ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Лучше сразу перейти к сделанным нами выводам. И я могу сказать, что выявленный нами синдром встречается достаточно часто. У людей, которые прежде занимались примерно тем же самым, что и вы. Я уже сказал, что от вас можно ждать предательства и некомпетентности. В тот момент мне показалось, что вы меня ударите. – Признаюсь, я с трудом подавил желание от души врезать ему. – Теперь я попробую выразиться яснее. Тесты показали, что у вас нет мотивации, ориентированной в определенном направлении. Другими словами, у вас нет заветной мечты, ради которой вы пошли бы на все. Не нужен вам миллион долларов, не нужна власть, вы не горите желанием грудью встать на защиту какой-либо социальной или политической идеи...
– Это плохо?
– Позвольте мне закончить. Суть в том, что для вас нет ничего сверхценного. Ваше кредо – выполнять порученную работу, жить в сносных условиях и при этом не умереть.
– Сие означает, что я псих?
– Нет. Сие означает, что вы очень даже нормальный.
– Этого я уже не понимаю.
– Другого я и не ожидал. – Он вздохнул. – Из того, что я вам сказал, следует, что вы подходите нам по всем параметрам. – Мне в голову пришла та же мысль. – Вы сделаете то, что вам прикажут, у вас нет честолюбивых замыслов, которые могут сбить вас с пути истинного, у вас нет слабых мест, по которым может ударить противник. Выше я дал характеристику идеального агента.
– Или робота.
– Запомните, что это слово произнесли вы. Оно нам еще пригодится. – Он достал новую сигарету, но не закурил. – Продолжим... Вам недостает мотива, соответствующего нарисованному личностному профилю. У других агентов он есть – тот мотив, который гарантирует, что предателями они не станут. И зовется он искренним стремлением служить своей стране.
Много чего мне захотелось ему сказать, но я предпочел не раскрывать рта.
– Не потому, Пол, что они родились патриотами, а вы нет. Обычно это не главная причина. Иной раз, а точнее говоря, даже довольно часто причина в том, что они потенциальные гомосексуалисты, которым приходится доказывать себе, что они мужчины. Да и не всегда потенциальные. Среди самых лучших наших агентов встречаются и... Ладно, забудем об этом.
– Давайте ближе к делу.
– Да, конечно. Дело в том, что они должны работать на нас. На страну, на Агентство – это не важно. Если они роботы, то контроль за ними осуществляется отсюда, из Вашингтона. Агентство играет важную роль в их жизни, заменяя отца, мать, брата или кого-то еще. Они сделают все, что им прикажут.
– А я нет?..
– А вы нет. Десять лет назад сделали бы, а теперь нет, и в этом вся разница.
– Я все-таки вас не понимаю.
– Разумеется не понимаете, черт побери! – Он провел пальцами по лбу. – Хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Неужели вы искренне верите, что воспользуетесь черной пилюлей? – Я воззрился на него. – Таблетка смерти. Цианид в дупле зуба, капсула, вшитая под кожу. Скажем, вас раскрыли, арестовали, должны вести на допрос. И у вас только один способ не выдать противнику интересующую его информацию: покончить с собой. Вы на это пойдете?
– Полагаю, да.
Он покачал головой.
– Если вы так думаете, то ошибаетесь. Я не могу вам этого доказать. Тем не менее, это правда. Не будете вы долго запираться и под пыткой. Не перебивайте меня, Пол! Вы достаточно быстро поймете, что рано или поздно они заставят вас заговорить, а потому следует руководствоваться здравым смыслом и избегать ненужной боли. Вот тогда вы и запоете, как соловей.
– Я не могу в это поверить.
– Мне продолжать?
– Нет, если только вы не сможете привести веские доказательства своей правоты.
– Хорошо. Возможно, этот довод поможет. Вы не будете терпеть боль и не покончите с собой по одной простой причине. Вы все обдумаете и придете к выводу, что особого смысла в этом нет. Стоит ли умирать ради того, чтобы не выдать китайцам крохи информации, которые скорее всего не принесут им никакой пользы? Надо ли терять глаз или руку, даже просто провести бессонную ночь, если в конце концов сказать все равно придется? Зачем погибать, если можно остаться в живых, став двойным агентом? Десять лет назад такие мысли не пришли бы вам в голову. Десять лет назад, рассуждая логически, вы могли бы прийти к выводу, что прыжки с самолета чреваты смертью, и мысль эта могла удержать вас от ухода в десантники.
