ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ      ТОП лучших авторов Либока
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Здесь проходит край мира. Дальше лед разбивает любые корабли, даже летом.
Ченслер, однако, двинулся дальше на восток, и ему встретилось свободное ото льдов море, над которым и в полночь висело солнце. В поисках других судов экспедиции он вошел в большой залив и пристал к берегу неподалеку от места, где ныне раскинулся Архангельск. Там ему улыбнулась фортуна в лице нескольких купцов сурового вида. Они немного говорили по-немецки.
– Раз вы пришли из Англии, нанесите визит нашему царю. Он будет рад познакомиться с вами.
Царя звали Иваном Грозным, но Ченслер ничего и никого не боялся, а кроме того, помнил, что целью экспедиции было установление коммерческих связей. Англия уже торговала с Россией, но через немецких купцов, которые брали чересчур большие комиссионные.
– Будь по-вашему, – сказал Ченслер. – Я встречусь с вашим царем.
Две с половиной тысячи километров до Москвы в санях на перекладных. В ту эпоху расстояния не принимались в расчет, как и сегодня, поскольку не принималось в расчет и время. Результатом встречи Ченслера с Иваном Грозным явилось создание в Лондоне Московской компании. Она наладила торговлю с Россией и быстро принесла большие доходы английским купцам.
– Зачем, – вопрошали купцы Сити, – продолжать поиски прохода в Катай? К тому же путешествие братьев Николо и Антонио Дзено доказывает, что никакого Северо-Восточного прохода не существует.
Наследники этих двух венецианцев опубликовали отчет об их путешествии (ныне он подвергается сомнению), совершенном в XVI веке. К отчету была приложена карта, на которой громадная Гренландия примыкала к Азии. Английские ученые возражали купцам:
– Быть может, на Северо-Востоке нам и встретятся серьезные препятствия, но, когда вы пытаетесь пресечь любые попытки исследований, вами руководят лишь меркантильность и ограниченность. Последние сведения говорят в пользу существования Северо-Западного прохода.
Главной причиной такого поворота событий в пользу Северо-Запада оказалась публикация (1564 год) географом Ортелиусом карты устья реки Святого Лаврентия, которую составил Жак Картье. Открыватель Новой Франции возвратился на родину, но подробности о его путешествии дошли до сведения ученых мужей Лондона двадцать восемь лет спустя. Его память чтут в Квебеке, но о нем почти забыли во Франции (в восемнадцатом округе Парижа имеется крохотная улочка Жака Картье с восемью домами). Его имени нет на картах полярных областей, хотя там встречаются имена Фробишера, Дейвиса, Парри, Уилкса и прочих, а также имя королевы Елизаветы I, которая способствовала развитию арктических исследований как по коммерческим соображениям, так и по причине престижа. Благодаря ей родился арктический снобизм, и акционеры Московской компании согласились финансировать попытку поиска Северо-Западного прохода.
– Главой экспедиции будет Мартин Фробишер, – объявили руководители компании.
Фробишер пользуется славой умелого мореплавателя. О мужестве, самоуверенности этого человека говорит состав его флотилии: два шлюпа – «Майкл» (30 регистровых тонн) и «Габриэль» (30 регистровых тонн) и «Пинасса» (10 регистровых тонн). Два крупнейших географа нарисовали карты специально для Фробишера. Среди съестных припасов кроме солонины есть сливочное масло, сыр, толокно.
– А к тому же, – говорил Фробишер, – у меня есть прекрасное средство от цинги.
Панацеей было не что иное, как пиво, – по галлону (4,5 литра) в день на человека. 19 июня 1576 года, накануне отплытия, королева Елизавета дала Фробишеру аудиенцию.
Через месяц разнеслась ошеломительная весть: в Англию в плачевном состоянии возвратился шлюп «Габриэль».
– Мы попали, – сообщил его капитан, – в страшнейшую бурю. «Майкл» затонул с грузом и людьми. «Пинасса» тоже пропала.
Однако старый морской волк Фробишер спас свое судно и, пока его оплакивали в Лондоне, с непоколебимой уверенностью маневрировал среди айсбергов и льдов вдоль южного побережья Гренландии.
