ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Бросил его на хвою рядом с собой. Потом дакот опустил левую ногу и задрал правую. Он переложил карабин из руки в руку, но ни один из шайенов не усомнился в том, что и с левой руки оглала станет стрелять так же метко, как и с правой. И глаз его не моргнет, и рука не дрогнет.
Вождь вроде бы и не глядел на наемников, но цепким и уверенным взглядом озирал окрестности за их спинами. Спокойно и деловито он стащил с ноги правый мокасин, затем нагнулся и, не меняя руки, поднял левый. Упер карабин прикладом в землю и зажал его коленями. Подхватил в каждую руку по кожаной обувке и, не спеша, чтобы шайены могли хорошо рассмотреть то, что он собирается им показать, перевернул мокасины голенищами вниз. Из них, шурша кожей, выкатились четыре сплющенные пули и мягко шлепнулись на сухие сосновые иголки.
Лишь тогда шайенны по-настоящему поверили, что пред ними вакан и пытаться его убить все равно, что стрелять в луну. Шаман Черный Лось, кузен Бешеного Коня, частенько бывал в племени шайенов и не раз проделывал похожие фокусы у них на глазах — поэтому в других доказательствах неуязвимости вождя оглала нападающие не нуждались…
Скауты слушали рассказ Синглтона, затаив дыхание, хотя о ваканах слышали, разумеется, все подростки.
Любой американец из третьего или четвертого поколения тех, кто эмигрировал в процветающую страну в надежде разбогатеть, хоть чуть-чуть, но знаком с историей завоевания страны. И никто из них не станет отрицать, что в летописи вооруженной борьбы отрядов пришельцев и коренных индейских племен осталось немало белых страниц, необъяснимых с материалистической точки зрения.
Но так или иначе — хитростью, коварством, превосходством в вооружении и снабжении — индейцев побеждали, брали в плен вождей объединенных племен, заставляя подписывать унизительные условия мира, и загоняли в резервации.
Для поселений коренных жителей Северной Америки выбирали самые неудобия. Недаром название заповедника Бэдлеидс, что в переводе означает «дурные земли», стало синонимом никуда не пригодной местности. Лунный пейзаж приречья Шайенны, почти лишенный почвенного покрова, — это скопление островерхих башен скал и гребней, ландшафт, изрезанный многочисленными ущельями, оврагами, мелкими речками и ручьями. В наши дни это экзотика, национальный парк, куда стекаются десятки тысяч туристов. А во второй половине девятнадцатого века ни о каких туристах никто и не думал. Бледнолицые пришельцы захватывали себе лучшие земли, а краснокожих сгоняли на дурные. На тебе, убоже, что мне не гоже.
Никто и подумать не мог, что эти бросовые пространства содержат в себе запасы то нефти, то редкоземельных либо каких-нибудь других, порой драгоценных металлов. Запасы эти были разведаны много позже, спустя десятилетия, иногда проходил целый век, прежде чем колонизаторы спохватывались. И если краснокожие не были полными идиотами — а дураками они никогда не были, просто высокомерным пришельцам и в голову не приходило, что охотники за скальпами имеют свою древнюю культуру, — то отправляли своих детей и внуков в университеты, и те осваивали хитроумные законы белых. Выпускники возвращались в резервации высокласс-ными геологами и юристами. Одни выискивали сокровища, которые валялись на их землях под ногами или прятались глубоко в недрах, другие следили, чтобы неграмотных отцов не обманули слетевшиеся вороньем любители поживы. Те племена, которые не позволили себя обмануть и обобрать, не купились на горсть-другую серебряных долларов, в наши дни процветают не хуже жителей нефтяных эмиратов.
Для племен сиу хорошим уроком послужила золотая лихорадка. Индейцы запомнили, как в 1874 году после открытия золота на территорию их резервации устремились старатели — отрядами, бандами и поодиночке. Путь, которым они шли, назвали Дорогой Воров. Не только сами индейцы, но и власти пытались остановить этих пронырливых и безжалостных свободных предпринимателей, но все попытки оказались тщетны. 1879 год вошел в историю молодой страны как «Великий дакотский бум». Городок Дедвуд, центр золотой лихорадки, остался памятником тем кровавым временам. Он внесен во многие туристические путеводители страны.
