ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И тут меня осенила мысль оставить о себе на
острове память и вырезать ножом на борту лодки свое имя.
На носу лодки я выдолбил слова: John Bober - и тут же заколебался:
почему John, а не Ян? Однако сделанного было уже не поправить, и потому я
добавил еще одно слово: Polonus. А под ним год: 1726.
За ужином Манаури с торжественным видом попросил минуту внимания.
Обращаясь к неграм, он выразил сомнение, сумеют ли они сами, без помощи,
устроиться на Большой земле и не попадут ли вновь в руки к испанцам. В
связи с этим он предложил им не только гостеприимство и приют в индейском
селении, но и принятие их в племя араваков на равных правах со всеми его
членами. Негры встретили эти слова с глубокой благодарностью. Потом
Манаури обратился ко мне и заверил, что племя окажет мне всяческое
содействие, чтобы помочь благополучно добраться до островов, расположенных
неподалеку от устья реки Ориноко и заселенных англичанами. Затем он
добавил:
- Но если сказать по совести, то нам хочется, чтобы ты оставался у
нас гостем как можно дольше, и даже на вею жизнь! В дружбе, уважении и еде
ты, Ян, не будешь знать у нас недостатка!
Я от всего сердца поблагодарил его за добрые слова и искреннее
приглашение.
В последний день пребывания на острове мы пробудились задолго до
рассвета и принялись перевозить на шхуну имущество и раненых. Имевшееся у
нас огнестрельное оружие я решил подарить индейцам после прибытия в их
селение и с особым вниманием следил, чтобы его ненароком не повредили. У
нас было около тридцати мушкетов и ружей с большим запасом пороха и пуль -
мощь, разумное использование которой могло гарантировать свободу и само
существование араваков на много-много лет вперед. Арнаку и Вагуре, лучше
других понимавшим значение этого оружия, я доверил его сохранность.
Якоря мы подняли лишь около полудня, когда посвежел ветер, и курс
взяли прямо на восток, стремясь подольше не приближаться к материку, с тем
чтобы не попасть во встречное течение. Всего нас на шхуне было тридцать
человек: нападение испанцев стоило жизни одиннадцати несчастным, в том
числе одной женщине и трем детям. Дорого-доставался нам путь к свободе!
Стоя на палубе, опершись о борт, Арнак, Вагура и я провожали взглядом
удаляющийся остров, остров Робинзона, как я его когда-то назвал. Мы
прожили на нем более четырехсот дней, тяжких и напряженных, дней упорной
борьбы с болезнями, с дикими животными и с людьми, дней почти непрерывного
изнурительного труда и лишений, а порой и отчаяния.
Прощаясь с пальмами, тающими в голубой дали, глядя на исчезающий за
горизонтом холм, с которого я столько раз тщетно искал взглядом спасения в
пустынном море, я не слал проклятий острову, узником которого столь долго
был. На необитаемом острове, как ни странно, я открыл бесценный клад - я
открыл человека в себе самом и в своем ближнем.
Именно здесь с незрячих глаз моих спала пелена предубеждений к людям
иной расы, здесь сердце мое изведало тепло подлинной человеческой дружбы.
Нет, я не поминал лихом безлюдного острова!
Кто-то сзади подошел к нам и остановился рядом со мной. Ласана. Одной
рукой она прижимала к себе ребенка, а другой, как и мы, оперлась о борт. С
минуту она смотрела в сторону острова, потом перевела взгляд на меня. Мне
показалось, что ее огромные агатовые зрачки излучали тепло.
Я положил свою ладонь на ее руку. Индианка не отстранилась.

Аркадий Фидлер
БЕЛЫЙ ЯГУАР - ВОЖДЬ АРАВАКОВ

Авторизованный перевод с польского
Вл. Киселева

ОРИНОКО

ГОРА ГРИФОВ
В течение двух суток после того, как мы покинули остров, корабль наш
держал курс строго на восток. Океан был пуст - нигде ни одного корабля, и
это немало нас радовало. Ветер дул с северо-востока, и, хотя парусами
управляли руки неопытные, а встречные морские течения затрудняли плавание,
шхуна легко скользила по волнам и заметно продвигалась вперед.
Все два дня мы не теряли из виду материка, простиравшегося на юге
волнистой линией; побережье этой части Южной Америки, а говоря точнее -
Венесуэлы, было гористым.
Вождь Манаури и его воины старались рассмотреть на далекой земле
знакомую вершину, у подножия которой, как они уверяли, лежали их селения.
Вершина эта именовалась горой Грифов.
- Разве можно узнать ее на таком расстоянии? - выразил я сомнение. -
От Большой земли нас отделяет много миль. Все горы там кажутся
одинаковыми.
- Мы узнаем, Ян, нашу гору, мы сразу узнаем! - ответил Манаури
по-аравакски, а мои юные друзья, Арнак и Вагура, как обычно, перевели мне
слова вождя на английский.
- Не подойти ли нам ближе к берегу? - предложил я.
- Не надо! Ближе могут быть подводные скалы. Вершину Грифов мы узнаем
и отсюда.
Надо ли говорить, с каким усердием высматривали мы эту вершину -
предвестницу лучших дней, рассчитывая, что там, в селениях араваков,
придет конец нашим бедам. Там мои друзья-индейцы окажутся среди своих, а
шестеро негров найдут у дружественного племени защиту и гостеприимство. А
я? Я уповал на то, что, оказавшись на Южноамериканском материке, смогу
легко с помощью индейцев добраться до английских островов Карибского моря.
Я надеялся, что индейцы не обманут моих надежд и помогут мне охотно, от
чистого сердца; тяжкие испытания последней недели связали нас верной, до
гробовой доски, дружбой.
Солнце клонилось к западу, когда на шхуне поднялся вдруг радостный
переполох. Все бросились на нос корабля и оттуда всматривались вперед,
указывая руками куда-то вдаль. В синей дымке далеко впереди на берегу
вырисовывались очертания горной вершины причудливой формы. Крутой склон с
одной стороны и пологий - с противоположной делали ее похожей на огромный,
устремленный ввысь клюв какой-то хищной птицы.
- Гора Грифов! - раздавались возбужденные голоса.
Ко мне, стоявшему на руле, подошел вождь Манаури, а вслед за ним
толпой и все остальные: Арнак, Вагура, Ласана, индейцы, негры. Лица их
выражали столько радости, столько счастья, что и мне невольно передалось
всеобщее возбуждение.
- Правь к ней! - только и смог вымолвить Манаури. - Ян! -
торжественным тоном произнес он. - Ты наш брат, и мы любим тебя! Тебе мы
обязаны своим спасением на острове. Твой разум и твои ружья победили наших
преследователей-испанцев. Дружба твоя вернула нас к жизни. Ты, великий
воин своего народа, не можешь пока вернуться к своим, и мы просим тебя от
чистого сердца:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179