– Я готов прыгнуть завтра. Если хотите, прямо сейчас.
– Потому что вы больше не боитесь высоты.
– И что с того?
– Речь лишь о том, что вы не боитесь высоты. А кроме того, за эти годы ваш личностный профиль изменился. Можно сказать, вы что-то потеряли. А можно сказать – приобрели. Вы повзрослели и научились думать за себя.
– И это плохо?
– Для вас, возможно, хорошо. Для нас – плохо.
– Потому что я научился избегать объятий Костлявой? Именно этим мы и занимались в джунглях, дружище. Мы выполняли порученное нам дело.
– Вы продолжили контракт и остались там после завершения срока службы.
– Мне там нравилось.
– Проведя там десять лет, вы вернулись.
– Поднадоело, знаете ли...
– Подумайте хорошенько, и вы увидите, что за этим стоит нечто большее. Черт, вы изменились, и теперь мы не можем рассчитывать на вас, вот и все. Забудьте разговоры о пытках, о черной пилюле. Изменения куда более глубокие. Речь идет об инстинкте самосохранения. Допустим, мы прикажем вам отправиться во враждебную нам страну и убить политического лидера.
– Я это сделаю.
– Согласен... сделаете. Поставим другую задачу. Допустим, мы приказали вам поехать в нейтральную страну и убить прозападного политика, с тем, чтобы вызвать гонения на коммунистов. Перед вами будет поставлена задача войти в его окружение, сблизиться с ним, затем убить его, а вину возложить на коммунистов.
– Вы такими делами не занимаетесь.
Даттнер бросил короткий взгляд на потолок.
– Допустим, не занимаемся. Но предположим, что решили это сделать, и на задание отправили вас. Вы встретились с этим человеком, он вам понравился, и вы решили, что его жизнь важна для будущего страны, лидером которой он является. Что тогда?
Я почувствовал, что он загнал меня в ловушку.
– Глупый вопрос!..
– Отвечайте!
– Я бы все обдумал, я...
– Вы бы все обдумали. Можете не продолжать. Когда вам приказали уничтожить отряд лаосских партизан, вы обдумывали, кто они такие и за что воюют?
– Это не одно и...
– Черта с два! – Он сорвался на крик, но тут же взял себя в руки и продолжил ровным голосом. Меня это удивило. Вроде бы визжать полагалось мне. – Извините. Но это одно и то же. Хороший агент – все равно что хороший солдат. Он только выполняет приказ, ни больше и ни меньше.
– Иногда солдату приходится самому принимать решение.
– Только в тех случаях, когда у него есть соответствующее распоряжение. Иначе решения ему принимать не надо. Он выполняет приказ.
– Как настоящий немецкий солдат. – Совершенно верно.
– А я не такой.
– Именно так, Пол. Вы задумаетесь. Поставите себя на место Гамлета, прикинете все «за» и «против», примете решение. Отсюда и ваша неэффективность. Где-то вы промедлите, какие-то задания просто провалите. Это серьезный недостаток, но дальше дела пойдут еще хуже. Вы поставите под сомнение политику Агентства, придете к выводу, что мир станет лучше, если вы поможете другой стороне...
– Одним словом, предам?..
– Если хотите, да. Если бы десять лет назад я назвал вас потенциальным предателем, вы бы не восприняли мое обвинение столь спокойно. Само слово разъярило бы вас. А тот, кто не дергается, когда его называют предателем, вполне может им стать.
– Постойте!..
– Вы опять что-то не поняли?
– Я, разумеется, тоже не психолог, но не слишком ли мы углубились в теорию? Из сказанного вами следует, что вам не нужен человек с головой...
– Наоборот. Нам нужны умные агенты.
– Тогда в чем же дело?
– В том, как используется мозг. Нам нужен человек, в мозгу которого есть связи, позволяющие исключить процесс независимого мышления. Это звучит нелепо, но...
– Нелепо, – согласился я – У меня такое ощущение, будто вы излагаете версию, предложенную компьютером. Я не готов ее принять.
