ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Восходя по лестнице эволюционного развития, биологический предшественник человека со временем окончательно порывает со своим чисто животным прошлым, но потребуются, вероятно, еще долгие тысячелетия, прежде чем наделенное сознанием существо обретет душу. Мораль – это закон рационально организованного сознания. Ее веления не подчинены позывам животной плоти существа, взошедшего на качественно новую эволюционную ступень, и все же многие императивы морали сохраняют свою – пусть и облагороженную – связь именно с ними. Нравственное же начало – это принцип существования человеческой души, а значит, оно столь же отстоит от обычной морали, сколь она сама от потребностей физиологии.
Несмертная человеческая душа, или, что в глазах материалиста то же самое, личность формируется лишь в процессе разложения родового строя. Причем это не просто случайное совпадение во времени двух разнонаправленных движений – именно формирование личности оказывается своего рода ферментирующим фактором, ускоряющим разложение родовой организации бытия. Личность с самого начала предстает как альтернатива роду, как прямое его отрицание. Да и что, в самом деле, может быть общего между «коллективистским“ «Я“, осознающим себя лишь как интегральная часть некоторого большого целого, которое только и обладает самостоятельностью, и «Я“, осознавшим себя как гордая суверенность, способная противостать едва ли не всей Вселенной в качестве абсолютно равной ей ценности? Что может быть общего между ничтожностью, гордящейся тем, что она – «миллионная часть тонны“ (Е.Замятин) и монадой, способной уравновесить весь мир?
Таким образом, становление личности, или, точнее, некоторой таинственной субстанции, способной страдать даже там, где есть полное удовлетворение плоти, предстает как величайшее, поистине этапное событие – и не только в собственной истории человеческого общества. По-видимому, возникновение Жизни, становление Человека, формирование его Души – это все равнопорядковые явления. Формирование личности завершает собой один и одновременно открывает какой-то другой, новый, этап в развитии всего Большого Космоса. Нравственный же закон, впервые (для того мира, средоточием которого было Средиземноморье) прозвучавший в откровениях христианского вероучения, предстает в этом плане как своеобразная декларация становления. Именно эта декларация оказывается решающим свидетельством принципиально нового исторического свершения; до ее появления можно говорить лишь о последовательных количественных изменениях, которым еще только предстоит переполнить старую – родовую – меру.
Отсюда понятно, что нравственность и в самом деле может вызревать в лоне старой, родовой, этики, как в рамках, скажем, физико-химических форм движения может зарождаться великая тайна жизни, но, вызревая здесь, она отнюдь не становится их прямым линейным продолжением. Групповая мораль – во всех ее модификациях (от родовой до классовой) – и нравственность представляют собой формы самосознания принципиально разных начал организации живой материи. И, как человеческую мораль нельзя сводить к простой преформации принципов саморегулирования чисто стадного бытия, так нравственность не может быть сведена к линейному, количественному видоизменению морали. Совсем не случайно поэтому гордости родового сознания:
…Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.
Египту речь моя звучала как закон,
Элам судьбу читал в моем едином взоре…
противостоит в его рамках просто преступная аксиома В.Соловьева: «лучше отказаться от патриотизма, чем от Совести“. Между тем уместно вспомнить, что еще совсем недавно за исповедание такой веры можно было угодить и в пыточную камеру, и на эшафот.
Да, нравственный закон – это своеобразная декларация, но не только становления. Повторюсь: формирование человеческой души открывает собой новый этап долгого исторического пути (больше того, как кажется, вообще новый этап в развитии всей Вселенной). Очевидно, целью этого движения как раз и предстает впервые сформулированный христианским вероучением завет, и только полная реализация всех его императивов может исчерпать сегодня обозримую перспективу и открыть какие-то новые горизонты перед человеком, еще так недавно осознавшим себя как действительная суверенность. Пока же мы находимся, вероятно, лишь в самом начале движения, ибо и до сих пор нравственный идеал предстает как сущность, реальная достижимость которой – по меньшей мере в обозримом будущем – оспаривается даже теоретической мыслью. До сих пор обычная групповая мораль даже в философских словарях успешно заменяет собой общечеловеческую нравственность. Определенные основания для этого, впрочем, имеются: как Жизнь, зародившись на первобытной Земле, со временем изменила весь ее облик, так и нравственность, на протяжении двадцати столетий взаимодействуя с моралью, не могла не наложить на последнюю какой-то свой специфический отпечаток. Поэтому и мораль уходящего столетия далеко не всегда оправдывает то, что составляло гордость ветхозаветных героев.
Впрочем, так ли уж успешно она заменяет общечеловеческую нравственность? Ведь еще со времени Канта аксиоматичным стало положение о том, что нравственность принципиально неотделима от свободы. Между тем мораль – это (пусть и неявная) форма отречения от нее. Поэтому если и нужно искать еще какое-то основание для отличения нравственности от морали, то только первая может быть определена как этика свободы. Свобода же незаменима ничем.

3. ДУША И ПЛОТЬ СЛОВА
3.1. Идеальное и материальное в слове
Но где начинается творчество? И где исток нравственности? Да и в самом ли деле они так уж нерасторжимо связаны друг с другом?
Обратимся к основам, к тому далекому эволюционному водоразделу, где должен был кончиться все еще антропогенетический процесс и начинаться уже собственно человеческая история.
А, собственно, где этот таинственный "нуль-пункт" нашей истории? В чем критерий формального отличения человека от все еще животного предка? Объем головного мозга? Конфигурация костей? Орудия, используемые при достижении каких-то целей? Способность передвигаться на двух ногах при отсутствии перьев? Нет, это не ирония: когда-то существовало и такое определение – двуногое без перьев. Его в свое время дал Платон. В истории сохранился даже анекдот: Диоген из Синопа, оказавшийся среди слушателей, ощипал петуха и бросил ее Платону: "Вот, Платон, твой человек!". Отдадим должное и Платону: под воздействием этого аргумента он изменил свое определение.
В самом деле, что делает человека человеком?
Трудно спорить с тем, что именно труд вывел человека "в люди", но все же стоит ли говорить о труде, если он известен даже сообществу муравьев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50