ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

пусть наестся вдоволь, чтобы хватило сил сражаться.
– Проспал ягненка, лентяй! – попрекнул он Долговязого, придя на пастбище.
– Ты же хвастал, что твой пес ни одного волка не подпустит, – равнодушно отозвался рыжий пастух.
– Лев не деревянный. Ты все ночи спишь, а он караулит! Мог и он уснуть на несколько минут. А что, если ты какую-нибудь овцу не загнал на ночь? Она и ушла с ягненком в лес, пока Лев дремал. Как бы крепко он ни спал, но волка Лев почуял бы. А заросли, где нашли мы матку, далеко, утащить оттуда сосунка волку ничего не стоило. Только я не понимаю, почему он и матку не задрал?
У Долговязого в глазах и уголках рта мелькнула какая-то странная усмешка. Клеон подумал, что Долговязый что-то знает и не хочет ему сказать. И мальчик решил следить за рыжим пастухом.
– Не буду я теперь спать по ночам, – предупредил он Долговязого. – Можешь спать хоть все время без просыпу. Мы со Львом сами будем сторожить стадо.
Следующие ночи Долговязый спал в шалаше, а Клеон и Лев сторожили овец. Сидя рядом у костра, они смотрели в огонь, слушали стрекотание цикад, вздохи сонных овец и фырканье лошадей, щипавших между загонами траву. Время от времени Лев поднимал уши и раздувал ноздри, и Клеон понимал, что Лев почуял какой-то новый запах.
– Кто там, Лев? Возьми его!
Лев вскакивал и без лая бросался в темноту. Иногда он возвращался с добычей, неся в зубах полузадушенного зверька – то соню, то лисицу, то зайца… Но бывало и так, что раздавался визг, лай, фырканье, мяуканье… Тогда Клеон бежал на помощь, и Лев выходил к костру сконфуженный, с расцарапанной мордой.
– Опять с дикой кошкой дрался? – укорял его Клеон. – Ведь знаешь же, что этот противник не по твоим силам! Вот выцарапает она тебе когда-нибудь глаза…
Порой Лев рыскал вокруг загонов, принюхиваясь к чему-то, и беспокойно рычал. Тогда Клеон зажигал от костра факел и вместе со Львом обходил загоны. Клеон старался осветить ближайшие кусты и деревья. Но бдительность пастуха и собаки, очевидно, отпугивала вора. Клеон никого не находил. Овцы мирно спали в загонах.
Как-то на рассвете Клеон, по обыкновению, помог Долговязому выгнать овец и забрался в шалаш, чтобы к полудню выспаться и сменить своего товарища. Но только он задремал, как услышал яростный лай Льва и пронзительный крик:
– Держи!.. Он взбесился!
Клеон узнал голос старшего пастуха. Он выполз из шалаша и поспешил на помощь Долговязому, который с трудом удерживал собаку.
– Лев, не смей! Тихо!
Лев перестал рваться из рук рыжего пастуха, но продолжал рычать.
– Чем ты его так раздразнил? – спросил Клеон Мардония.
– Никто это исчадие тартара не трогал! Просто он взбесился.
– Если бы он взбесился, он бегал бы и кусал всех на своем пути. А Лев не трогал же Долговязого! Он злится за что-то на тебя…
– Я не могу при нем спокойно говорить. Убери эту тварь. – Мардоний протянул руку, указывая на Льва, и пес зарычал.
– Видишь, как он раздражен, – сказал Клеон. – Но, клянусь богами, это не похоже на бешенство. И пены нет на морде, видишь?… Его волнует какой-то незнакомый запах, исходящий от тебя… Может быть, ты надел новую вещь?
– Ха!.. – возмущенно пожал плечами Мардоний. – Не должен ли я докладывать твоему псу, если вздумаю обзавестись обновой?
