ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Врезать бы как следует ябеде Вонючке, но что это изменит? К тому же Морж, Свисток и Мячик изводят нас всю дорогу.
– Так вам и надо!
– Теперь на своей шкуре узнаете, как дерется Рука-на-расправу-легка.
– Наконец-то получите по заслугам!
Березка не отвечает, глядит в пространство. Пережи­вает, поди, за своего Лизунчика.
Голос дедушки Пузана пробуждает нас к реаль­ности:
– Сейчас мы направимся в яму за стойбищем искать кремни. Недавно сошла лавина, и земля рыхлая.
Кремни гладкие и круглые, самые маленькие вели­чиной с ноготь, самые большие – с голову дедушки Пузана.
Мячик, у которого завидная коллекция кремневых шариков, не слушает объяснений и роется в земле, выискивая микроскопические кусочки. Он трудится самозабвенно, погруженный в мечтания о том, как вы­годно променяет свои находки, но дедушка Пузан вне­запно возникает у него за спиной и кричит ему прямо в ухо:
– Мячик! Чертенок ты этакий! Ничего хорошего из тебя не выйдет! Ты только и думаешь об игре, ты не слушаешь, не следишь за уроком! Теряешь время, соби­раешь всякую дрянь; но скажи, пожалуйста, что ты бу­дешь обрабатывать, какие камни?
Учителю невдомек, но «всякая дрянь» имеет огром­ную ценность для нас, ледниковых детей.
Две горсти кремневых шариков можно обменять на шкуру зайца-беляка, а цена за цветные камешки, кото­рые Рысь нашла в ручье далеко от стойбища, была просто головокружительной (говорят, что за такие ра­ритеты Щеголек ей предложил свой чудесный скребок из халцедона!)
Собственно, не только Мячику достается от нашего строгого учителя.
– Свисток! Сколько раз нужно повторять – слушай внимательно, не путай кремень с другими породами. Это песчаник: разве ты не видишь крупинки? Уда­ришь по этому камню, и он рассыплется на тысячу кусков.
Мы стараемся сосредоточиться.
Рысь уже собрала с десяток отличных кремней, и Молния не отстает. У меня поменьше, но некоторые очень даже недурны.
Рядом со мной – Неандерталочка, она еще ничего не нашла. Я подхожу поближе и тайком предлагало ей ве­ликолепный розовый кварцит, почти прозрачный.
Неандерталочка улыбается и показывает камень де­душке Пузану.
Солнце уже стоит высоко, когда мы добираемся до мастерской Обжигающего Кремня, небольшой пещеры, расположенной высоко на скалах. Склон весь усеян об­ломками: это отходы производства, которые Человек Ремесла выбрасывал за долгие годы тяжелой работы. Такая гора отходов часто вызывает праведный гаев те­тушки Бурундучихи: на собраниях она всегда твердит, что нельзя пренебрегать окружающей средой, опасно загрязнять ее.
После папы Большая Рука и колдуна Полная Луна Обжигающий Кремень – самый важный человек в де­ревне.
Кто из нас, ребят, не мечтает занять его место, стать его подручным, сопровождать его в таинственных путе­шествиях, которые он совершает каждое лето, чтобы не отстать от жизни и быть в курсе самых современных технологий?
Он получил свое имя благодаря удивительной ско­рости, с которой бьет по камню, откалывая от него пластины. Жутко смотреть на него в сумерках, когда он трудится допоздна перед входом в пещеру, заканчи­вая какую-нибудь поделку.
ТУК! ТОК! ТУК-ТОК-ТУК! ТУК-ТОК! ТОК-ТУК-ТОК!
Искры так и сыплются из кремня, разлетаясь в раз­ные стороны; все вокруг Обжигающего Кремня пылает, светится, дрожит, пока наш Человек Ремесла не завер­шит работу.
Только тогда он встает, подсаживается к костру и с удовлетворением разглядывает свое произведение. В его лаборатории страшный беспорядок.
По одну сторону – большие камни, которые служат наковальнями; по другую – все его инструменты (мо­лотки, внушительные топоры с рукоятками и камни помельче, с которыми будем работать мы, школьники).
На шкуре в центре пещеры разложены образцы, ко­торым мы должны подражать.
– Начнем с самого-самого легкого, – говорит Чело­век Ремесла. – Вы должны сделать скребки с изогну­той тыльной стороной, которыми мы обтачиваем шес­ты. Ваши скребки должны быть подобны этому, внима­тельно посмотрите на него.
Мы передаем скребок из рук в руки.
– Ничего себе самое легкое… – произносит Молния.
– Мать-Луна! Эти штрихи по краям трудно воспро­извести… – бормочет Умник, весьма озабоченный.
