ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я налил воды в котелок, поставил на огонь. Когда вода закипела, добавил молотого кофе, помешал, разлил по двум банкам, одну дал ему.
– Благодарю.
– Сахара или сливок у меня нет.
– И так сойдет.
– Если ты хочешь покурить, достань сигареты из пиджака. Может, сумеешь их высушить.
– А их можно курить?
– Если бумага не порвалась, почему нет?
Он вытащил пачку, раскрыл. Семь сигарет, две уже развалились. Четыре я положил у костра. Последнюю оставил. Вытащил из костра полено, обгоревшее с одного конца, положил на него сигарету. Бумага местами потемнела, но не занялась. Я протянул сигарету Даттнеру и подержал полено, пока он прикуривал.
Спросил, можно ли ее курить, и он ответил, что еще как можно, это лучшая сигарета в его жизни.
Я сел. Смотрел на костер, пил кофе. Внезапно подумал о словаре и причинах, по которым он мне понадобился. Словарь – книга, полная слов. Слова нужны для разговора, слова – средство общения с людьми.
Если бы Даттнер не указал мне, что я нарушаю одну из заповедей, я бы рассказал ему, что моя главная проблема – вода. В неделю у меня уходило три или четыре галлоновых бутыли воды. Я пил воду, умывался водой, использовал ее, когда готовил, варил кофе. Если б на острове был источник пресной воды...
«Ни с кем не разговаривать».
Такая простая заповедь, и я так долго придерживался ее безо всяких усилий.
– Можно мне высушить одежду у костра?
– Не получится. Солнце завтра все высушит.
– Значит, я остаюсь на ночь?
– А у тебя другие планы?
Он рассмеялся. Хотел отшвырнуть окурок, но вовремя передумал и бросил его в костер. Мне это понравилось.
– Ладно. – Он вскинул на меня глаза. – Так что это за операция?
– Не понял?
– Чего хочет от меня Агентство? Зачем ты приехал сюда? И не надо изображать изумление. Ты подобрал нужную наживку, и нечего удивляться, что рыба на крючке. И не старайся скрыть улыбку. Улыбайся хоть во весь рот. А как надоест, расскажи, о чем, собственно, речь.
Глава 6
– Представь себе груз оружия. Товар, принадлежащий правительству Соединенных Штатов, наилучшего качества. Правительство хочет послать оружие друзьям. Вместо этого оружие попадает к плохишам.
– И что?
– Надо бы забрать его у них.
Я воззрился на него.
– И это все?
– Нет, разумеется, нет, Пол. Я просто...
– Чушь собачья! Такое случается постоянно. Если бы мне платили по десятицентовику за каждого американца, подстреленного из оружия, сделанного в Америке... всего по десятицентовику... черт, да из песчинки за каждого американца можно соорудить приличных размеров пляж! И это – обычное дело. Мы посылаем оружие партизанам, а его перехватывают власти. Мы вооружаем правительственные войска, а оружие крадут партизаны. И все потому, что какой-нибудь чиновник хочет побыстрее наварить кругленькую сумму. Оружие захватывают и в ходе боевых операций.
– И мы никогда не пытались вернуть его?
– Если и пытались, то я об этом не слышал.
– Иной раз бывает и такое, Пол. Оружие мы стараемся выкупить. Ты можешь удивляться, но этот метод зачастую срабатывает. По большому счету ты, конечно, прав. Оружие попадает не по назначению, это риск, и на него приходится идти, но у нас достаточно заводов, которые могут изготовить любое количество оружия, так что проще послать новую партию, чем гоняться за старой. И потом, к тому времени, когда оружие попадает к противнику, оно обычно устаревает.
– Вот и хорошо.
– Тут другой случай.
Он взял сигарету, не спеша закурил. Ждал, чтобы я спросил, какой-такой другой случай. Тогда он бы сказал, что это хороший вопрос, а я...
Но он услышал от меня совсем не то, что ожидал.
– Давай говорить только о деле. Драматические эффекты ни к чему. Слушаю тебя.
– Сразу в дамки. Знаешь, прямая не всегда кратчайшее расстояние между двумя точками. Иногда дуга...
– Не здесь. Не на моем острове.
Улыбка. Кивок.
