ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она выглядела неуверенной и удивительно несчастной.
– Не знаю, смогу ли я найти слова, чтобы объяснить, – сказала Габи.
Кэм изобразил удивление.
– Боже мой, – сказал он. – Подумай, какое оружие вложил в твои руки дед! Осуждай меня! Я признаюсь! Это я гнал вас с одного места на другое. Это мои агенты выслеживали вас. Из-за меня тебя заставили носить мужскую одежду и жить суровой жизнью бродяги, – его голос стал более хриплым, более свирепым и угрожающим. – Те шрамы на твоем теле… Я с таким же успехом мог нанести их. Твои сломанные ребра… Можешь карать меня! Это я столкнул тебя с той стены. Из-за меня ты никак не могла найти пристанища. Это моя жажда мести сделала твою жизнь невыносимой.
Руки Кэма сжались в кулаки. Отдавшись буре, бушевавшей у него внутри, герцог ударил по стене.
Поднимался ветер. Он потрепал занавески на окнах и сначала немного задул огонь свечей, а потом заставил его разгореться ярче. Габриель не замечала этого. Она не сводила глаз с широкой спины Кэма, который так холодно отвернулся.
Сдавленным голосом Габриель произнесла:
– Я пыталась сказать вот что. Прости за ту боль, которую тебе пришлось испытать. Прости за то, что случилось с твоей матерью и сестрой. Прости, что я запела ту дурацкую песню. Я не понимала, что делаю. Видишь ли, тюремщикам очень нравилось учить ей всех детей. И главное, прости, что мой дедушка приехал той ночью в Аббей и спас меня. Кэм, я не знаю, что еще сказать. Если бы ты только смог простить меня!
Кэм приготовился к тому, что Габи будет его презирать, ожидал ее гнева. То, что он услышал, сначала было непонятным. Постепенно слова Габриель нахлынули на него, нежно окутывая в очистительном крещении. Но, в конце концов, они изумили Кэма сильнее, чем если бы Габриель произнесла грубейшие, непристойнейшие богохульства.
Она жалела, что Маскарон спас ее! Понимала ли она, о чем просит? Он не может об этом жалеть. Он благодарит Бога за это. Те женщины, включая его мать и сестру, были обречены, независимо от решения трибунала. Никто не мог сдержать толпу, охваченную жаждой крови. Спасти хотя бы одного человека от безумия их ненависти было чудом. И, о Господи, если можно было спасти только одного человека, Кэм не жалел, что им стала именно Габриель. Он закрыл глаза, вспоминая.
Если можно было спасти только одного человека… У Кэма перехватило дыхание, когда сцена из прошлого возникла перед его глазами. Если бы это было в его власти, он бы спас мать и сестру. Он бы жизнь отдал за них. Но судьба или случай решили иначе. Кэм думал, что и он был обречен, пока не вмешался Родьер. Герцог замер, когда воспоминание стало еще четче. Родьер вмешался. Однако именно безмолвное распоряжение Маскарона, отданное Майяру, отвратило смертный приговор. Он сделал это, потакая капризу, и за это Кэм проклял его. Он не хотел оставаться в живых, если люди, которых он любил больше всего на свете, были обречены.
Он выжил. И Габриель выжила. Кэм не знал, что это может означать. Ему было все равно. Он знал только… о боже… что не может жалеть об этом.
– Габриель, – простонал Кэм, поворачиваясь к ней.
Но ее уже не было. Кэм не знал, сколько времени простоял он так, бессмысленно глядя в окно, парализованный эмоциями. Придя в себя, герцог проклял себя за глупость. Он слишком хорошо знал, как быстро Габриель могла воспользоваться предоставившейся возможностью. Он дал ей фору. У Габриель было достаточно времени, чтобы спуститься по стенам замка или пройти через ворота, или…
Двумя шагами герцог пересек комнату и вышел из дверей, накидывая на ходу пиджак, криками призывая слуг проснуться и искать герцогиню. Перед Кэмом промелькнуло ужасное воспоминание о ночи, когда Габриель пыталась обогнать прилив. Словно обезумевший, герцог летел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Достигнув внутреннего двора, он пустился бежать. Стражники уже открыли ворота в ответ на команды, которые герцог выкрикивал, подбегая к ним. Люди разбегались во все стороны, не зная, что им следует делать. Кто-то решил, что французы атакуют, и стал проверять оружие.
Кэм никого не ждал. Рискуя сломать себе шею, он карабкался по камням и валунам, пока его ноги не завязли во влажном песке. Она не могла убежать далеко. Не хватило бы времени. Но куда же, черт побери, она делась?
– Габриель! – закричал Кэм.
Молчание.
Вода прибывала. Герцог бросился ей навстречу; его сердце бешено колотилось в грудной клетке.
– Габриель!
Слышно было только, как шумят волны и безумно стучит его сердце.
Кэм не находил жену. Если бы он был на вершине башни, то мог бы видеть все на несколько миль вокруг. Ругая себя за необдуманные действия и за потерю драгоценного времени, Кэм стал быстро возвращаться.
Его легкие готовы были разорваться к тому времени, как он добрался до дамбы. Он бежал из последних сил. Он должен найти Габриель. Господи, он никогда не простит себе, если с ней что-нибудь случится. Кэма охватило отчаяние.
Войдя в парадный зал, герцог увидел, что заспанные лакеи собрались в группки, не зная, что предпринять.
– Обыщите замок от башен до подвалов, – крикнул он и кинулся вверх по лестнице, только потом вспомнив, что нужно уточнить, что или кого должны искать слуги.
Стремительно несясь к двери, через которую можно было попасть на стены замка, Кэм едва не пропустил этого. Герцог резко остановился и вернулся. Из-под двери в комнату Габриель, что была на вершине башни, пробивалась полоска света. Ему пришлось подождать несколько минут, чтобы отдышаться.
Дверь была не заперта.
Войдя, Кэм испытал облегчение. Его жена сидела в центре комнаты, одетая в прозрачную ночную рубашку, и занималась всего лишь тем, что расчесывала свои длинные волосы.
– Кэм, что случилось? – спросила она, удивившись его взбудораженному и потрепанному виду.
– Я думал, что ты ушла, – сказал Кэм, пытаясь восстановить дыхание.
– Ушла? Куда? – Габи отложила гребень в сторону.
Болезненно вдыхая и выдыхая, герцог сказал:
– Твоя дверь не заперта.
– Запертые двери не так уж сложно открыть, Кэм, – тихо промолвила Габриель.
В этих нескольких словах был океан смысла. Да, подумал Кэм, для Габриель не так уж сложно открывать запертые двери. Если бы она действительно хотела покинуть его, он ничем не смог бы этому помешать. Кроме того, он уже принял решение. Он не собирался больше рисковать и допускать, чтобы она снова подвергала свою жизнь риску.
Дыхание Кэма выровнялось. Тем не менее, его состояние было далеким от спокойного, когда он сказал:
– Если ты хочешь уйти, я не буду пытаться тебе помешать. На самом деле я хотел бы отвезти тебя туда, куда тебе хочется, и позаботиться о том, чтобы ты хорошо устроилась, – Кэм попытался улыбнуться. – Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, Ангел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107