В этой книге нам часто придется иметь дело с судами самых разных типов, которые бороздили негостеприимные полярные воды. Мы встретимся также с людьми, которые с трудом передвигались, часто из последних сил тащились по льду и снегу, умирали в ледяных просторах. Мне кажется, следует дать точную характеристику места их подвигов, чтобы читатель глубже проникся пониманием трудностей полярной эпопеи.
Ледники полярных земель спускаются прямо в море. От них откалываются айсберги зеленоватого или голубоватого цвета. Обычно вокруг них образуется зона пониженной температуры и тумана. Известно, что видимая часть айсберга в 4–6 раз меньше, чем его подводная часть. Кроме айсбергов есть и морские льды. О их образовании я сейчас и расскажу.
Спокойное или слегка волнующееся море оказывается во власти внезапного холода. При температуре от -1,6 до +2,5 °C на поверхности воды начинают расти кристаллы. В тихую погоду над водой поднимается туман, и моряки говорят: «Море парит». Кристаллы растут, соединяются друг с другом, образуя сгустки в виде каши изо льда и снега – снежуру. Море покрывается слоем снега, который в зависимости от освещения кажется либо серо-стального, либо свинцово-серого цвета и напоминает замерзающую жидкую смазку. Если холод усиливается, эта каша смерзается, а пространства спокойной воды затягиваются тонкой корочкой льда. Замерзание не всегда происходит равномерно. Из ледяного сала и снежуры появляются ледяные образования – странного вида диски с приподнятыми краями диаметром от нескольких сантиметров до 3–4 метров, толщиной до 10 сантиметров. Такой лед называется блинчатым. Когда дует ветер и море волнуется, ледяное сало собирается в беловатые комки – рыхлый лед.
Если продолжает холодать, льдины утолщаются и увеличиваются в размерах; начинает образовываться сплошной лед. Так называют любое обширное образование морского льда. При сильном ветре и волнении сплошной лед ломается на более или менее крупные части – поля льда, которые тянутся насколько хватает глаз: ледяные поля имеют площадь до двух квадратных километров, а плавающие льдины – от 1 до 100 квадратных метров. Паковым льдом называют многолетний, преимущественно сплоченный и торосистый морской лед, представляющий собой обширные поля толщиной 3–4 метра, которые могут дрейфовать, удаляясь от места своего образования.
Громадные ледяные поля сталкиваются при сильном ветре; их края поднимаются и наползают друг на друга, образуя хаотические скопления торосов. От этих образований откалываются крупные куски, имеющие большую осадку; их часто путают с айсбергами (состоящими из пресноводного льда).
Полярные мореплаватели часто встречают округлые льдины средних размеров, отколовшиеся от айсбергов и крупных кусков, которые они называют бочками (по аналогии с винными бочонками). Эти средние льдины очень опасны, поскольку имеют очень малую видимую поверхность.
Мелкие плавучие льдины из морского льда носят название лебедей, а очень мелкие айсберги – ледяных голов.
Мы расстались с Фробишером у гренландских берегов, среди тех «красот», о которых я только что упомянул. Льды оттеснили его к Лабрадору, но он все же добрался до берегов Баффиновой Земли, ныне залива Фробишера, где увидел удивительный спектакль: по чистой воде между льдинами легко скользят две дюжины низеньких лодчонок – флотилия эскимосов.
Эскимосская культура может нам показаться примитивной, но в ее основе лежит строгий уклад жизни. Аборигены Арктики довели до совершенства технику использования скудных местных ресурсов, которые отпустила им природа. Из льда строились отличные жилища – иглу; мясо медведей, моржей, тюленей шло в пищу, а шкуры и кости превращались в одежду, обувь, оружие, лодки. Сало животных давало свет и тепло.
История открытий показывает, что в большинстве случаев европейские путешественники с невежественным презрением относились к часто утонченным техническим достижениям так называемых первобытных народов.
