ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вздрогнув, девушка прижалась ближе к Лэнсингу.
– Он вернулся, – сказала она, – и у него отвратительное настроение.
– Кто вернулся? – спросил Лэнсинг. – Ведь не Кэм?
Лорд повернулся к стене, с которой был виден внутренний двор.
– Боже мой, это же Кэм! Что заставило его вернуться так рано?
Радость, которую Лэнсинг так открыто выражал, увиден герцога, отнюдь не разделяла его спутница. Блаженная передышка, которой Габриель наслаждалась в отсутствии Кэма, теперь подошла к концу. Девушка подумала и свободе, которую предоставлял ей лорд Лэнсинг последние несколько дней, и с трудом подавила вздох сожаления. Габриель не надеялась, что англичанин окажется таким же снисходительным тюремщиком.
Когда она вошла в парадный зал, опираясь на руку Лэнсинга, первые же слова герцога, обращенные к Саймону, подтвердили ее догадки.
– Насколько я понимаю, в мое отсутствие Габриель были предоставлена полная свобода действий?
В отличие от Лэнсинга, Габриель ни на мгновение не дала сбить себя с толку искусственно шутливому тону Кэма.
Прежде чем ответить, лорд похлопал друга по плечу и поприветствовал его, не скрывая радости от встречи. Габриель стала украдкой пятиться к лестнице, ведущей в ее комнату, как вдруг Лэнсинг схватил девушку за запястье и потянул вперед.
– Габриель было очень скучно взаперти, Кэм. Она не слишком любит читать и никогда не училась вышивке или чему-нибудь подобному. Габи с ума сходила, запертой в своей комнатке, пока мне в голову не пришла идея показать ей Данраден.
Габриель беспокойно переступила с ноги на ногу под тяжелым взглядом Кэма. Для нее не составило большого труда заставить лорда Лэнсинга потакать ее желаниям и сделать так, чтобы он думал при этом, будто исполняет свои. Целую неделю Габриель осматривала каждый уголок и каждую трещину огромной крепости. Желание девушки узнать все, что только можно, об устройстве Данрадена было далеко не невинным. Целью Габриель был побег. Она заглянула в глаза Кэма, надеясь, что ее замыслы остались неразгаданными.
– Габриель выходила за стены замка? – спросил Колбурн, продолжая сурово смотреть на нее.
– Еще нет, – ответил Лэнсинг.
– И никогда не выйдет, – сказал Кэм.
Он немного расслабился. Его рот искривился подобием улыбки.
– Габриель, – промолвил Колбурн, – тебя не узнать.
Герцог осмотрел девушку от подола превосходного платья из белого муслина, с низким квадратным вырезом и пышными рукавами, до атласных лент, стягивавших золотистые локоны.
– Ваша светлость, – промолвила Габриель и сделала такой глубокий реверанс, что он получился почти оскорбительным. Она заметила, что герцог слегка стиснул зубы, и подивилась переменам в собственном характере, толкнувшем ее на такую неосторожность.
Лэнсинг не замечал этой скрытой враждебности. Он с нежностью посмотрел на Габриель.
– Как видишь, Кэм, мы делаем большие успехи. Габриель безупречная леди… когда хочет ею быть, – смеясь, добавил лорд.
Ресницы Габриель затрепетали, и Кэм поднял глаза к потолку.
– Где Луиза? – спросил он и повернулся спиной к собеседникам, направляясь к лестнице.
– Вышла куда-то, – сказал Лэнсинг.
Кэм перешагивал через две ступеньки. Из коридора верхнего этажа он крикнул:
– Найди ее, Габриель, и попроси подождать меня в библиотеке. Саймон, я хочу поговорить с тобой у себя в комнате, не откладывая. Сейчас, Саймон, если ты не против.
Лэнсинг в недоумении посмотрел на Габриель.
– Интересно, что на него нашло?
– Я же говорила, что он не в настроении, – ответила девушка.
– Кэм? Не в настроении? Такого не может быть. Я ни разу не видел, чтобы он терял самообладание.
– Но сейчас именно такой случай, – сказала Габриель, кивнув со знающим видом.
Улыбка Лэнсинга была слегка высокомерной.
– Когда ты лучше узнаешь Кэма, Габриель, ты поймешь, насколько нелепо это предположение. Характер герцога Дайсона тверд, словно мыс Гибралтар. Ему не знакомы изменчивые эмоции, которые мучают нас, простых смертных.
От слов Лэнсинга у Габриель расширились глаза, но она не стала ему возражать. Девушка обнаружила: в том, что касается характера герцога Дайсона, они с Лэнсингом никогда не придут к общему мнению.
– Саймон! – прорычал голос человека, который никогда не терял самообладания.
– Мне лучше пойти к нему, – сказал Лэнсинг и поспешил наверх, отвечая на нетерпеливые призывы.
Габриель тоже поднялась по лестнице в поисках Луизы. Девушка столкнулась с соотечественницей на последнем пролете.
– Ваше присутствие необходимо в библиотеке, – сказала Габриель. – Англичанин вернулся.
– Кэм дома? – спросила Луиза.
Впервые ее холодная, надменная манера вести себя чуточку смягчилась.
Габриель не льстила себя надеждой, что причина этой мягкости была в ней. В течение недели, когда англичанина не было дома, Луиза Пельтье даже не пыталась скрыть свою неприязнь. Последующее поведение Габриель, впрочем, и не располагало Луизу к дружелюбию. Поскольку Пельтье считала девушку дикой до неприличия, Габриель решила приложить все усилия, чтобы не обмануть ожиданий соотечественницы. В этом она, по крайней мере, была последовательной. А с лордом Лэнсингом, чьи ожидания диаметрально отличались от Луизиных, Габриель вела себя образцово.
– Он в дурном настроении, – бросила пробный камень девушка.
Она не пыталась предупредить свою соотечественницу о том, чего той следует ожидать. Габриель в каком-то смысле зондировала почву, намереваясь выяснить, есть ли еще хоть кто-нибудь во всем Данрадене, кто умеет определять настроение англичанина. По-видимому, она была единственной.
– Как мало ты его знаешь! – фыркнула Луиза и прошла мимо.
Габриель философски пожала плечами и отправилась к себе. Ее не волновало дурное расположение духа англичанина, пока он соблюдал дистанцию. Габриель невольно вздрогнула, вспомнив, что у него были и другие непостижимые настроения, которые она считала гораздо более опасными, чем простое выражение гнева.
У себя в комнате Габриель обнаружила Бетси, приставленную к ней камеристку. Девушка полюбила Бетси, в немалой степени потому, что та окружила ее слепой любовью. Словно наседка с птенцом, Бетси упрашивала, приказывала и, когда ничего не помогало, стыдила Габи, заставляя выполнять, что положено. Габриель не имела ничего против грубоватой материнской заботы, которой окружала ее камеристка.
Когда Бетси начала готовить полотенца и сооружать загородку напротив огромной медной ванны, Габриель насупила брови.
– Я принимала ванну вчера, – запротестовала девушка.
– От тебя воняет рыбой, – ответила Бетси, даже не взглянув в ее сторону, и попробовала локтем температуру воды.
Поднеся к носу обнаженную руку, Габриель осторожно принюхалась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107