ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кормилица была ей вместо сестры, а Сидони с Гийоме заменили родителей.
Франсуа…
Жанна никак не могла понять, кем на самом деле был этот человек, с которым она познала полноту страсти. Она называла его Радужной Птицей. Он был непредсказуем. То приходил, то нет. Где его носило? С кем проводил он ночи? По правде говоря, ей было все равно. Потаскушка или петушок, с которыми Франсуа, возможно, развлекался, были в представлении Жанны лишь прислугой того, что она про себя называла брюшнёй. Да и в ком в этом мире можно быть уверенной?
Приходилось признать: отец ее сына не годится в мужья, и еще один ребенок от него Жанне не нужен.
– Так я и буду впустую растрачиваться? – спросил Франсуа как-то утром.
– Ты силен в любви, а не в воспитании детей, – ответила Жанна.
Самолюбие Франсуа было задето, но и ему было ясно, что из лисы не выйдет сторожевой собаки.
Вдобавок ко всему, отец Мартино, которому местные кумушки давно доложили, что к Жанне приходит какой-то мужчина и даже проводит с ней ночи, становился все настойчивее.
– Жанна, я вам уже говорил, что пора думать о замужестве. Траур окончен. Не дело, чтобы у Франсуа не было брата или сестры, да и отец ему тоже нужен. У вас есть деньги, так что хорошая партия всегда найдется.
Надо полагать, одинокая овечка, к которой он выказал столько участия, не давала ему покоя.
– Дьявол подстерегает тех, кто спит в одиночестве! – изрек он под конец наставительно.
Жанна не осмелилась заметить, что если так, то монахам приходится труднее всего.
У нее был только один настоящий муж, Бартелеми. Тьерри Лепулен куда-то пропал. Жанна вовсе не хотела бросаться на поиски случайных приключений. Конечно, тело требовало своего, чтобы не наделать глупостей, но в этом смысле ей должно было хватить Франсуа.
В последнее время тот все больше был занят своей магистерской работой. Конечно же он уступал настойчивому желанию Гийома де Вийона, капеллана церкви Сен-Жан-ле-Бетурне, того самого человека с повадками каноника, которого она встретила в «Красной двери». Франсуа месяцами ничего не делал, и теперь наверстывал упущенное. Он прилежно трудился то у себя, то у Жанны. И не напрасно: 4 мая они отпраздновали его диплом магистра. Сердце Жанны смягчилось.
Но диплом дипломом, а на него не прокормишься, это Жанна знала точно. Если она все же решит выйти за него замуж, то котелок придется наполнять ей.
Она стала все больше времени посвящать делам. Жанна задумала открыть еще одну лавку в каком-нибудь квартале, где их еще не было. Она обследовала район главного городского рынка. По ночам здесь кишел всякий сброд, но днем мясники могли бы стать не менее верными завсегдатаями, чем учащиеся коллежа. Эти люди и их помощники появлялись с зарей и принимались работать в поте лица: перетаскивать туши, подвешивать их на крюки и разделывать топором. Богатые торговцы проводили свободное время в тавернах, а этим за весь день доставалась только куриная ножка или сосиска, которые они покупали у уличных разносчиков. Свежий пирожок, блинчик с начинкой или оладья были бы им очень кстати. В двух шагах от Сент-Эсташ Жанна отыскала наконец свободную лавку, тесную, но с отдельным жильем наверху, куда надо было подниматься по винтовой лестнице. По правде сказать, Жанна и не хотела устраиваться на широкую ногу, чтобы не плодить завистников.
Теперь предстояло найти верного и умелого человека, который мог бы управиться с делом самостоятельно. Сидони указала ей на своего знакомого, прежде служившего у дворянина, который впал в немилость у короля и разорился.
Жанна решила с ним встретиться. К ней пришел молодой человек двадцати четырех лет с глазами хорька, тощий, словно виноградная лоза. Жак Сибуле, как он назвался Жанне, умел читать и писать. Он был немногословен и внимательно выслушал Жанну, рассказавшую ему о его будущих обязанностях и вознаграждении, которое она могла ему предложить. Она ждала возражений, ибо по обычаю работник сам объявлял цену своего труда. Против ожидания, Жак сказал ей, что плата ему подходит, а с тестом он уже умеет управляться. Жанна наняла его со следующей субботы, когда надеялась получить окончательное согласие владельца лавки, и выдала ему задаток.
Через некоторое время Гийоме сообщил Жанне, что Сибуле на минуту задержался в лавке и спросил у него:
– У нее что, нет мужчины в доме?
– Да она двоих стоит! – ответил Гийоме.
У нее нет мужчины? Вопрос прозвучал не из уст монаха, и Жанна задумалась. Итак, в жизни женщины должен непременно быть тот, кого они называют мужчиной. Двуногий самец, пусть даже не более полезный, чем поскрипывающая на ветру вывеска. В Ла-Кудрэ всем было наплевать, есть у женщины мужчина, а у мужчины женщина. Важно было, есть ли от человека польза и добрый ли он сосед.
Дело шло к августу. Пара недель потребовалась на то, чтобы обустроить новую лавку, выкурить оттуда крыс, мышей и тараканов, заделать дыры, укрепить камни печки, оштукатурить стены, заменить промасленную бумагу в окнах, прочистить дымоход, купить сковородки, горшки и противни, не забыв и о стаканах для вина. Наконец, была заказана и водружена вывеска: «Блинчик у Сен-Макэр».
Двадцать шестого июля Франсуа стал магистром. Жанна понятия не имела, что это значит. Франсуа объяснил: теперь он имеет право читать лекции по логике, математике, астрономии, морали и метафизике. Жанна была поражена, хотя никогда и не слыхивала о логике и метафизике. Выходит, ее возлюбленный просто кладезь премудрости.
По этому случаю Гийом де Вийон дал ужин и пригласил на него баронессу де Бовуа и учителя Франсуа, Жана де Конфлана. Разговор был изыскан, а кушанья нет: бедняга Гийом не всегда ел досыта. Через три дня Жанна сама позвала всех на ужин и побаловала обильным столом.
У нее не было сомнений, что они сочтут ее отличной парой для Франсуа.
С получением звания магистра его жизнь должна была измениться. Изменились и планы Жанны. Как-то вечером она заговорила с Франсуа о будущем. Он сразу понял, куда она клонит.
– Жанна, со званием магистра, конечно, можно зарабатывать. В Церкви, Университете или на королевской службе. Быть кюре я не хочу. Страдать, заставляя мучиться юнцов, чтобы привести их туда, где я сам оказался, – тоже. Быть придворным льстецом – избави Бог.
Тут он не мог сдержаться и высказался в том смысле, что король – это не к месту родившийся олух, а его сын Людовик никчемный человечишка, глядящий на корону, как крыса на сыр. Он мечтал о Дижоне, который в то время намного превосходил Париж роскошью.
– И что тогда делать? – спросила Жанна, пораженная тем, что звание магистра искусств дает меньше, чем ее искусство кондитерши.
– Я мог бы устроиться переписчиком. Хорошая копия важного текста стоит от пяти до двадцати ливров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81