ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Быть может, она судила резко, рубила сплеча, комментируя историю Анны. Но в конце концов это возымело успокаивающий эффект – Анна сейчас спит, а сон для нее важнее всего. Травма после перенесенной амнезии – серьезное испытание. А у нее это сопровождается такими переживаниями. Да, надо проверить, как чувствуют себя ее питомцы, решила Ди.
Придется перед сном прочитать некоторые финансовые отчеты. Ответственность за финансовую империю отца – дело, к которому Ди относится чрезвычайно серьезно. Его неожиданная смерть вынудила ее заняться абсолютно неизвестной работой. Ее долг перед отцом – разобраться во всем и вести дела так же, как при его жизни; кроме того, поддерживать налаженную благотворительную деятельность.
Единственное изменение, которое она допустила, – предала огласке все формы пожертвований: пусть люди знают, каким любящим и заботливым был ее отец.
Одно, время она ужасно по нему скучала. Видел бы он ее сейчас – был бы разочарован? – спрашивала она себя. В некоторых отношениях его можно было назвать несколько старомодным – мечтал, чтобы дочь вышла замуж за солидного человека, имела детей. Но сама она допускала это только при условии, что полюбила бы очень сильно и была бы так же любима. А как полюбить, если не веришь, что любовь, та самая романтическая любовь, о которой Ди мечтала юной девушкой, существует? Любовь – просто слово, которое используют для выхода других, грубых и низменных, эмоций. Любовь или обещание ее – грозное оружие мужчин в борьбе против женщин. «Я люблю тебя», – говорят они, но имеют в виду: «Я люблю самого себя».
– Смотри внимательнее! – шутливо приказала она Виттейкеру. – Не так уж много на свете мужчин, достаточно храбрых, чтобы прийти в этот дом!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
– Как он, мама? – Ворд отложил в сторону газету.
Мать вышла из палаты отчима и закрыла за собой дверь. Лицо ее озарилось улыбкой облегчения.
– Он чувствует себя лучше. Врач хочет немного поговорить с ним, и потом… Он уже видел врача сегодня утром, и тот сказал, это не сердечный приступ. Сейчас получены результаты исследований: думаю, боль вызвана волнением. Ты ведь знаешь, как Альфред волнуется из-за предстоящей поездки Ричи в Америку…
Ворд попытался возразить:
– Но ты же знаешь, ему совсем не о чем беспокоиться…
– Я-то знаю, дорогой, но он… Он считает несправедливым, что ты вынужден финансировать Ричи все годы его обучения в университете, когда ты… – И умолкла под сердитым взглядом Ворда.
– Когда я – что? Когда мне приходилось зарабатывать на жизнь? Мама, ради Бога, не думает же он, что я жалею для Ричи денег…
– Нет, конечно, нет! Он знает, как ты относишься к Ричи, Ворд. – Мать прикоснулась к его руке. – Мы оба знаем. Ты так много сделал для всех нас. Я просто хочу… тебе обязательно надо жениться, Ворд, завести детей… Я знаю, что… – Она вопросительно посмотрела на него. – Ты встретил кого-то, да? Не отрицай, Ворд, в твоих глазах все написано…
Ворд, слишком изумленный, чтобы отрицать это предположение, лишь произнес осторожно:
– Знаешь, мне не хотелось бы говорить об этом.
Ничего удивительного, что мать догадалась о существовании кого-то в его жизни – об Анне. Ведь он все время думает о ней с того момента, как прочитал ее записку. Даже здесь, в больнице, мысли об Анне не отпускают его.
Напрасно он убеждал себя, что все его действия справедливы и это его долг по отношению к Ричи и другим жертвам обмана. О ее преступлении он и не думал, зато так живо вспоминал те невероятные, сладкие ощущения: она лежит в его объятиях, целует его, ласкает; ее аромат, ее руки и нежная кожа… Он ужасно скучает по ней, и чем дальше, тем больше.
– Расскажи мне о ней! – В голосе матери зазвучали властные нотки.
Ворд взглянул на закрытую дверь палаты – помощи отчима ждать в этот момент не приходится.
– Да нечего особенно рассказывать, мама. – Он нахмурился. – О, пожалуйста, не смотри на меня так. – И горько улыбнулся. – Это совсем не то, что ты предполагаешь, вовсе не райская любовь, мама. Это просто ужасно.
В глазах матери он заметил беспокойство и решимость.
