ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

Лоб и шея пастуха распухли, его длинные волосы разметались в темной луже крови. Клеон приподнял голову Долговязого и увидел острый камень, о который, падая, ударился виском пастух.
Еще одного друга не стало… Клеон даже не успел сказать ему, как раскаивается, что считал его пособником Мардония. Не видя и не слыша, что делается вокруг, Клеон горестно всматривался в лицо Долговязого. Как несправедливы боги! Как бессовестно мстительны! Из-за одного неосторожного слова они так долго преследуют его и всех, кто добр к нему!
Надсмотрщики отбивались факелами от наступающих рабов. Брызги смолы горели на песке, обжигая босые ноги нападающих. Многие рабы катались по земле, стараясь затушить загоревшиеся туники. Крики раненых тонули в шуме свалки.
– Беги, господин! – Сильвин наклонился к неподвижно сидевшему хозяину.
Толстяк ответил ему бессмысленным взглядом, бормоча:
– Собаки бегущих кусают…
Вот уж вырваны и полетели в стороны пылающие факелы. Вот уж отнято несколько мечей. Надсмотрщики не выдержали и, отшвырнув последние факелы, отступили к сараям. Пламя лизало столб амбара, смазанный оливковым маслом. «Сгорит зерно!» – мелькнула у вилика мысль. Но сейчас было не до того. Он шагнул вперед, закрывая своим телом обезумевшего от страха хозяина.
– Можете растерзать меня! – закричал вилик. – Но помните: я имел власть над вами и никогда никого не обидел. Если у вас нет ко мне доброго чувства, – он раскрыл на груди хитон, – разите! Пока я жив, не позволю дотронуться до господина! – Не отрывая глаз от остановившихся в замешательстве рабов, он вполголоса повторил: – Беги же, господин…
Но толстяк от ужаса не в силах был сдвинуться с места.
Рабы, обратившие в бегство вооруженных надсмотрщиков, готовы были отступить перед безоружным Сильвином. Окрыленный победой, он захотел отвлечь внимание разъяренной толпы от хозяина. Он уже поднял руку, указывая на пламя пожара, но, прежде чем он заговорил, кто-то в толпе крикнул:
– Чего смотрите! Вяжите его, чтобы не мешал!
Из кузницы вышел Гефест. Видя, что рабы накинулись на вилика, он бросился в гущу свалки и поднял над головой тяжелые щипцы и ключ от цепей:
– Стой! Клянусь Геркулесом, я размозжу голову первому, кто сунется! Забыли уговор – никого не трогать?!
Ослепленные бешенством и жаждой мести, рабы попытались оттеснить кузнеца. Но кузнец тряхнул плечами, и нападающие разлетелись, как пушинки. Клеон с восхищением глядел на силача. «Но их слишком много против одного!» – подумал он и стал пробираться к Гефесту. За спиной он вдруг услышал голос Александра:
Держись, отец!.. Я здесь!
Из дома выбежали Билитис и девушки. Вилика и Калос вцепились в чьи-то туники, стараясь оттянуть на себя хоть часть нападающих. Береника, заметившая с террасы отряд всадников, метнулась звать их на помощь. Но, прежде чем она добежала до ворот, снаружи застучали кулаками и молотком, привешенным у входа. Девушка отодвинула засов и едва успела отскочить в сторону: не спрашивая дороги, руководимые шумом драки и пламенем пожара, конники вихрем промчались мимо нее на черную половину виллы. Появление их отрезвило дерущихся. Некоторые бросились бежать, другие отступили в тень сараев. Билитис, рыдая, повисла на шее мужа.
– Пусти! – старался вырваться вилик. – Хлебный амбар горит!
С криком: «Что же ты опоздал!» – Александр бросился к одному из всадников – юноше в солдатском шлеме, из-под которого выбилось несколько локонов.
– Именем Спартака клянусь, тут уж без нас обошлись, Спурий! – громко сказал юноша своему спутнику.
Все взгляды устремились на юного конника. Стало так тихо, что все услышали, как трещат горящие доски.
Внезапно среди этой тишины раздался вопль, словно кричал раненый заяц, и Станиен, делая огромные прыжки помчался к дому.
– Куда?! – крикнул юноша, бросаясь в погоню за ним. – Стой! Нам надо еще поторговаться…
Они исчезли в темной аллее, Клеон удивленно глядел им вслед.
– Спасайте зерно, друзья, – обратился Спурий к рабам Станиена и своим воинам. – Не дадим дару Сатурна сгореть.
Всадники соскочили с коней и, оставив несколько человек стеречь их, рассыпались по двору в поисках кувшинов и ведер. Видя, что рабы Станиена медлят, Спурий воскликнул:
– Мы воины Спартака! Кто хочет уйти к нему, присоединяйтесь!
Рабы ответили криками радости. Вмиг притащили они бочки и ведра и стали заливать огонь. Вилик решительно оттолкнул жену и бросился к амбару. Он один знал, что и как надо делать. Вода полилась на деревья и крыши соседних с амбаром строений. В руках людей появились лопаты и ломы. Под их ударами с треском рушились стены пылающего амбара. Одни засыпали землей горящее зерно, другие покрывали мокрыми холстами пшеницу, еще не тронутую огнем. Оборванные, закоптелые, обожженные люди с такой же яростью боролись с огнем, с какой только что нападали на вилика. Со скотного двора доносились птичьи крики, мычание волов и ржание лошадей. Запертые в своих каморках женщины били кулаками в двери и визжали. По приказу вилика часть людей побежала открывать каморки рабынь и сбивать замки с хлевов и птичников. Клеон, все еще в цепях, беспомощно стоял посреди двора. Кузнец забыл о нем и вместе с другими тушил пожар.
Глава 6. Торг возобновлен
Из сада донесся отчаянный крик:
– Спурий! Спурий! Сюда!
Спурий поскакал на зов. Александр бросился за ним. Клеону мешали бежать цепи. Он только успел сделать несколько шагов, как из тьмы аллеи на свет пожара вышли Станиен и Спурий. Ведя коня в поводу, воин подталкивал перед собой сенатора. Александр бежал сбоку, прячась от хозяина за высокой фигурой Спурия и все время оборачиваясь к юноше, который шагал за ним, неся короткий меч Станиена. Лошадь его шла сзади, словно собака. По тому, как молодой человек размахивал руками, Клеон понял, что он что-то с жаром рассказывает. Из-за шума он не мог разобрать слов и постарался подойти поближе. Александр первый заметил его.
– Вот он, Клеон! Смотрите: с него еще не сняли цепи.
Юноша прервал свой рассказ и подошел к Клеону:
– Узнаёшь меня, пастух?
Мальчик несколько секунд радостно глядел на него и вдруг, к удивлению Александра, сказал:
– Да, госпожа.
– У тебя память лучше, чем у твоего хозяина, хотя он видел меня тысячу раз. Если бы не подоспел Спурий, он пронзил бы мечом бедную Фабию. А я приехала, – вкрадчиво обратилась она к сенатору, только затем, чтобы купить у тебя этого сицилийца… Я случайно узнала, что ты им недоволен. Но ты меня так встретил, что теперь, чтобы искупить свою грубость, должен подарить мне, в придачу к пастуху, всех остальных рабов. Это будет выкуп за твою жизнь…
– Какой там выкуп! – перебил ее Спурий. – Просто все, кто хочет, пойдут с нами; а жизнь этого толстяка никому не нужна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70