока этот не перестанет петь…
Луна вышла из-за туч, в лесу светло как днем. Мать-Луна откликнулась на нашу молитву.
– Соберите вещи и следуйте за мной, – командует Умник.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Загрузка...

загрузка...