ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Такой народ мы найдем! – ответил уверенно Крыков. – Пули даром не потратят, сие верно. И рулевого пулей снимут, и самого ихнего адмирала. Что ж, ладно...
– Нынче же и делай.
– Откладывать не стану.
Когда садились в карбас у Воскресенской пристани, сверху, по косогору, побежал человек в рубахе распояской, черный, голенастый. Иевлев спросил, кто таков. Матрос Степушкин ответил:
– Мастер. Кузнецом его кличут, с Пушечного двора. На Марков остров ему надобно. С утра к нам ходит.
Афанасий Петрович вдруг развеселился, сказал Иевлеву с добродушным смешком:
– Ох, мужичок – сей Кузнец. Знавал я его, когда он конец свету предрекал и едва себя со скитскими раскольниками не сжег...
– И я его в те поры видывал, – ответил Иевлев. – Нынче же мастер – великий искусник, колдун в своем деле.
Федосей подбежал запыхавшись, сверлящими глазами посмотрел на Сильвестра Петровича и Крыкова, потом сел, развязал узелок – стал закусывать хлебом с луком. Иевлев спросил, зачем ему на остров; он ответил, что-де по казенной надобности. Сильвестр Петрович с удовольствием подумал – умен мужик, цепь доделывает тайную и о секретной работе не болтает зря.
Поужинав, Кузнец повернулся к воде, задремал. Дремал и Сильвестр Петрович, – нынче научился он всякую свободную минуту отдыхать. Причалили к Маркову острову, велели матросам ждать. Неподалеку, за ивняком и березками, в бегучих туманах белой ночи мигал костер, слышалась песня:
Богатырская сила в нем разгоралася,
Богатырская кровь в нем подымалася,
Вынимал он из колчана саблю острую,
Он срубил-смахнул боярину буйну голову...
– Кто поет? – спросил Иевлев, сжав Крыкову локоть.
– Погоди, Сильвестр Петрович, дослушай! – словно бы приказал Крыков.
Они стояли под низкой корявой березой и слушали, как несколько десятков голосов поют у костра:
А и думские бояре испужалися,
Да по царским залам разбежалися,
Возговорил сам батюшка – православный царь:
«Ермак во беде сидит, бедой крутит,
Еще что нам над Ермаком делати?»
Ни един князь ответу не дал,
И во всех винах прощал его,
И только Казань да Астрахань взять велел...
Песня кончилась. Крыков стоял неподвижно, точно все еще слушая, потом сказал:
– Вот оно как, Сильвестр Петрович... Казань да Астрахань взять велел, – всего и делов!.. Мужику-казаку... Славная песня...
Он улыбнулся доброй открытой улыбкой и позвал:
– Пойдем, что ли?..
У костра на дерюжках и плетенных из веток подстилках лежали трудники, те самые, которых не так давно изловил в придвинских лесах поручик Мехоношин, хлебали из деревянных мисок жидкую пустовару-кашицу, закусывали черствыми шаньгами. Молчан, заросший до самых бровей бородою, не ел – сидя у пенька, посасывал трубку-самоделку. Никто не поднялся, хоть все и видели – идут капитан-командор с Крыковым. Били комаров, жевали, помалкивали.
– Здорово, трудники! – сказал Сильвестр Петрович.
Мужики ответили нестройно. Иевлев вынул из кармана трубку, набил табаком, попросил огонька. Ему подали уголек из костра. Молчан издали смотрел на него блестящими, немигающими глазами.
– Чего ж воров-то нет? – спросил с укором седой мужик. – Сулили, будут воры вскорости, мы свое дело со всем поспешанием сделали, а воров-то и нет, нейдут. Испужались нашего брата?
– Видать, испужались! – ответил Иевлев, с удовольствием слушая мужика.
– Цепей наших тайных испужались, – сказал другой мужичок с лукавым и умным взглядом маленьких глаз. – Куды ж!.. Разве ж кораблю наши цепи одолеть – железные-то, кованые...
– Как вдарится об цепи – сразу и потопнет! – сказал плечистый мужик с бледным лицом и рваными ноздрями, выглянув из-за костра. – На совесть столбы поставлены, не шутили – копали...
Иевлев всмотрелся, спросил:
– А тебе за что ноздри рвали?
Мужик ответил не сразу:
– Весел был в молодых годах, соврал слово, вот и заплатил...
Седой перебил:
– Ты, господин, лучше нас не спрашивай, кто да за что. Не к чему!
– Оно верно, что не к чему! – сказал Молчан. – Пойдем лучше вертлюги смотреть, как что поделано!
Он поднялся, хлопнул по щеке ладонью – убил комара, не оглядываясь пошел вперед. В кустарнике Крыков догнал Молчана, они о чем-то быстро заговорили. Сильвестр Петрович шел сзади, опираясь на палку, думал: «О чем им говорить?»
Миновали батарею, солдаты сделали Иевлеву на караул; Сильвестр Петрович оглянулся – пушки были поставлены хорошо, с реки их не увидишь, а пушкарям удобно бить с бревенчатого помоста. Молодец Резен, и тут распорядился с толком...
Машина – натягивать сторожевые цепи через реку – была тоже поставлена тайно, среди низкорослых сосенок и елей в неглубокой яме, чтобы воровские корабельщики не видели, как начнут наматывать на барабан цепи и тем готовить гибель кораблю. И сам берег здесь был укреплен вкопанными бревнами, чтобы не осыпался и чтобы не выворотились вертлюги с барабаном...
– Ладно сделано! – сказал Иевлев, поколачивая тростью по бревнам. – Кто ставил? Резен?
– Инженера не было тут! – ответил Молчан. – Инженер только подручного своего присылал – барабан ставить цепной да рычаги к нему. Все прочее сами поделали. Вот у нас мастер – Кузнец, он и сработал.
– Сдержит корабль? – спросил Сильвестр Петрович.
Федосей вышел вперед, обдернул на себе рубаху, ответил не спеша, рассудительно:
– Смотря как ударит! Да ништо, на кое время любой корабль сдержим, а тут пушки зачнут палить, вы с крепости каленым ядром приветите, пушкари – отсюдова. У них на Марковом батарея ныне добрая: и мортиры поставлены, и гаубицы пальнут. Не жук чихнул. Давеча карбасами порох возили, ядра, – почешется швед!
– С берега в узкости по кораблям бить сподручно! – сказал Молчан. – Нас не видно, а он весь как на ладони...
Иевлев живо обернулся к Молчану, спросил:
– Откуда сие ведаешь? С Волги, что ли? Разбойничал? Зипуна добывал?
Молчан ответил спокойно:
– Зачем, господин капитан-командор, зипуна? Которые зипуна добывают – тех головы ноне по рожнам торчат. А мы, слава создателю, покуда живые да здоровые, при государевом деле казенну кашу жуем. Разбойнички зипуна добывают, а мы люди тихие, мы Волгу и в глаза не видывали.
Мужики кругом осторожно засмеялись, улыбнулся и Афанасий Петрович Крыков.
Иевлев стал смотреть, как Кузнец работал с цепью легким молотком: проверял, ладно ли склепана. Ловкий низенький мужичок ему помогал. «Что же, теперь на цепь можно положиться, – подумал Сильвестр Петрович, – да и на многое можно положиться, многое сделано не на год и не на два».
Медленным взглядом он обвел пушки, что чернели с боевых валов Новодвинской цитадели, – там их стояло предостаточно, худо придется шведу. Нынче готова цепь, завтра Афанасий Петрович соберет охотников...
Со скрипом подвалил карбас;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163