– Она обманщица, даже еще хуже – она воровка, – грубо объяснил он. – Никак не могу понять, почему испытываю к ней такое… И даже если она испытывает то же самое ко мне… Сейчас она знает… – И замолчал.
– Рассказывай! – распорядилась мать.
– Тебе это не понравится, мама, – предупредил он глухо.
Минут через двадцать, когда он закончил свой рассказ, лицо матери было очень бледно.
– Ты прав, – произнесла она странным голосом, – мне это не понравилось. О, Ворд! – воскликнула она с болью. – Как мог ты так поступить? Бедная девушка! Что она должна была чувствовать?
– Бедная девушка? – взорвался Ворд. – Мама, да она… – И умолк, запустив пальцы в волосы. – Если кому-то нужно твое сочувствие, так…
– Ворд, она, наверно, страшно обижена, потрясена: зacтaвить поверить, что ты так же любишь ее, как она тебя…
– Минуточку… почему ты думаешь, что она меня любит? – поинтересовался Ворд.
– Но это очевидно. Если бы не любила, то никогда бы… Ворд, конечно, она любит тебя!
– Мама, ты странно рассуждаешь. – Он поколебался, разочарованно покачал головой. – Я говорил тебе – в первый раз я поехал повидаться с ней…
– Знаю – потому что она обманула Ричи. Но, Ворд, может быть, у нее были причины… могли ведь так сложиться обстоятельства…
– Какие тут обстоятельства, тут…
– А это правда так важно, что она совершила, Ворд? Раз ты любишь ее и – я знаю – она любит тебя.
– Конечно, важно, мама! Если человек нечестен, как можно иметь с ним дело? Как я могу…
– Вот что, Ворд, я никогда не говорила тебе этого, послушай-ка. В то время, когда я впервые встретила твоего отчима, в школе было несколько краж. Денег пропало немного, но кражи есть кражи. Твой отчим знал то же, что и я: обстоятельства указывали на меня; у него имелись веские доказательства моей вины, но его чувства ко мне не изменились, он полюбил меня и продолжал любить, поддержал, поднялся выше всех подозрений.
– Но ты ведь не была воровкой… – хмуро возразил Ворд. – А Анна…
– Ворд, ты не слушаешь меня, – нежно попеняла ему мать. – Ты не слушаешь свое сердце, а тебе следует. Иногда сердце, а не логика подсказывает правильное решение. Иди и поговори с ней! Поговори со своей Анной, Ворд, и скажи ей то, что рассказал мне, – как ты любишь ее.
Не пойдет он и не скажет – зачем, и так выставил себя полным дураком, признавшись ей в любви. Но судьба дает ему другой шанс, надо слушать логические сигналы рассудка, а не головокружительное томление сердца. Не последует он совету матери, сам знает, что ему делать.
Но почему же тогда, едва убедившись, что отчим идет на поправку, он мчится на полной скорости по дороге? И дорога эта не домой, в Йоркшир, а в обратную сторону – в Рей? Мать права: он любит Анну и не позволит ей уйти из его жизни. Еще хотя бы раз увидеть ее…
Но кого он обманывает – он же любит ее, и так сильно, так страстно… Готов ли он поступиться ради нее своими принципами и убеждениями? Как он закроет глаза на происшедшее – представит, что она ничего не сделала, хотя оба они знают, что это не так?
А сама Анна? Что, если она не захочет меняться, если ей нравится обманывать, обижать? И она бросит ему в лицо его прощение и предложение жить по-новому?
И все-таки в глубине души Ворд не принимал мысль, что Анна – та Анна, которую он узнал и полюбил, – проделала такое. Непохоже это на нее: нежная и чуткая, все понимает с полуслова, всегда считается с чувствами других…
Но знает ли он настоящую Анну? Возможно, он чувствует ее сердцем, не разумом, и только убеждает себя верить в ее порядочность. Ведь по мере развития их отношений она могла приспособиться, притвориться… Нет, пустые фантазии, никогда он не поверит в это!
Спустя полчаса он еще имел возможность изменить свое решение – свернуть на дорогу, ведущую домой. Теперь поздно.
– Ты уверена, что уже чувствуешь себя лучше и можешь вернуться домой? – настойчиво спрашивала Ди Анну уже у нее на кухне.
– Ди, со мной все в порядке, – мягко убеждала подругу Анна.
Ди изо всех сил старалась уговорить ее остаться погостить еще, не уезжать к себе. Но Анна была непреклонна.