В его голосе Клеону послышалась неуверенность. Мальчик в упор посмотрел на старшего пастуха:
– А не нашел ли ты в лесу деревянный башмак?… Найденная вещь, говорят, приносит счастье. Если он с тобой, то понятно, что Лев на тебя бросается: ему недавно за такой башмак досталось. – И Клеон рассказал старшему пастуху, как несколько ночей назад овца с ягненком ушла в лес и как он и Лев их искали.
Мардоний слушал Клеона, недоверчиво щуря глаза и качая головой.
– Странно, – сказал он, когда мальчик умолк. – Как же это твой Лев подпустил вора?
– Собака тоже может когда-нибудь уснуть, а мы, наверное, плохо загон закрыли – овца и ушла… Я уверен, что вор унес ягненка из леса, а не из загородки.
Мардоний сделал шаг к Клеону, как бы собираясь его ударить, но, покосившись на Льва, остановился.
– Вы плохо закрыли загон?… За это господин прикажет бичевать и тебя и Долговязого, а твоего пса велит повесить.
Клеон закусил губы. Он не хотел говорить, что овцу украли в ту ночь, когда сотню должен был стеречь Долговязый. Но, услышав, что Мардоний грозит Льву, он рассердился:
– А Лев тут при чем? Он запирает загоны, что ли?
– Ты мне не дерзи! – погрозил Мардоний. – На этот раз я, так и быть, прощу. Но, если случится еще пропажа, вам не поздоровится!
Глава 3. Что можно увидеть в полнолуние
В последнее время по приказу Хризостома каморки, в которых спят рабы, стали на ночь запирать. Приказ был отдан без всяких объяснений, но все знали, что вызван он близостью Спартака. Душно стало в каморках. Сквозь маленькие оконца почти нет притока воздуха. Раньше можно было хоть щель в двери оставить или выйти подышать во двор… Теперь рабы заперты до рассвета и встают не освеженные сном, а сморенные усталостью. А каждого ждет длинный-длинный рабочий день.
Но вот дверь одной из каморок приоткрылась. Повеяло ночной свежестью, ароматом цветов; хозяин каморки проснулся, глубоко вздохнул и, заметив проскользнувшую в дверь тень, приподнялся.
– Это ты, Гефест?
– Тшш… Не шуми. Завтра чуть свет домоправитель уезжает в Рим за оружием. Сообщи об этом… Пусть будут наготове. Когда вернется – неизвестно.
Так же бесшумно Гефест скрылся за дверью.
Хозяин каморки, отупев от усталости, смотрит перед собой, зевает… потом до его сознания доходит услышанная новость. Он довольно ухмыляется и кивает:
– Расскажу… Всем расскажу… – Сообразив, что того, кому он отвечает, уже нет, он снова валится на соломенную подстилку и засыпает.
Гефест, прячась между столбами хлебных амбаров, пробирается в господский сад; его прихрамывающая тень видна, когда он пересекает лунную поляну, и снова исчезает, сливаясь с тенью деревьев.
Гефест и его помощники спят в каморке возле кузницы, как волопасы спят возле коровьего хлева, а конюхи – возле конюшен. Кузнец всегда должен быть под рукой – мало ли что понадобится господину… Вдруг замок испортится на одном из сундуков Станиенов или вилика потеряет ключ от какой-нибудь кладовой. Тогда и ночью разбудят кузнеца и прикажут работать. Но вот уже много ночей кузнец уходил куда-то. Его подручные молчали. Возможно, они так крепко спали от усталости, что не слышали, как открывает и закрывает он дверь их каморки, а может быть, они и догадывались, где бывает кузнец, но не хотели выдавать его. Все в имении знали, любили и оберегали молодого кузнеца. «С каким бы горем ни пришел к нему человек, – говорили о нем рабы, – Гефест всегда утешит и ободрит». Они даже уверяли, будто цепи, выкованные Гефестом, легче носить, чем сделанные каким-нибудь другим кузнецом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70