Нынешние индейцы юго-запада штата Южная Дакота живут на «дурных землях», где добывают золота больше, чем в любом другом штате США. Здесь имеется урановая руда, огромные запасы бериллия (сообщение об уникальной блэкхильской находке — кристалле берилла гигантских размеров — облетело весь мир) и содержащих литий пегматитов — сподуменов. Ежегодно отсюда вывозят не меньше пятисот тонн карбонатов лития.
В Блэк-Хиллс проложено две железнодорожные ветки — здесь, в горах, они и обрываются. Теперь это мирные земли, и ничего похожего на голливудские сцены «нападения индейцев на дилижанс» тут не случается — в вывозе рудных богатств заинтересованы и бледнолицые, и краснокожие.
А чуть более века назад на этих территориях гремели пушки, мчались кони, летали пули и стрелы, а противники снимали скальпы с неприятелей. И удача далеко не всегда оказывалась на стороне федеральных войск. Краснокожие, еще вчера не знавшие огнестрельного оружия, очень быстро освоили винчестеры, кольты и верховую езду. Все свои прежние ратные секреты они почти целиком перенесли на новые технические методы ведения войны. А белые уже много поколений назад перестали относиться к собственному оружию, как к живому существу, а к схватке — как логическому завершению магического обряда. Именно магия делала войну непонятной. Обычно федеральные отряды легко справлялись с индейцами, особенно когда заставали их врасплох за ритуальными обрядами. Но если сиу успевали завершить обряды по всем правилам, то начиналось необъяснимое: краснокожие вдруг становились просто неуязвимы для «синих мундиров».
В конце концов долгая война закончилась, победили в ней слепая сила и американское оружие. Но… Воины индейцев, как сторона проигравшая, просто обязаны были погибнуть, и вероятность такого исхода можно считать почти стопроцентной. Но многие индейские герои вопреки всякой логике оставались живыми в самых жестоких битвах. После долгой череды поражений индейцы вдруг, как бы ни с того, ни с сего, становились неуязвимыми.
О таких случаях и рассказывал у костра Айк Синглтон:
— И Бешеный Конь был не один, имелись и другие ваканы…
— Ну, конечно! — перебила его Элизабет Эттл. — Ты сам называл имя другого: шаман Черный Лось.
— Точно, — согласился подросток. — Черный Лось года за два до разгрома федеральных войск у Литтл-Биг-Хорн, в самом начале «Дакотского бума» пешком отправился к гребню, где выстроились солдаты седьмого кавалерийского полка генерала Джона Кас-тера, защищая Дорогу Воров. Голову дакотского шамана украшал военный убор из перьев пятнистого орла, на плечи была наброшена пестрая шкура, стянутая на талии поясом. Он подошел вплотную к подножию гребня и встал, скрестив руки на груди. Кавалеристы, как бешеные, принялись палить в него. Пули буквально вырыли яму у его ног, а Черный Лось стоял неподвижно, лишь презрительно ухмылялся. Потом, похоже, ему надоело злить стрелков, он махнул рукой в их сторону — дескать, что же с вас взять, — повернулся и спокойно удалился. Посвистывая, шагал среди града пуль, помахивая луком со спущенной тетивой.
Индейцы дождались его возвращения и окружили, спрашивая:
— Как же ты уцелел под таким огнем? А он в ответ лишь хмыкнул:
— А-а!
— Но в чем тут секрет? — спросил его индеец-оглала Железный Ястреб.
В ответ шаман развязал свой кожаный пояс, и из-под шкуры на землю посыпались пули. Десятки сплющенных свинцовых пуль. Черного Лося оберегала священная сила…
— Да что же это за священная сила? — перебил приятеля белокурый Джозеф Фриш, похоже, мечтающий о такой же неуязвимости.
— Вакан, — объяснил Айк. — Индейская тайна.
— Хватит на сегодня тайн! — решил взрослый и разогнал подростков по палаткам.
* * *
Мэйбл Келли проснулась от тихого посвистывания. Кто-то настойчиво вызывал ее на поляну. Почему она решила, что свистели именно ей, Мэйбл даже не задумалась. Она открыла глаза, но то ли проснулась, то ли нет, она и сама этого не понимала. Возможно, свист — это только сон, а во сне отношение к увиденному бывает крайне некритическим.