Обжигающий Кремень раздает нам молотки.
– Прежде чем начинать, вглядитесь внимательно, – предупреждает он.
Кладет кусочек кремня на камень-наковальню, креп­ко прижимает его, поднимает молот.
ТУК! ТУК! ТУК!
Камень расслаивается как по волшебству, пластин­ка за пластинкой. Кажется, здесь действует не сила, а магия.
– Теперь вы. Ну, ребята, кто самый храбрый?
Мы поднимаем молотки и принимаемся стучать как одержимые; вскоре мастерскую наполняет оглушитель­ный шум, в котором выделяется визг девчонок, кото­рые болеют то за одного, то за другого из мальчишек; радостные крики тех, у кого получилось, и время от времени – душераздирающие вопли.
УАУУУ!!!
(Не волк то воет, приблудившийся к мастерской, а вопит от боли Щеголек, расплющивший себе мизинец!)
АЙЙЙЙ!!!
(Указательный палец Моржа стал совсем лиловым.)
УЙЙЙ!!!
(Большой палец Уголька раздулся до невероятных размеров.)
А Кротик?
Кротик возится с кусочком белого кремня странной, яйцеобразной формы. Он страшно гордится своей на­ходкой и, прежде чем ударить по камню, тщательно его устанавливает: не хочет испортить такое совершенное творение природы.
Наконец решается, закрывает глаза – и бьет со всей силы.
ПЛЯМ
Что за странный звук!
Мы все поворачиваемся к нему.
Желтая жижа залепляет ему лицо, склеивает волосы, стекает с рук.
Потом в воздухе распространяется такой отврати­тельный, тошнотворный запах, что мы все выбегаем на­ружу, чтобы не лишиться чувств.
– Перерыв! – вопит Обжигающий Кремень, тоже спасаясь из мастерской каменных орудий.
– Фу ты! Белый кремень был не просто похож на яйцо – это и было яй­цо!!! – кричит Свисток.
– К тому же тухлое!
– Кто знает, сколько лун пролежало оно в земле.
– Теперь надо помыть Кротика, – замечает Молния. Мы идем к нашему другу; вонь в самом деле нестер­пимая.
Относим его к ручью, разводим хороший костер, раздеваем беднягу догола, моем ему лицо и волосы, по­том усаживаем у огня.
– Так-то лучше, – говорит он, довольный. – Но я не понимаю, что случилось…
– На-ка вот лучше поешь… – утешает его Попрыгу­нья. И в следующий раз не подбирай слишком белые камни.
Солнце уже заходит, когда мы прощаемся с Обжи­гающим Кремнем.
– До свидания, ребята, приходите еще. И ты будь здоров, старый толстяк, – добавляет Человек Ремесла, дружески хлопая учителя по спине.
– Гр-р-р! – отвечает дедушка Пузан и с такой силой хлопает умельца по спине, что Обжигающий Кремень едва не вылетает из пещеры.
– За что ты так не любишь Человека Ремесла, де­душка? – спрашивает Блошка, пока мы спускаемся.
– Хвастун, задавака… – бормочет учитель.
– Но он знает свое дело. Многие стойбища завидуют нам, – замечает Молния.
– Они ничего не понимают. Я тоже умею работать с кремнем… – огрызается старик.
– Ты так говоришь потому, что тебе завидно! – не удерживаюсь я.
– Помолчи, Неандертальчик. И вспомни, что тебе предстоит нелегкое объяснение. Украсть мясо, предна­значенное для Матери-Луны… завести щенка! На на­шем стойбище такого отродясь не случалось!
Березка и Умник, взглянув на меня, опускают го­ловы.
Неандерталочка мрачнеет.
Какая туча собирается над нашими юными голо­вами!
ПЕЩЕРА БЕЗ ДHA

Как только Вонючка повторила свои обвинения пе­ред Советом старейшин, разразился страшный скан­дал.
Насупленный Лоб, Испепеляющий Взглядом и Рука-на-расправу-легка готовы были в клочья разорвать чет­верых, что посмели нарушить самые основные правила жизни общины.
Но папа Большая Рука сдерживает их ярость.
– А вы что скажете? – спрашивает он нас. – Вы признаете себя виновными?
– Мы невиновны! – заявляет Березка. – Мы не сде­лали ничего плохого.
– Слыхали? – радуется дорогой мой папочка. – И потом, где доказательства?
– Прафда, – шамкает Беззубый Лось. – Нуфны докавательштва.
– Так давайте поищем их, – неистовствует Насуп­ленный Лоб.
– Следы! – вопит противная Вонючка. – Там, в пе­щерах, они переходили через ручей и влипли в грязь. Идите по следам: следы вас выведут к логову зверя.
