ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На месте трущоб выросли автостоянки, на месте парков – заводы, а несколько улиц вообще исчезли. Но вскоре я везде побывал и увидел все, что хотел. Чтобы не сидеть сложа руки, записался в добровольный комитет охраны порядка – стал кем-то вроде дружинника. В частности, я регулярно патрулирую продовольственный рынок на улице Фучжоулу.
Эту часть истории Чэнь хорошо знал. Следователь Юй рассказал ему об увлечении отца. Сначала патрулирование как будто пошло старику на пользу. Поскольку официально свободный рынок по-прежнему называли черным, то есть нежелательным конкурентом государственной системы распределения, Старый Охотник выявлял тех, кто торгует без официальной лицензии, и безжалостно переворачивал ногой бамбуковые корзины частных торговцев. Платили за его труд мало, но он получал от своей деятельности моральное удовлетворение: он носил красную нарукавную повязку и радовался, что может приносить пользу. Потом времена изменились; свободный рынок стал необходимым дополнением к социалистическому государственному рынку, и старик вдруг утратил цель в жизни.
– Вы по-прежнему там работаете?
– Да. В наши дни все так быстро меняется. Гуанмин и другие дети упрашивают меня уйти на покой, но я все равно продолжаю трудиться. Не ради денег – просто чтобы что-нибудь делать. И потом, ряд торговцев по-прежнему мухлюют, продают некачественный товар и дерут с покупателей три шкуры. Моя задача – застукать таких негодяев на месте преступления. Работы у меня не слишком много, но все лучше, чем ничего не делать. Кто-то ведь должен приглядывать за ними.
– Понятно, – кивнул Чэнь. – По-моему, вы правы. Значит, вы патрулируете рынок на улице Фучжоулу?
– Я могу расположиться в любом месте поблизости от Рынка или в прилегающих кварталах. Сейчас торговцы уже не обязаны стоять в строго отведенном месте в пределах рынка. Вот недавно я расположился поблизости от улицы Цинхэлу и случайно увидел, как торговка Цзяо начиняет пельмени несвежим фаршем. За такое нарушение у нее вполне могли отобрать лицензию. Я объяснил ей, что раньше служил в полиции и что мой сын работает в управлении. Она ужасно перепугалась. Я понял: она, должно быть, слышала о смерти Гуань, раз торгует тут неподалеку. Я подошел к делу осторожно издалека. Попросил ее сообщать мне все, что покажется ей любопытным или подозрительным. И разумеется, она рада была мне услужить – за то, что я не отвел ее в участок.
– Уважаемый господин Юй, вы по-прежнему в строю! Ваш бесценный опыт и ваша находчивость очень нам пригодились!
– Рад, что оказался полезен. Если нужно, Цзяо подтвердит свои показания на суде. Я об этом позабочусь.
– Большое вам спасибо. Не знаю, что и сказать…
– А ничего говорить и не нужно. Догадайтесь, зачем я захотел повидаться с вами. – Старый Охотник смотрел не на Чэня, а в свою чашку. – У меня до сих пор сохранились старые связи – и в нашем управлении, и в других местах. Я ведь пенсионер, я теперь никто, поэтому в разговорах со мной многие забывают об осторожности.
– Конечно, вам все доверяют, – кивнул Чэнь.
– Я старик, – возразил Юй-старший. – Никто со мной особенно не считается. А вы еще молоды. Ваше дело правое. Вы честный полицейский; таких, как вы, сейчас осталось немного. Но некоторым – там, наверху, – не нравятся ваши методы.
Значит, Старый Охотник не случайно пригласил его сюда. Он навел справки среди своих знакомых. Их расследование, фигурально выражаясь, взбаламутило стоячую воду. Неужели за ним установили слежку?
– Те, кому вы перешли дорогу, могут быть опасными. В их власти поставить на прослушку ваш телефон, квартиру, машину. Вы имеете дело не с любителями. Так что будьте осторожны!
– Спасибо, уважаемый господин Юй. Буду.
– Вот и все, что я хотел вам сказать. Поверьте, я очень рад, что Гуанмин работает с вами.
– Я по-прежнему верю в победу справедливости, – заявил Чэнь.
– Я тоже. – Старый Охотник поднял чашку. – Позвольте мне выпить чаю за ваш успех.
Выходя на запруженную народом площадь перед храмом Хранителя города, Чэнь уныло подумал: если он будет упорствовать и продолжит искать улики, скорее всего, убийство Гуань станет его последним делом в должности старшего инспектора. Или вообще последним делом. Потому что, если он поддастся давлению и откажется от расследования, он больше не сможет считать себя ни честным полицейским, ни человеком с чистой совестью.
27
Дойдя до улицы Хэнаньлу, Чэнь задумался. Ему показалось, он уже видел сегодня мужчину средних лет в коричневой футболке. Мужчина упорно шел за ним, держась на расстоянии, но не выпуская его из виду. Слежка! Чэню стало не по себе. За ним ходят по пятам, фиксируют каждый его шаг. Но когда он вошел в продуктовый магазин, мужчина в коричневой футболке прошел мимо, не замедлив шага. Чэнь облегченно выдохнул. Может, он просто перенервничал. Уже пятый час. Возвращаться на работу что-то нет настроения. Он решил навестить мать; ее дом располагался в маленьком, тихом, усыпанном гравием переулке, отходящем от улицы Цзюцзянлу.
По пути он зашел в «Неземное блаженство», недавно открытый частный магазин деликатесов, и купил полкило жареного поросенка. Шкурка молочного поросенка была золотистой и хрустящей. Маме понравится. Хотя маме уже за семьдесят, у нее еще все зубы свои. Чэню стало стыдно. Он много дней не вспоминал о матери. Даже забыл купить ей что-нибудь в Гуанчжоу. Ну и ну – единственный сын!
Старый дом показался ему незнакомым и чужим, несмотря на то что много лет прожил в нем вместе с матерью, а в отдельной, собственной квартире живет всего несколько месяцев. Общая цементная мойка у входной двери от сырости поросла мхом. Потрескавшиеся стены явно нуждались в новой покраске и ремонте. На лестнице было душно и темно; площадки завалены картонными коробками и плетеными корзинами. Некоторые явно пролежали здесь уже много лет.
Чэнь еще снизу увидел в чердачном окне мамин силуэт; она смотрела на него из-за наполовину отдернутой шторы.
– Давно не звонил, сынок.
– Извини, мама. В последние дни я был очень занят, – сказал он, – но я постоянно думал о тебе. И о нашей комнате тоже.
Знакомая – и вместе с тем незнакомая комната. На покосившемся комоде фотография в рамочке. Отец снялся в сороковых годах, в шапочке и мантии. Молодой ученый с серьезным взглядом; его ждало блестящее будущее. Фотография блестела на свету. Мама стояла возле.
Она так никогда по-настоящему и не оправилась после смерти отца, хотя внешне вроде бы держалась стойко. Сейчас мама каждый день ходит за продуктами на рынок, болтает с соседями, по утрам занимается гимнастикой тайцзи. Несколько раз Чэнь пытался дать маме деньги, но она всегда отказывалась. Мама настаивала, чтобы он откладывал деньги для себя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124