ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Девушка, которую я наняла через агентство, оказалась португалкой. Я с некоторым опасением продемонстрировала ей закуток: девица была крупная, и я вовсе не испытывала уверенности, что она там поместится. Однако она улыбнулась и сказала: «Очень карашо», – что не слишком удивило меня, поскольку я знала: то были единственные известные ей английские слова. Звали ее Магдалена, и была она довольно хорошенькая, только очень уж волосатая. Интересно, подумала я, не клюнет ли на нее Ральф – ему всегда нравились женщины с роскошными волосами, при этом вдруг я с некоторым ужасом отметила, что если и да, то меня это мало волнует. Рейчел моментально привязалась к девушке и воспылала желанием обучить ее говорить по-английски не только «очень карашо», но особых успехов не достигла. Она также почему-то решила, что Магдалена должна полюбить Фатву, что тоже кончилось провалом. Фатва вознамерилась укрепить англо-португальское взаимопонимание весьма своеобразным способом – оставляя на куче компоста по утрам полусъеденную крысу. Если б Магдалена хотя бы на секунду переставала вопить как резаная, пока я убирала очередной труп, она вполне могла бы обогатить свой скудный английский лексикон выразительными словами на четыре буквы. Но увы, и этого не случилось. И она стала бояться Фатвы не меньше, чем окрестные собаки, а через некоторое время я начала опасаться, что и ей предстоит та же печальная участь.
Зато у Магдалены было одно неоспоримое достоинство – она умела водить машину. Теперь, когда Ральф был занят на репетициях, она могла возить Рейчел в школу и кормить ее ужином, если мы задерживались. Она могла также – при мысли об этом я виновато съеживалась, потому как подозревала, что именно по этой причине наняла ее, – «держать осаду», пока Ральф мучается со своим «Дядей Ваней», а я неизбежно буду задерживаться по вечерам.
Короче, я возлагала большие надежды на то, что Магдалена станет главным ключом к моей двойной жизни, и старалась обращаться с ней «очень карашо», чтобы она вдруг не уволилась. В результате первыми английскими словами, которым она выучилась после «очень карашо», стали «я люблю тебя», которыми она выражала свою благодарность мне. И которые, как я опасалась, могли навлечь на ее дурную голову неприятности где-нибудь на местной дискотеке.
Ральфа я видела все меньше и меньше. Возвращался он с репетиций поздно, когда я уже спала, и все еще спал, когда я уходила на работу. Что сводило супружеские радости к спартанскому минимуму, а это, в свою очередь, заставило меня еще больше жаждать Джоша. А по уик-эндам я занималась с Рейчел. Правда, у нас с Ральфом иногда выкраивалось время для выпивки или вечерней прогулки по парку, но говорил он при этом только о «Дяде Ване», вернее, о себе в «Дяде Ване».
– Просто поразительный персонаж этот Астров, – как-то заявил он в тот момент, когда мы любовались закатом над рекой. – Знаешь, никогда прежде не доводилось мне играть человека, с личностью которого я мог бы себя полностью отождествить.
Какое-то время меня несколько беспокоил тот факт, что я замужем за человеком, которого совершенно не знаю. Затем вдруг поняла, что в этом есть даже некоторый оттенок романтичности. По крайней мере, когда мы занимались любовью, Ральф воображал себя кем-то другим, и я, надо сказать, тоже.
***
В понимании Кэролайн разрешение на парковку для резидентов позволяло ей оставлять свою машину где только в голову взбредет. В понедельник утром она возвестила о своем возвращении из отпуска, припарковав «мерседес» прямо перед полицейским участком, что находился наискосок через площадь. Объяснила она это тем, что больше не было свободного места. Констебль, вошедший вслед за Кэролайн в магазин, довольно остроумно заметил, что теперь по крайней мере увозить машину далеко не придется, а затем осведомился, не желает ли миссис Аппингем все же убрать свой «мерседес», пока этого не сделала специальная служба. Но сопротивление стражам порядка, находящимся при исполнении, никогда не входило в число понятий, близких разуму или сердцу Кэролайн, особенно после отпуска, когда итальянские стражи порядка вдруг огорошили ее заявлением, что даже на Сардинии она должна иметь при себе паспорт, водительские права, кредитные карты и обратный билет на самолет. Визит в местную церковь в одних купальных трусиках тоже не сошел ей с рук, несмотря на возражения Кэролайн, что день выдался страшно жаркий и что церковь находится почти на пляже. Кроме того, раз Господь является создателем всего сущего на земле, стало быть, Он создал и ее, Кэролайн, груди. А раз так, то их вид не должен Его оскорблять.
Карабинер тщательно осмотрел творение Господне и лишь затем вынужден был признать, что да, Он свое дело знает. Но к сожалению, священник придерживается другой точки зрения и местный магистрат – тоже. По крайней мере хоть в тюремной камере оказалось не так жарко. Однако британский консул распалился не на шутку. И очень настоятельно рекомендовал миссис Аппингем никогда больше не появляться на Сардинии.
Машину увезли.
Загар Кэролайн наводил на мысль, что, находясь в отпуске, она все же не слишком много времени провела в церкви и камере заключения. То же можно было сказать и о Патрике с детьми. Первый нашел площадку для гольфа, а ребятишки – парк с аттракционами. Они посещали его в сопровождении няньки-шведки, где ей пел серенады буквально каждый распаленный похотью самец с Коста-Смеральда, где она бесперебойно получала предложения руки и сердца и еще более бесперебойно – предложения скоротать вечерок, на несколько из которых она откликнулась, предварительно уложив детей спать. Одиночество Кэролайн скрашивал некий гонщик Формулы-1 из Рима. По ее уверениям, у этого поразительного творения природы было три яйца, а не два, хотя, возможно, ей это просто показалось в пылу страсти. «Он своего мотора не жалел, – со смехом говорила она. – Наяривал на совесть, без заправки и ремонта!» И в то же время, по ее словам, то был вполне галантный джентльмен, истинный римлянин – это он проделал долгий путь в Кальяри, чтобы привезти британского консула.
– Не так уж дурно за неделю-то отпуска! – заметила я.
Кэролайн не принадлежала к числу особ, личные тайны которых можно было выведать только с помощью Торквемады. Они были тут же выложены перед нами, точно товар на прилавок, и помогли скоротать вялое начало дня, а также изрядно поразить воображение немногочисленных покупательниц – благодаря тому, что Кэролайн не удосужилась даже понизить голоса.
Но ее возвращение было не единственным событием, занимавшим в тот день мои мысли и воображение. Примерно каждые полчаса я гадала, в какой именно точке необъятного неба находится маленький самолет, несущий ко мне Джоша, и еще благодарила Бога за то, что в августе обычно не наблюдается гроз, а также обледенения закрылков или миграций крупных стай птиц.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107