Он заулыбался:
– Перестаньте! Вы ее уже приняли. Вы знаете, к чему я вас подвожу, вы со мной согласились, и единственный ваш аргумент заключается в том, что такое возможно только в теории, а в реальной жизни не бывает. Но в душе вы понимаете, что это не так.
Вот тут он закурил.
– Мы проверяли многих кандидатов примерно с таким же прошлым, как у вас. И отказались от услуг большинства, потому что проанализировали наши провалы за долгие годы и доказали, что наши теоретические выкладки верны. Мы составили личностный профиль тех, кто потерпел неудачу или стал предателем, выявили определенные закономерности и теперь знаем, по каким признакам отказать тем, кто не может на нас работать. Кстати, этим дело не ограничивается. Периодически мы проверяем и наших действующих агентов. Статистики у меня нет, но значительная их часть рано или поздно проверку не выдерживает. Они переходят черту, начинают мыслить самостоятельно. Тогда мы сажаем их за стол в Вашингтоне или отправляем на пенсию.
– Потому что они могут думать?
– Да.
– Потому что они вырастают из детских штанишек?
– Что-то в этом роде. – Вновь улыбка. – Они вырастают, Пол. Они вырастают и перестают играть в игрушки. Больше не верят в сказки. И уже не могут летать. Не могут летать.
Я подошел к комоду, достал бутылку шотландского. Он не стал напоминать, что совсем недавно я утверждал, что спиртного в номере нет. Налил виски в два стакана, добавил воды. Спросил, не послать ли за льдом. Он ответил, что обойдется. Я протянул ему стакан, отпил из своего. Подумал, что годом или двумя раньше после такого разговора я бы обязательно напился. А действительно, почему бы не напиться, спросил я себя, и сам же ответил – ни к чему это. И вот тут я начал осознавать, что он скорее всего прав.
Он нарушил молчание, спросив, что я могу сказать по этому поводу. Поверил ли я ему?
– Мне надо подумать.
– Конечно. Ответов-то всего два: «Нет» и «Мне надо подумать». Что означает – «Да».
– Возможно. – Я долго молчал, прежде чем продолжить. – И что же мне теперь делать? Неужели у вас нет возможности хоть как-то меня использовать?
– Нет. Прежде всего у вас нет достаточной квалификации для бумажной работы. А если б и была, вы бы захотели определять политику Агентства. Так или иначе.
– Значит, в тридцать два года я становлюсь безработным. Фантастика!..
– Вы можете работать на гражданке...
– Вроде бы вы сказали, что их тестов мне тоже не пройти.
– Не все ими пользуются. И не каждой фирме нужно то, что ищем мы. Кстати, есть книга, которая показывает, как обойти эти тесты. Против наших эта книга не поможет, но уж с тестами средней корпорации вы разберетесь.
– Работу мне предлагали.
– Естественно.
– Иной раз и неплохую. Приличное жалованье, обязанности, с которыми я справлюсь...
– Вот и хорошо.
Я внимательно изучал ковер.
– Я всем отказал, как только мне позвонили от вас. Да особенно и не думал об этих предложениях. Не увидел в них изюминки...
– Может, откроете свое дело...
– Есть и такой вариант.
– Если у вас капитал, если вы тратили не все, что зарабатывали...
– Я уже думал об этом. Такого желания у меня нет.
Вновь долгая пауза. Он поднялся и направился в туалет. Я смотрел на свой практически полный стакан и пытался найти повод опорожнить его. Не нашел. Он вернулся, направился к окну. Уже начало темнеть. Он сел в кресло.
– Полагаю, придется мне лежать на пляже, пока не кончатся денежки. – Теперь первым заговорил я. – А уж потом начну работать.
– Дельная мысль.
– М-м-м-м...
– С вашей подготовкой работа найдется. Вы, наверное, понимаете, о чем я.
– Идти в наемники?
– Только не говорите мне, что вы об этом не задумывались. Если вам недостает азарта борьбы, там вы его найдете, Африка в этом смысле ничем не отличается от Юго-Восточной Азии.
– Наверное, нет.
– И вербовщики в Йоханнесбурге ММПИ не пользуются. Да и верность им не нужна. Вы их вполне устроите.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...