ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Глебу наложили повязку на порезанный бок, а Косте — шину на перебитую ногу. Посовещавшись, решили сделать привал и вызвать по рации вертолет.
Глава 27. Обретение партнера
Глеб очнулся от боли в боку, открыл глаза, что это, бредит он, что ли?.. Над ним склонился Петр… только он почему-то поседел и постарел лет на двадцать… Вдобавок Петр, глядя на него знакомыми карими глазами, обратился к нему совершенно другим голосом — более густым и низким. Да нет, не бредит он, все это происходит наяву…
— Потерпи немного, скоро прилетит вертолет и доставит тебя в больницу, — успокаивающе произнес Михаил Юрьевич. — Что здесь произошло? Вижу, ты можешь говорить.
— Он хотел меня убить. — Глеб указал глазами на Костю. Тот сидел в стороне и постанывал, нога его была перебинтована.
— Пришлось выстрелить в него — второй раз на меня набросился.
— А Башун говорит, ты хотел его ограбить, ранил, чтобы отнять золото, а он, отбиваясь, ударил тебя ножом, — пристально глядя ему в глаза, сообщил Юсупов.
— Костя Башун врет, потому что думает, будто нет свидетелей и ему поверят! — Глеб повысил голос, чтобы тот его услышал. — Не учел одного: есть кому подтвердить, что говорю правду!
«Ну вот, бредит парень, — с досадой подумал Михаил Юрьевич. — Какие еще свидетели?» Но сказал строго:
— И кто же твои свидетели? Мы связались с начальником лагеря, он подтвердил, что послал Башуна с золотом в райцентр. Дело очень серьезное, Сытин. Советую говорить правду!
— Он, конечно, не сообщил, что золото везли Петр и Клава, а сопровождал их Костя Башун… Вот у них-то и украл пояса этот подонок.
При этих словах Михаила Юрьевича словно током ударило: «Неужели?.. Не может быть!»
— Какие Петр и Клава? Это не те, что из поселка Добрыниха? — И подался к раненому всем телом. — Где они теперь?
— Слава богу, оба живы. Не удалось Косте от них избавиться. А начальник лагеря… он с ним заодно.
— Это как же понимать? — разволновался Юсупов. — Покушались на их жизнь и они ранены? Из-за найденного золота? А где старик Полторанин?
— Старик погиб, а Петра и Клаву этот подлец, — Глеб повел глазами в сторону Башуна, — пытался угробить на Медвежьих камнях, да ничего не вышло. Петя спас Клаву, а я — его. — И улыбнулся, превозмогая боль. — Даже не ранены.
Услышав его слова, к ним подошли и остальные.
— Неужели это правда, Глеб? Мы же здесь специально для того, чтобы их найти! — Михаил Юрьевич все еще не верил в удачу. Я — отец Пети, а это, — показал он на бородача и однорукого, — родные Клавы.
Перевел дыхание, немного успокоился.
— Как прилетит вертолет, отправим тебя вместе с этим, — бросил мрачный взгляд на преступника, — в больницу; поскорее поправишься. — А сейчас расскажи нам, где находятся Петя и Клава! Родные ее здешние места хорошо знают.
Глеб стал объяснять Егору Анисимовичу, Ивану и Севе, где оставил Петра и свою лошадь. Не успел договорить, как раздался шум винтов вертолета. С земли подали сигнал, и вскоре, отыскав неподалеку подходящую поляну, вертолет сделал посадку.
Через час, погрузив раненых и взяв троих спасателей для их охраны и сопровождения, вертолет улетел. Оставшись вчетвером, старший Юсупов, Егор Анисимович, Иван и Сева, не мешкая, собрали пожитки и отправились выручать своих близких.
Когда ушел Глеб, оставив ему снаряжение и немного еды, Петр решил подкрепиться; но кусок не лез в горло. Думал об отчаянном положении Клавы: одна на голом утесе, среди бурного потока, без еды и питья, но главное — без надежды на спасение…
Наспех дожевав, решил не дожидаться возвращения Глеба, идти к ней на выручку. Перекинул через плечо моток веревки и, расчищая топором путь, отправился искать место, где ее оставил. Одежда его еще не просохла, но погода теплая — обойдется.
Только в третий раз выйдя на берег речки, увидел тот утес: на вершине, в безнадежной позе, уронив голову на грудь, сидит Клава… Не прошло и получаса, как Петр уже стоял там, где утес ближе всего подходил к берегу. Протока очень узкая и берег невысокий, но добраться до утеса вплавь нечего и мечтать — так стремительно несся между скал водный поток…
Клава подняла голову — и не поверила своим глазам. Первое время она еще надеялась, что ее отыщет Костя, — не сомневалась, что сумеет выбраться на берег по обрывку троса. А Петра унес поток — его она уже оплакала…
И вдруг — о чудо! — вот он, живой и невредимый! Машет рукой, пытается перекричать грохочущий поток… Нет, понять ничего нельзя… Петр между тем схватился за топор и начал яростно валить молодые сосенки, приняв единственно верное решение перегородить узкую протоку. Свалив десяток стволов, принялся сбрасывать их в воду, рассчитывая, что зацепятся за камни. Так и случилось: первый же ствол развернуло поперек потока, и он застрял между утесом и берегом; так же и остальные; вскоре узкий речной рукав оказался перегорожен запрудой — можно попытаться пройти.
Не теряя времени Петр привязал конец веревки к дереву, спустился на эту переправу и, карабкаясь по стволам, вскоре добрался до утеса.
— Лови веревку! Закрепи за выступ скалы! Держи крепче! — снизу крикнул он Клаве. — Сейчас к тебе поднимусь!
Клава проворно выполнила, что от нее требовалось, Петр без особого труда подтянулся и вылез на площадку. С радостными слезами она бросилась к нему на грудь, и посреди бурлящей, ревущей водной стихии они заключили друг друга в объятия.
— Радоваться еще рановато, Клавочка! — Петр первым справился с эмоциями, снял ее руки со своей шеи. — Давай-ка займемся делом!
Проверил прочность крепления веревки, привязал Клаву за талию и осторожно спустил девушку с утеса на запруду. Потом спустился сам, перерезал веревку и стал вслед за Клавой медленно переступать по скользким стволам, раздвигая мешающие ветки. «Только бы бревна под нами не разъехались! — молил он. — Пронеси, Боженька!»
Запруда выдержала — напор ослаб: встретив препятствие, вода устремилась в свободное русло. Обвязав Клаву концом веревки, он сначала сам ловко вскарабкался на берег, а потом поднял наверх и ее.
Вот теперь можно порадоваться спасению, отдохнуть и обсушиться, — переходя через поток по шаткой запруде, промокли до нитки. Петр сразу развел огонь, достал остатки съестного, оставленного Глебом.
На, поешь, — это мне досталось от Глеба и все остальное тоже. Он скоро придет за нами.
Смертельная опасность, которой подвергались вместе и которую сумели совместно одолеть, сблизила и сроднила их — они ничуть не стеснялись друг друга. Когда огонь разгорелся и Петр сбросил мокрую одежду, оставшись в трусах, Клава с улыбкой сказала:
— Снимай все, Петя, отогрейся! Смотреть не стану. Обещай мне то же и ты! Отвернись, пожалуйста!
Совсем рядом, за кустиком, сняла насквозь промокшие платье и белье, немного замялась, но потом смело подошла к костру и развесила одежду сушиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95