ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

Чуть прихрамывая, Клеон шел у ее стремени.
– «Огню и мечу»!.. «Пьяная шайка»! – горько сказала Фабия, поравнявшись со Спурием. – Ты слышал, что сказал этот неблагодарный?… Пока мы спасали хлеб Станиенов, они нас предали. Как низко пали римляне! А еще Луция считают в Риме одним из благороднейших людей!
– Ха! – пожал плечами Спурий. – Все они притворяются благородными, а как дело дойдет до шкуры, тут сразу все благородство с них слетает. Глупо из-за этого огорчаться… Ну, друзья, – обернулся он к пешим рабам Станиена, – ускорьте шаг. Лагерь близко.
– У тебя болит нога! – спохватилась Фабия, заметив у своего стремени Клеона. – Садись! – Она приостановила коня, и мальчик снова уселся позади нее.
– Я хотел спросить у тебя, госпожа, чего добиваются гладиаторы? Когда они победят римлян, они сами станут править Республикой, да?… Они уничтожат рабство?… А что еще они сделают?… Чего хотят они?
– Трудно сказать, – покачала головой Фабия. – У каждого свои желания… Но Спартак стремится к одному: вывести рабов из Италии, чтобы каждый мог вернуться к себе на родину.
– К себе на родину? – переспросил Клеон. – Но зачем же тогда Рим губит свои легионы и разоряет поля хлебопашцев? Я бы дал вам спокойно уйти.
– Просто решаешь дело! – усмехнулась Фабия. – А если другие рабы тоже вооружатся и потребуют свободы?… Что тогда будут делать все эти почтенные Станиены, Помпонии и прочие, которые не привыкли трудиться? Все полетит кувырком. Хотела бы я на это посмотреть!
– Госпожа, мы заблудились! – вскрикнул Клеон. – Впереди римский лагерь!
– Это наш лагерь, – успокоила его Фабия. – Мы научились окапываться не хуже прославленного Помпея.
Двое часовых преградили им дорогу копьями:
– Кто идет?
– Свобода и братство, – ответил Спурий.
Часовые расступились.
Клеон с изумлением глядел вокруг: это был точь-в-точь такой лагерь, какой он видел весной у Везувия, и его так же окружал ров, а за ним темнел высокий вал с бойницами и воротами. На принципиуме горел костер, освещая знамена, украшенные вместо орлов колпаками, какие надевали на рабов, отпуская их на волю.
– Мы привели пополнение! – крикнула Фабия.
Раздвинулись полы палатки, и к отряду вышел высокий воин. Он взял из костра горящую ветку и поднял ее над головой. Блики света заиграли в светлых кудрях и в завитках его бороды, осветили широкие плечи и словно вылитые из бронзы мышцы рук и груди.
– Это Спартак, – шепнула Фабия Клеону.
Рабы Станиена глядели на вождя во все глаза.
– Вы словно с костра сошли! – воскликнул Спартак, рассматривая закопченные лица людей и обгоревшие лохмотья их одежды.
Кузнец поднял над головой меч:
– Зато почти все вооружены!
И все, у кого были мечи, подняли их вверх.
– Это хорошо! – улыбнулся Спартак. – Добывать оружие нам нелегко. Но, видно, вы побывали в бою и огне. Идите теперь отдыхайте. Спурий укажет вам палатки… А ты, – обратился он к Фабии, – останься и расскажи, как прошел твой торг с сенатором.
– Слава в веках Спартаку! – воскликнул Гефест.
– Слава!.. Слава!.. – подхватили бывшие рабы Станиена.
Клеон нехотя последовал за ними, все время оглядываясь на Фабию и Спартака.
– Ноги этого мальчика повернуты в одну сторону, а голова в другую, – засмеялся Спартак. – Уж не тот ли мальчик, о котором ты мне говорила и которого хотела спасти от наказания?
– Да.
– Поди сюда, – позвал Клеона Спартак.
Клеон вмиг очутился возле него. Спартак положил руку на плечо мальчика и так внимательно посмотрел ему в глаза, что Клеону показалось, будто вождь прочел все его мысли. И, видно, Спартаку понравилось, о чем думал в эту минуту Клеон, потому что он ласково усмехнулся и, толкнув мальчика к преториуму, сказал:
– Иди спать в мою палатку.
С этой минуты Клеон стал тенью гладиатора Спартака, о стойкости и мужестве которого с восхищением говорили даже враги.
Глава 11. В стане освободителя
Первое, что увидел не совсем еще проснувшийся Клеон, был луч солнца, пробившийся в палатку. «Опоздали выгнать овец!» – встревожился пастух. С полусомкнутыми веками он пополз на четвереньках к выходу… И вдруг задел коленом что-то холодное. «Змея!» Клеон в ужасе откатился в сторону и сел, широко раскрыв глаза. Возле подстилки, на которой он спал, лежал меч. Его меч!.. Сразу вспомнились все события вчерашнего дня. При мысли о том, что Лев убит, Клеона охватила жажда мести. Он вскочил. Он готов был немедленно сражаться. Но где?… И как?… Спросить не у кого – палатка пуста.
Клеон поднял свой меч и, не зная, должен ли он надеть оружие, огляделся. На шестах, служивших опорой полотняным стенам, висели меч, щит и шлем Спартака. Поднявшись на цыпочки, Клеон рядом с мечом вождя повесил свой и отошел полюбоваться ими. Его короткий меч (из тех, что Хризостом вместе с ним заказывал в Риме) выглядел детской игрушкой рядом с тяжелым и длинным мечом Спартака. И все же соседство двух этих мечей наполнило сердце мальчика гордостью.
Снаружи доносились возбужденные голоса. Клеону показалось, что там выкрикивают имя Спартака. Он вышел из палатки.
На преториуме этого лагеря ораторскую трибуну заменял простой камень. Стоя на этом камне, Спартак слушал, что кричали ему со всех сторон и на всех языках его воины. И при свете солнца вождь показался Клеону статуей, отлитой из бронзы. Но теперь Клеон заметил то, чего не видел вечером, в трепещущем свете горящей ветки: спокойную доброту голубых глаз, гордую посадку головы и светло-каштановый цвет кудрей, которые, падая на плечи, смешивались с завитками бороды. «Таким, наверное, был Геракл», – подумал Клеон, подходя к воинам, окружавшим Спартака.
Он понял, что воины чем-то недовольны. Но вот Спартак поднял руку, призывая к тишине, и заговорил. Первых его слов не было слышно, потому что все стали кричать друг другу: «Тише!»
– Нет, я еще не собираюсь говорить, – покачал головой Спартак. – Прежде чем ответить вам, я хочу точно знать, чего вы домогаетесь. Но пусть скажет кто-нибудь один. Когда вы кричите все разом, трудно что-нибудь понять.
Снова поднялся шум: воины совещались, выбирая оратора. Наконец выборный вышел из рядов и заговорил, он был грек, – и Клеон понимал каждое его слово.
– Мы хотим знать, – сказал грек, – почему римляне, воюя даже на земле Италии, обогащаются, а нам ты ничего, кроме оружия, железа и бронзы, не позволяешь брать. Ты не разрешаешь нам даже покупать золото и серебро. Почему?… Почему мы должны возвратиться под родной кров нищими? Разве мы воюем хуже, чем римляне?
– А в деревнях мы должны платить за каждую убитую утку или съеденную лепешку! – крикнул кто-то из рядов.
– Теперь я вам отвечу, – сказал Спартак. – Вы воюете лучше римлян. Но вы должны быть не только доблестнее их – вы должны быть честнее и благороднее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70