Повинуясь призыву, Мэйбл Келли тихо расстегнула спальный мешок и осторожно выбралась наружу, стараясь не разбудить спящую рядом Бесси. Хотела обуться, но потом решила, что если станет натягивать кроссовки, то в тесноте палатки непременно толкнет подружку. Рукой или ногой — неважно. Почему-то будить соседку нельзя было ни в коем случае. Никто ей этого не говорил, но следопытка откуда-то знала, что это обернется страшной бедой. Ладно, сейчас лето, земля теплая, решила девочка. Если я выйду босиком, то ничего страшного не случится.
Мэйбл расстегнула входную молнию и на четвереньках вылезла наружу. А когда выпрямилась, то ощутила ступнями, что трава не только теплая, но и мягкая. Она пружинит под ногами, и бродить по ней босиком — одно удовольствие. Словно ходишь по очень пушистому ковру.
Поляну заливал лунный свет, и черные в серебристых лучах ели торчали вверх, словно стрелы, нацеленные в небеса. Нет, поправила себя девочка, никакие это не стрелы. Не нравились ей военные сравнения. Войну, точнее, отчаянную перестрелку, она видела не в кино. «Славная битва», — говорил лежащий рядом бандит, лихо отстреливаясь от наседающих копов…
Ели похожи на кипарисы, решила Мэйбл, — такие же неподвижные. Зато сосны жили как будто сами по себе, безо всякого ветра они тихо-тихо шелестели длинными иголками.
И снова девочка услышала таинственный призыв. Кто-то тихонько насвистывал, но звуки не складывались в мелодию. Не были они и пронзительным разбойничьим свистом. Нет, это был сигнал, который манил ее в лес. Туда — в сторону ручья, за которым стеной стояли чистые, без сучьев, стволы сосен. Их кроны начинались много выше ее головы, даже рукой не достать, даже не допрыгнуть. Келли бездумно развернулась к журчащему потоку, а зубцы Блэк-Хиллс и пять палаток остались у нее за спиной.
Вот он, ручей. Мэйбл отодвинула ветку нависшей над руслом смородины и шапгула в темную струю, намочив лосины у щиколоток. Но даже холодная вода не привела ее в чувство. В пальцы ног тыкались какие-то водные существа. Келли так и не очнулась с тех пор, как вышла из палатки — поэтому так механически подумала о мальках лосося: «водные существа». Она брела по ледяному потоку, не чувствуя онемевших голеней, затем шагнула на песчаный мысок у противоположного берега и замерла, прислушиваясь.
Свист раздавался чуть левее, мягкий, манящий — фью-ить, фыо-ить. Девочка двинулась вдоль стволов, желая увидеть, кто же ее так настойчиво зовет. Но никого она так и не увидела. Огромные волосатые руки с длинными когтями возникли из листвы, словно из ниоткуда, легко подняли Мэйбл и засунули в огромную, сплетенную из ветвей корзину. Сверху опустилась крышка. Корзина качнулась и, покачиваясь, поплыла. Невыносимо воняло диким немытым зверем, и девочка потеряла сознание — просто от страха.
Пропажу Мэйбл обнаружили только утром. Бесси Ашер, проснувшись, заметила, что соседки в палатке нет, а ее спальник валяется, скомканный. Мелькнула мысль, а почему это обычно аккуратная подружка не свернула свою постель. А раз так, решила Ашер, значит, Келли просто выскочила на минутку и вот-вот вернется из кустиков. Бесси залезла в кармашек палатки и достала пакет с мылом и зубной щеткой, набросила на плечо полотенце и отправилась умываться.
Ярко светило летнее солнце, у костровища раздували огонь Уолтер и Джозеф.
— Привет, — сказала девочка и помахала им свободной рукой.
Ребята поздоровались и помахали ей в ответ.
У ручья она встала на камешек, тщательно намылила руки, потом умыла лицо. Набрала воды в пластмассовую кружечку, выдавила на щетку зеленый червячок пасты и принялась чистить зубы, посматривая на себя в ручное зеркальце. Долго расчесывала золотистые волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч. В конце концов подмигнула себе, вполне довольная тем, как выглядит. Она, Бесси, — очень даже симпатичная девчонка четырнадцати лет, и мальчики на нее засматриваются.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...