ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она проходила долгий курс психотерапии, но за все эти годы не сумела вспомнить ничего существенного ни об одном из покушений на ее жизнь. Или правда была похоронена очень глубоко в ее подсознании, или она действительно ничего не помнила. Если приезд домой поможет ей раз и навсегда освободиться от чувства вины, перестать упрекать себя зато, чего она не знает, то эта поездка обратно в ад вполне окупит деньги, потраченные на дорогу.
Мужчина повернулся, вышел из воды и сел на влажную землю. Его мокрые черные волосы блестели на солнце. Он запрокинул голову, посмотрел на ясное синее небо и потянулся всем своим длинным гибким телом, напомнив Джоли пуму, разлегшуюся на солнце. У Джоли перехватило дыхание: она его узнала. Это был Максимилиан Деверо! И помоги ей Боже, его вид по-прежнему приводил Джоли в трепет.
Макс вдруг издал громкий стон, похожий на вой, резанувший Джоли по нервам, и зарыдал. Словно зачарованная она с каким-то священным ужасом смотрела, как его тело сотрясается от скорбного плача. И это действительно была скорбь. Макс мучительно скорбел по отцу. Странно, но Джоли отчасти даже завидовала его способности оплакивать потерю, тогда как у нее не осталось слез для Луиса Ройяла.
По-видимому, Макс пришел к пруду, чтобы побыть в одиночестве, чтобы без свидетелей дать выход боли, гневу, чувству безысходности. Джоли вдруг стало его жаль: он казался очень одиноким, совершенно одиноким, трагически одиноким.
Но нельзя было допускать, чтобы он заметил ее подсматривающей за ним. Ему бы не понравилось, что она застала его в минуту слабости. С ее стороны самым мудрым шагом было бы как можно быстрее убраться из Белль-Роуз ко всем чертям. Иначе ей придется очень скоро встретиться с Максом и всеми остальными. А когда она окажется лицом к лицу с новым хозяином Белль-Роуз, она встретится с ним не как с членом семьи, а как с врагом. Макс и не может быть для нее никем другим. Если дело дойдет до противостояния, то он встанет на сторону матери и сестры. В случае если, как Джоли подозревала, отец завещал Белль-Роуз Джорджетт или Меллори, она собиралась опротестовать завещание. Если для того, чтобы не отдать дом предков матери в руки этой шлюхи, придется судиться – что ж, она найдет хорошего адвоката, специалиста по опротестованию завещаний, и затаскает их по судам.
Джоли в последний раз посмотрела на Макса, и, собрав в кулак волю, которую годами воспитывала, чтобы защищаться от боли, повернулась и двинулась обратно, стараясь идти быстро и бесшумно. При следующей встрече с Максом нужно постараться, чтобы он ни в коем случае не догадался о том, как он на нее действует – и всегда действовал. Незачем ему знать, что ее к нему влечет. Иначе он может попытаться использовать это влечение в свою пользу.
Первая методистская церковь города Саммервиля была набита битком, толпа собравшихся перелилась через край и выплеснулась в холл, на лестницу и на тротуар. Лучи полуденного солнца, проходя сквозь цветные стекла, освещали внутренность церкви, словно гигантские цветные юпитеры, над гулом голосов плыли печальные звуки органа. Теплый воздух был пропитан сладким ароматом цветов. Цветами был убран гроб Луиса, цветы стояли на кафедре священника за алтарем, цветы лежали вдоль стен от алтаря до холла. Макс мог смело заявить, что в округе Десмонд никогда еще не было похорон, равных сегодняшним. На похороны пришли некоторые весьма значимые на Юге персоны, включая губернаторов трех штатов, сенаторов и различных деятелей из конгресса США. Никто в штате Миссисипи не пользовался такой хорошей репутацией, как Луис Ройял. У него были обширные связи в политических и деловых кругах. Его все уважали и любили. Естественно, отсутствие его старшей дочери было замечено некоторыми, пришедшими выразить соболезнования Джорджетт, Меллори и Максу. Когда Джорджетт спросили, почему нет Джоли, она лишилась дара речи и отвечать пришлось Максу. Он просто сказал, что Джоли сообщили и ее приезд ожидается в ближайшее время.
Макс обнял мать за плечи, едва ли не оттаскивая от гроба. Она льнула к Максу, жалобно всхлипывая, ее руки в черных перчатках крепко держали его запястье и плечо. Он усадил ее на первый ряд – два ряда по обе стороны от прохода были отведены для самых близких родственников. Макс отстранился от матери, но она потянулась к нему с жалобной просьбой:
– Макс, не оставляй меня!
Макс наклонился к матери, взял ее за руки и прошептал:
– Мама, я должен быть в другом месте. – Он посмотрел на сестру, которая сидела по левую руку от Джорджетт торжественно, как статуя. – Меллори остается с тобой, а я вернусь сразу же, как только смогу.
Джорджетт кивнула, но Макс чувствовал, как дрожат ее руки. Он подумал о том, что без Луиса его бедная мать будет чувствовать себя совсем потерянной. Он посмотрел на Меллори. Та ответила ему безучастным взглядом.
– Позаботься о маме до моего возвращения.
Сестра не ответила.
– Меллори!
– Я тебя слышала, – откликнулась она.
Макс окинул взглядом скамьи, отведенные для родственников. На первой скамье с левой стороны сидели его мать и сестра. Рядом с Меллори, обнимая ее за плечи и иногда заботливо поглаживая, сидел дядя Перри – с мутными глазами, но, слава Богу, трезвый. Во втором ряду сидели несколько дальних родственников Луиса, некоторых Макс никогда раньше не видел. На первой скамье справа сидела тетя Кларис вместе с Ноуэллом Ландерсом. По другую сторону от Кларис сидела Ивонн Картер.
– Во втором ряду справа гордо восседали родственники со стороны Десмондов, задрав свои аристократические южные носы, хотя ни один из них не носил фамилию Десмонд. Среди них не было ни одного более близкого родственника, чем троюродные братья и сестры. Их родство было весьма отдаленным, в лучшем случае это были двоюродные братья и сестры Кларис.
Идя по проходу, Макс заметил Уэллсов – отца и сына, они сидела рядом. Роско Уэллс, старый мерзавец, когда-то был куклуксклановцем, но потом сменил идеологию, чтобы приспособиться к новым временам и современным избирателям. Ему было под семьдесят, но он все еще пытался сохранить определенную власть над своими детьми, которые не слишком его почитали. Гарленд, которого друзья называли Гар, внешне походил на отца, такой же невысокий, коренастый, с таким же громким заразительным смехом, но представлял собой как бы смягченную версию харизматичного отца. И был намного лучше Роско как человек.
Сэнди сидела на два ряда дальше, чем отец и брат, – разделявшее их расстояние красноречиво говорило само за себя. Сэнди во всех отношениях была дочерью своей покойной матери: такая же дружелюбная, отзывчивая, всегда готовая помочь, – она считала своим долгом исправить многое из того, что натворил отец до того, как перевоспитался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82