История открытий учит нас также и тому, что почти все первые встречи европейцев с аборигенами заканчивались плачевно, поскольку последние были якобы ворами и убийцами. Слабой стороной этих басен является то, что их писали не «туземцы». Европейцы, и это ясно из их отчетов, не могли вникнуть в чуждый для них образ мышления – табу, ритуалы, общепринятые условности и т. п. – и совсем не пытались разобраться в них. Более того, как любые рассказчики, они обходили молчанием свои собственные «подвиги», которые часто приводили к конфликтам. Короче говоря, вскоре Фробишер обвинил эскимосов в «похищении пяти людей с лодкой» и решил наказать их, взяв в плен одного эскимоса и захватив его каяк. Весьма скромная месть, совершенно не соответствующая обвинениям! Фробишер, как любой первооткрыватель, решил доставить домой эскимоса – живое свидетельство своего подвига. Привезенный в Лондон эскимос вскоре умер. От простуды, как утверждают английские историки. Но, наверное, и от ностальгии.
Фробишера, которого все считали погибшим, стали превозносить, поскольку кроме эскимоса он привез и странный черный камень.
– Когда его бросишь в огонь, он сверкает, словно золото.
Золото. Северо-Западный проход забыт: зачем его искать, если состояние можно сколотить, обирая эскимосов? Разбогатевшие акционеры Московской компании полны энтузиазма: «Надо основать новое общество – Катайскую компанию!» Почему бы и нет?! Хотя до Катая добираться через полюс трудно, зато название звучит привлекательно. Когда королева обмолвилась, что «берет пай», покупателей акций пришлось отваживать. Эмиссары Катайской компании бросились на оловянные шахты Корнуэлла, чтобы набрать рабочих. Вторая экспедиция Фробишера, состоявшая из трех судов – «Майкла», «Габриэля» и 200-тонного «Эйда», отплыла 25 мая 1577 года. Она доставила в Англию 200 тонн черного камня, на который набросились алхимики.
– Эксплуатация хорошо, но колонизация лучше, – повторял Фробишер. Административный совет Катайской компании согласился с ним. Без проволочек была организована третья экспедиция. Она отплыла в мае 1578 года – пятнадцать судов с шахтерами и колонистами, а также различными строительными материалами на борту для возведения на берегу залива Фробишера здания для правления компании.
Бури Крайнего Севера страшнее бурь умеренных районов. Громадные льдины, подгоняемые ветром, проделали пробоины в корпусах многих судов экспедиции.
Построив на пустынном берегу каменный дом и взяв груз руды, Фробишер отплыл на родину на оставшихся судах. Ветры рассеяли флотилию, и суда добрались до разных английских портов. Лондон встретил Фробишера плохой вестью: черный камень оказался обычным железным колчеданом без всяких следов золота. Катайская компания подводит грустные итоги своей деятельности; пасквили, которые заменяли в те времена газеты, обвиняют во всем Фробишера.
Он не потерял расположения королевы, хотя банкротство Катайской компании привело в ярость многих влиятельных лиц двора и Сити. Елизавета I оказывает протекцию мужественному капитану и даже возводит его в дворянство – отныне он сэр Мартин. Столь постоянная милость королевы привела к тому, что английские историки до сих пор считают Фробишера одним из величайших мореплавателей.
Неудачливый исследователь проявил впоследствии воинскую доблесть, а через шестнадцать лет был смертельно ранен во время осады Крозона под Брестом.
Джон Дейвис также числится среди знаменитых мореплавателей конца XVI века. Не уступая в мужестве Фробишеру, он превосходил его обстоятельностью, методичностью, ученостью. До Дейвиса западные мореплаватели измеряли высоту Солнца с помощью градштока с подвижной планкой, который назывался посохом святого Иакова. Дейвис изобрел более точный и удобный инструмент – квадрант Дейвиса, который повсеместно использовался до изобретения секстанта Хедли в 1731 году.
Провал Фробишера охладил пыл многих предпринимателей, но не самого богатого из них – королевы. В 1584 году Елизавета I продиктовала устав новой компании, имевшей те же цели, что и «покойная» Катайская компания. Главой экспедиции был назначен капитан Джон Дейвис тридцати четырех лет отроду.
На первый взгляд часть моря, зажатая между северным побережьем Канады, Гренландии и сплошными полярными льдами, походит на лабиринт, очертания которого постоянно меняются из-за сезонных ледоставов и ледоломов.
1 2 3 4 5 6
загрузка...