ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

– Помни: ты уже давно подозревал сицилийца в краже ягнят, а когда обнаружилась первая пропажа, рассказал о своих подозрениях мне. Мы с тобой стали следить за мальчишкой и поймали его на месте преступления: с помощью собаки он хотел утянуть сосунка в лес. Но мы вдвоем напали на них и отняли барашка. – Видя, что Долговязый потупился и молчит, Мардоний прибавил: – Господин обещал наградить тебя за старание.
– Я не пойду, – вдруг заявил Долговязый.
– Как – не пойдешь? Это приказ!
– Мне не на кого оставить сотню.
– Приказ хозяина важнее всего. Но, чтобы овцы не оставались одни, я пришлю тебе смену, – пообещал Мардоний. – Помни, это приказ. Если не хочешь плетей, выполняй его без рассуждений. Иначе тебя сочтут сообщником сицилийца. – Он поднялся с камня: – Ну, надо ехать. Смотри же, будь на месте вовремя. – Мардоний было двинулся к лошади, и вдруг остановился: – Совсем из головы вон! Вилика просила привезти ягненочка. Самого молоденького, чтобы косточки нежные были… Самого жирненького выбери! – крикнул он вдогонку пастуху, который молча пошел исполнять приказание. – Это для стола господина.
Проявляя несвойственную ему приветливость, Долговязый помахал рукой, как бы останавливая Мардония:
– Сиди, сиди, не утруждай себя, я выберу самого молоденького и жирного.
Он боялся, как бы Мардоний не вздумал пойти за ним и не обнаружил в шалаше Льва. «О Пан, покровитель стад, – бормотал себе под нос Долговязый, – тебе покорно все живое на земле, даже дикие звери! Нашли на Мардония волков и вепрей!.. И пусть лошадь сбросит его и в ужасе умчится… и пусть кровь его заледенеет и ноги отнимутся от страха… и пусть волки сожрут его». С этой благочестивой молитвой Долговязый подошел к загону, где бегали привязанные к кольям десятидневные ягнята. Выбрав самого упитанного, он молча передал его Мардонию. Долговязый помог старшему пастуху взобраться на лошадь и привязать ягненка к седлу. Когда же Мардоний ускакал, пастух уселся на землю спиной к овцам: вид их был ему противен, день в его глазах померк… Машинально покусывая сорванную травинку, он глядел в ту сторону, где скрылся Мардоний, и размышлял:
«Когда-нибудь его дела откроются, и опять я буду виноват: зачем не сказал, что он вор. А как этакое расскажешь? Кто поверит? Чтобы оправдаться, он станет обвинять меня, и все поверят ему, а не мне. Кто тогда вступится за меня?… Если Пан сегодня не услышал моей молитвы и не наслал на него волков, значит, мне следует молчать и делать вид, будто это дикие звери таскают ягнят. Так уж, видно, судьбой мне предназначено – терпеть ругань и поношения… Но неужели я должен оболгать Клеона и Льва? А что, если из-за меня сицилийца забьют до смерти?… Нет! Пусть на земле я один, пусть нет никого, кто за меня вступился бы, сами боги бессмертные защитят меня, если я стану на защиту невинного. Уж если обязательно надо кого оговорить, так лучше я навру на Льва. Все равно Мардоний думает, что он убит… Только как бы сделать, чтобы Льва не увидел тот раб, которого он пришлет мне на смену?»
Долговязый прижал кулак ко лбу, словно выдавливая из головы мысли. Думать он не привык. Все же через некоторое время кое-что придумал. Надеясь, что Лев поймет его, как понимал Клеона, Долговязый отправился в шалаш и стал объяснять ему свой план. Понял его Лев или нет, Долговязый не знал, но пес лежал смирно, когда Долговязый, все на том же куске холста, вытащил его из шалаша и поволок в лес.
– Конечно, будет заметно, что тут кого-то тащили, – сообщал он Льву по дороге, – но я потом расправлю кусты и траву.
И Лев тихо взвизгивал, будто соглашался с ним (во всяком случае, так казалось Долговязому). Подтащив Льва к зарослям ежевики, где Клеон когда-то нашел пропавшую овцу, Долговязый нарвал травы и сделал для собаки подстилку. Сначала он хотел забрать холст, но потом подумал, что не следует держать его в шалаше, так как он запачкан кровью. Долговязый постлал холст поверх травы и уложил на него Льва. Потом, присев возле собаки на корточки и подражая Клеону, Долговязый сказал:
– Слушай, Лев: ты будешь лежать здесь, пока за тобой не придут Клеон или Береника… Такая красивая девушка… Береника… Знаешь?
Уловив в голосе рыжего пастуха вопрос и услышав вдобавок имя своего хозяина, Лев поднял ухо и внимательно посмотрел на говорившего. Долговязый решил, что Лев его понимает.
– Ты молодец, Лев, я всегда это говорил. Так запомни: Клеон или Береника. Ты не должен без них отсюда уходить. Иначе Клеон тебя не найдет, и ты, чего доброго, попадешь в лапы Мардония. – Лев зарычал, и Долговязый ударил себя по колену: – Вижу, что понимаешь… Не бойся: ждать не очень долго. В эту же ночь за тобой придут. Понимаешь?… А чтобы тебе не было голодно, мошенник сам привез для тебя еду. Ну-ка, давай посмотрим, что тут такое! – Он развернул сверток Мардония: – Ого!.. Жареная лопатка барашка!.. Ах, пират!.. Это он нарочно подсунул, чтобы против меня улика была, если я ему не угожу. А мы с тобой, Лев, не такие дураки, чтобы разбрасывать кости по пастбищу. Съедим и мясо и косточки до последней крошки. Да?
Лев понюхал жаркое и облизнулся.
– Нравится? – обрадовался Долговязый. – Ну, ешь. Ешь все, – великодушно предложил он, – я отказываюсь от своей части.
И Лев съел все.
А Долговязый смеялся, глядя, как перемалывает он косточки крепкими зубами:
– Вот взбесился бы Мардоний, если бы узнал!
Глава 11. У перевала
Александр во всю прыть мчался к кузнице Германика. Дорожная пыль под его ногами была мягка, как ковер, но, вздымаясь, забиралась в нос и заставляла то и дело чихать. Время от времени мальчик поглядывал на небо: солнце приближалось к зениту, и он боялся, что не успеет до заката добраться к отцу. Только бы не опоздать!.. А что отец защитит Клеона, в этом он не сомневался.
«Я бы вдвое скорей добежал, если б не чихал, – думал он. – Вот уж никогда и в мыслях у меня не было, что придется состязаться в беге с конями самого Феба… О, путь указывающий Гермес, уменьши пыль на дороге! Ты хозяин всех дорог!.. Что тебе стоит исполнить мою просьбу?»
Но Гермес не внял молитве Александра: пыль по-прежнему окутывала его, словно завеса. А после полудня мальчика нагнали деревенские повозки, в которых среди узлов сидели женщины и дети, и тут из-под колес поднялась такая туча пыли, что мальчик остановился, кашляя. Женщина, ехавшая последней, придержала осла:
– Садись, подвезу до перекрестка.
– А мне как раз туда и надо! – Не заставляя повторять приглашение, Александр забрался на повозку и состроил гримасу сидящим в ней малышам.
Дети залились смехом.
– Им все весело, – сказала женщина. – Не понимают, что не для забавы едут в чужие места. – Она ткнула хворостиной навострившего уши ослика: – Ну, ты!.. Тебе только бы слушать, о чем люди говорят.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70