– Пора мне начать вести свою обычную жизнь! Чем раньше окунусь в привычные заботы, тем легче справлюсь! – настаивала Анна. – Ди, дорогая, я так ценю то, что ты сделала для меня. Без тебя… сама понимаешь, как важно, когда рядом кто-то, с кем можно поделиться, все обсудить. И еще, Ди, я очень тебе благодарна за то, что ты никому ничего не рассказала. Грустно, что я была такой дурой…
– Уверена – Келли и Беф все поняли бы!
– Да, знаю, поняли бы, но… Беф вроде бы избавилась от Джулиана, но она изменилась, она другая. Все думает о чем-то своем, что-то угнетает ее, но обсуждать это не хочет ни с кем.
– Ну-у… честно говоря, я заметила, – согласилась Ди, – но не стала ничего выяснять – думала, это связано с заказом из Праги.
– О! А она что, еще не получила этот заказ? Бедняжка Беф! Поскорее бы… Она так надеялась на хорошую прибыль.
– У нее еще есть время, – успокоила ее Ди.
– Ты такой хороший друг для всех нас, Ди! Всем помогаешь и…
– Разве? Ведь это я вовлекла тебя в историю с Джулианом, и потому Ворд Хантер вел себя так отвратительно по отношению к тебе…
Иной раз Анна забывала, что Ди моложе ее, всем им часто хотелось опереться на Ди, искать у нее поддержки. А оказывается, и у Ди бывают моменты слабости, неуверенности.
– Ты хороший друг, – мягко повторила она, – очень хороший друг, Ди. Я просто хотела… – она остановилась и вгляделась в лицо подруги, – не прими за навязчивость, но… то, что случилось между тобой и Джулианом Коксом… Ведь здесь гораздо больше, чем ты нам рассказывала, а, Ди?
Анна подождала, сдерживая дыхание: откликнется ли Ди на возможность открыться ей, довериться? На мгновение ей показалось именно так. Ди, заметно волнуясь, начала:
– Да, да, я… – Ди не смотрела на нее. – Да нет, не могу…
Анна поняла: ничего она больше не скажет, расспрашивать бессмысленно. Несомненно, Ди что-то знает и не говорит ей правды, печально подумала Анна.
Ди доставила Анну домой на машине и тут же объявила, что поедет купить продукты.
Не удалось ей отговорить Ди… Что ж, пусть едет; а если ей когда-нибудь тоже понадобится помощь, Анна всегда будет рада оказаться рядом.
– А потом мы можем вместе приготовить ленч, – сказала Ди уже в дверях. – Ты пока поспи.
Ложиться спать Анна совсем не собиралась, но как-то невольно прилегла и закрыла глаза. Не прошло и нескольких минут, как зазвонил телефон.
– Алло, здравствуйте! Я разговариваю с Анной Труэйн?
Незнакомый, мягкий женский голос.
– Да, но, простите…
– Меня зовут Руфь. Я мать Ворда…
Мать Ворда! Анна чуть не положила трубку; сердце заколотилось, первое побуждение – убежать прочь от телефона, не слышать этот мелодичный, приятный голос… Вероятно, догадавшись об этом, Руфь быстро проговорила:
– Пожалуйста, выслушайте меня, Анна, прошу вас! Не пытаюсь просить за него прощения и, конечно, не собираюсь передавать его извинения, – твердо начала Руфь. – Но хочу сказать, Анна: он очень любит вас.
– Но, он не любил меня, когда я была в больнице, и позволил мне поверить, что мы близки.
– Нет, тогда он еще не испытывал к вам таких чувств, но ведь он и не знал вас тогда.
– Он умышленно и недостойно воспользовался моим состоянием!
– Да, это так, – согласилась Руфь, не делая попытки оправдать сына. – Даже его уверенность, что вы совершили этот поступок по отношению к Ричи, не извиняет его поведения.
Анна засмеялась в ответ на это лишнее подтверждение всех своих подозрений.
– Почему вы говорите мне все это?
– Потому что я женщина и мать. Понимаю: вам нужно быть уверенной, что ваши чувства, ваша интуиция не подвели вас. Верьте мне, Aннa: то, что было у вас с Вордом, – это настоящее, он действительно любит вас.
«Я люблю тебя», – сказал он ей после ночи любви, и горечь охватила тогда Анну: опять он обманывает ее, как и раньше. А если это не ложь?..
– Он просил вас сказать мне об этом?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Загрузка...

загрузка...