– Прафда, пойдем по сведам! – соглашается Беззу­бый Лось.
Толпа старейшин устремляется к пещере Без Дна. Высоко подняв факелы, они минуют череп медведя, обозначающий зону табу, и выходят к берегу ручья. Следом идут охотники, женщины и, наконец, мы, дети. Я их нашел! Я их нашел! – кричит Насупленный Лоб.
Рука-на-расправу-легка злобно сверкает глазами и приподнимает шкуру с плеча, демонстрируя бицепсы.
Свисток, Мячик и Вонючка строят нам страшные рожи.

Щеголек пихает меня локтем и шепчет на ухо: – Вам несдобровать!
Тем временем Насупленный Лоб перебрался через ручей и по нашим следам вышел к камню, запирающе­му вход в пещеру.
– Сюда! Сюда! – кричит он вне себя от радости.
Я трепещу при мысли о Лизунчике, который за этим камнем ждет не дождется нашего прихода; виляет, на­верное, хвостом и не догадывается, бедняжка, что ему предстоит в самом скором времени.
Я гляжу на Березку.
Она уже давно не произносит ни слова, идет молча, бледная, с остановившимся взглядом. А Неандерталоч­ка дрожит; я беру ее за руку, и она немного успокаива­ется.
Папа Большая Рука отодвигает камень. Насуплен­ный Лоб наклоняется, проходит первым, за ним следу­ют остальные. Я закрываю глаза: с минуты на минуту послышится тявканье Лизунчика, и…
Но время идет, и ничего не происходит.
Приободрившись, я осмеливаюсь войти. В пещере – полная тишина.
Улыбаясь, Березка глядит на старейшин, которые шарят по углам пещеры.
– Он должен быть где-то здесь, – грозно ворчит На­супленный Лоб.
– Ему отсюда некуда деваться, – заверяет Рука-на-расправу-легка, поднимая глаза вверх, на расщелину, через которую проникает свет.
– Пефева быва заквыта, – напоминает Беззубый Лось.
Испепеляющий Взглядом ликует: он нашел подстил­ку из мха, которую Березка приготовила для Лизун­чика.
– Вот! Он был здесь! – вопит старейшина во все горло.
Подходят остальные.
– Но вдесь пуфто, – разочарованно бормочет Беззу­бый Лось.
Надо признаться, Лизунчик молодец: слопал все мя­со, ни волоконца не оставил.
Набравшись храбрости, заявляю:
– Может, это гнездо какой-нибудь птицы, которая сюда залетела через расщелину?
– Птицы, да? – рычит Насупленный Лоб, вытаски­вая что-то из мха. – С каких это пор у птиц вместо перьев волчья шерсть?
– Но тут только шерсть, – не сдаюсь я. – Волка-то нет!
– Ты, Неандертальчик, что-то стал слишком дер­зок, – каркает Испепеляющий Взглядом. – Пусть-ка Рука-на-расправу-легка тебя от этого полечит…
– Никто никого лечить не будет, – вмешивается па­па Большая Рука. – Волка нет, мяса тоже. За недостат­ком улик мы не можем назначить наказание.
– А следы! – взвизгивает Вонючка. – Следы – это не улика?
– Следы ничего не доказывают, – вмешивается Рысь. – Кто угодно мог прийти сюда. Откуда мы зна­ем, может, вы сами здесь наследили, чтобы свалить ви­ну на этих ребят. Всем известно, что компания Ще­голька и компания Неандертальчика на ножах…
Посылаю Рыси воздушный поцелуй. Какая хитроум­ная эта ледниковая девочка, сам черт ей не брат.
Насупленный Лоб скребет волосы, покрытые коркой прокисшего жира.
Испепеляющий Взглядом яростно взирает на Во­нючку.
Рука-на-расправу-легка снова обнажает бицепсы, но теперь для Щеголька, Свистка и Мячика.
– Мы тут ни при чем… – пугается Вонючка.
– Это мы еще посмотрим, – рычит папа Большая Рука. – Пока ясно одно: тут никого нет.
– Кто-то нас обвел воквуг пальса, – бормочет Беззу­бый Лось.
– Этот «кто-то» дорого заплатит, – заключает Насу­пленный Лоб, глядя на Вонючку.
Теперь уже мы гримасничаем, дразня Щеголька, Свистка и Мячика.
Когда мы выходим из гротов, я продвигаюсь ближе к Березке.
На ее щеках снова появился румянец.
– Ну, как ты? – спрашиваю.
– Теперь неплохо, – шепчет она.
– Тут какая-то тайна! Я рад, что щенка не нашли. Но куда он подевался?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Загрузка...

загрузка...