– Ладно. Обойдемся без драматизации. Это не обычное оружие. Мы говорим о партии стоимостью два миллиона долларов, размещенной на четырех грузовиках. Мы говорим о самом современном оружии, которое когда-либо могло быть использовано в партизанской войне. Что такое партизанская война, рассказывать нет нужды. Ты участвовал в ней десять лет. Могу сказать лишь одно: по сравнению с этим оружием то, чем вы пользовались в Юго-Восточной Азии, – водяные пистолетики. Такого оружия вам не давали. Его производили, но не использовали в боевых действиях. Не из-за низкой эффективности. Ты бы ахнул, прочитав отчеты об испытаниях. Просто никто не мог решиться на новый уровень противостояния. Возьмем, к примеру, атомные гранаты. Бросаешь одну, и на трех акрах ни единой живой души. Или атомные минометы. Газовые гранаты. Ты же понимаешь, насколько возросли бы ваши возможности, получи вы оружие с убойной силой атомного взрыва и маневренностью обыкновенного миномета? Тебе не надо объяснять, сколь успешно использовалось бы оно против партизан. Да и партизаны нашли бы ему применение.
– Действительно смертоносное оружие.
– Правильно.
– До нас доходили слухи, что такие работы ведутся. То ли у нас, то ли у противника. – Я вспомнил, в какую передрягу мы попали в Лаосе во время глубокого рейда на территорию, контролируемую Патет Лао, и попытался представить себе, как бы мы выкручивались, имея в своем распоряжении такое оружие. И что случилось бы с нами, если б оно было у другой стороны.
– Я мог бы продолжать, Пол, но ты требуешь от меня краткости. Будем считать, что я все тебе сказал. Это действительно смертоносное оружие. Решение передать его нашим друзьям принималось на самом высоком уровне. В газетах об этом не напишут. Если же кто-то задаст этот вопрос, мы будем все отрицать. Это не наши игрушки, их сделали в Бирме из старых покрышек, мы знать ничего не знаем. Черт, если нашего президента прижмут этим к стенке, на следующих выборах он не наберет и сотни голосов!
– Ближе к делу.
– Я только сейчас заметил, какие здесь звезды. Красотища, не правда ли?
– Да.
– Тишина, покой. Почему не проводить тут ночь за ночью, под звездами, у костра...
– Не отвлекайся, Даттнер.
– Джордж.
– Не отвлекайся. Продолжай.
Он сбросил пепел с сигареты.
– Об остальном ты и так догадался, не правда ли? Груз передавался не по обычным каналам. Ты, наверное, понял, кому он предназначался.
– Как бы не так! Я уже несколько месяцев не читал газет и не слушал радио. Может, оружие отправили канадским индейцам.
– Я забыл, что ты оторвался от цивилизации.
– Не оторвался. Просто не захотел дальше участвовать в ваших играх. Так кому предназначалось оружие?
– Партизанам, в этом полушарии. Об остальном догадаешься сам, Пол, потому что с прошлого года ничего не изменилось. Ты меня понял? – Я кивнул. – Но вместо того, чтобы попасть в нужные руки, оружие оказалось у плохишей. Поначалу мы думали, что они передадут оружие плохому правительству, которое хотели свергнуть хорошие партизаны, а правительство против них его же и использует. Неприятный для нас вариант, но на деле все вышло иначе. И сейчас оружие в руках плохих партизан, которые хотят свергнуть хорошее правительство. Того, что имеется в четырех грузовиках, для этого как раз хватит, но, откровенно говоря, не так уж и важно, кто победит, потому что США при любом раскладе оказывается в проигрыше. Если победят они, свободный мир лишится опоры в Латинской Америке. Если они потерпят неудачу, многие потребуют разъяснений, как такое могло произойти. Мы, конечно, будем отрицать причастность к этому оружию, но пользы от этого не будет, даже если найдутся дураки, которые нам поверят. Потому что люди спросят, как мы могли позволить противнику протащить динамит в Западное полушарие. – Он хмыкнул. – Я сказал, «динамит»? Пора менять лексикон. Динамит – это детские штучки, какими отмечают Четвертое июля. Так на чем я остановился?
– Если мы проигрываем, то проигрываем, если побеждаем, все равно проигрываем.
– Именно так! И есть только один способ выйти сухими из воды. Перехватить оружие до того, как оно будет доставлено получателю.
– Или предотвратить получение оружия?
– Разве это не одно и то же?
– Не совсем. Если ставится задача предотвратить получение, достаточно уничтожить оружие. Если оно на грузовиках, на них сбрасываются бомбы. Если на корабле, он топится. Если на самолете, его сбивают. И заниматься этим должны ВВС и ВМФ, не так ли?
Даттнер усмехнулся:
– Оружие-то атомное, помнишь? Разбомби его – и получишь значительные зоны радиоактивного загрязнения.
– И что? Извинимся, скажем, что больше это не повторится.
– Даже если это дружественная страна?
– Даже если оружие в Лондоне.
– А если оно на территории Соединенных Штатов? Что тогда?
Я вытаращился на него.
– Потому что оно здесь, Пол. На данный момент оно на Среднем Западе, можно сказать, в сердце Америки. Мы знаем, где оно, знаем, кто играет за команду противника. Нам известно, как они собираются вывезти оружие. Мы достаточно ясно представляем себе, когда это произойдет. Вывезут его по воздуху не раньше, чем через неделю, но не позже, чем через три.
– Если вы знаете, что оружие в Штатах, и можете указать его местонахождение...
– Дай мне закончить, Пол. – Даттнер закурил новую сигарету, на этот раз без театральных жестов. – Мы, разумеется, можем разбомбить склад.
– Я хотел предложить другое.
– Знаю, но мы рассматривали и такой вариант. Наши компьютеры показали, что в трех административных округах мы потеряем две трети населения, а жертвы радиоактивного заражения появятся в четырех штатах. Естественно, такого допускать нельзя.
– Логично.
– Вот-вот!.. Рассматривали мы и другие схемы. Дать им погрузить оружие на самолет и сбить его. Самолет у них с реактивными двигателями. Мы это знаем, потому что он уже в Штатах. О самолете мы имеем полную информацию, так как они украли его у нас. Не перебивай меня. Нам известно все, за исключением места, где они его прячут. Но мы наверняка засечем его при взлете и посадим на хвост перехватчиков. Однако в той команде тоже не идиоты, Пол. Они не собираются лететь над морем. Они будут держаться суши, и нам придется кончать с ними над малонаселенными регионами Южной Америки. Мы запросили компьютер, какова вероятность удачного перехвата и будут ли жертвы. В общем, наши шансы не так уж и плохи. Мы обязательно попытаемся перехватить их, но это наш последний оборонительный рубеж.
– Продолжай. – Впервые за последние месяцы у меня разболелась голова. Отвык я от долгих разговоров. – Продолжай. Объясни теперь, почему вы не можете послать туда батальон морских пехотинцев или десантников.
– Мы можем.
– Естественно, можете.
– Только они достанут наши игрушки и используют их против наших же парней.
– У них слишком мало людей, чтобы устоять.
– Правильно. Мы победим. Но они будут сопротивляться до последнего, так что цена победы окажется слишком высокой. Скорее мы используем части специального назначения, когда противник будет загружать самолет. В этом случае вероятность успеха велика, если, конечно, где-то не будет прокола. А стопроцентной гарантии, что прокола не будет, никто не даст.
– Если они уже украли оружие и приличных размеров самолет, нельзя ожидать, что операция пройдет гладко.
– Ты не первый, кто пришел к такому выводу. – Даттнер хохотнул. – Пол, давай сэкономим время. Тебе не придумать ход, который уже не предложили бы человек или компьютер. Некоторые предложения отвергли, другие передали в оперативную разработку. Идеальных нет. Идеальный исход – вернуть оружие без жертв с нашей стороны и не вызвав интереса прессы. Если это не получится, будем отступать на заранее подготовленные позиции. А ты нам нужен для первого шага, идеального варианта.
– В смысле?
– Они украли оружие у нас, теперь мы украдем его у них.
– Кто это мы?
– Два человека. Ты и я. – Он не сводил с меня глаз. – Непонятно?
– Нет.
– Ты будешь действовать изнутри, потому что о тебе они ничего не знают. Мы понимаем, что у них есть люди в нашем лагере, но никто даже не подозревает о твоем существовании. Ты будешь в лагере противника, я – за его пределами, в непосредственной близости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...